Глава 62

— А тебе зачем? — удивляется мой друг Максим Горский, когда я набираю его номер с утра пораньше. Сегодня будний день и по идее он должен быть на работе, но я отчетливо слышу детские голоса на заднем плане и сразу догадываюсь, что его важное кресло большого босса снова пустует. С тех пор как Макс узнал, что у него есть дочь, обязанности главы крупной строительной компании отошли на второй план. И если пару месяцев назад это меня жутко удивляло и немного пугало, то сейчас я его прекрасно понимаю. Самому тошно становится от одной мысли, что мог бы сейчас сидеть в своем небоскребе вместо того, чтобы придумывать культурную программу для детей.

— За шкафом, — ворчу беззлобно. — Неужели так сложно ответить без лишних вопросов?

— И искать тебя потом в сводках? Я уже вижу эти заголовки: знаменитый бизнесмен Артур Трабер попался с поличным на том, что пялился на невинных детишек на мастер-классе по изготовлению шоколадных пряников.

— Такое вообще существует? — удивляюсь, игнорируя его подкол. — Я думал пряники только имбирными бывают.

— Даже я, выросший в трущобах и видевший сладости исключительно по праздникам, в курсе, что пряники бывают абсолютно разные!

— О, сейчас начнется очередная история о том, как ты пускал слюни на картинки с изысками в черно-белой газете в то время как буржуи вроде меня давились сникерсами и баунти.

Горского хлебом не корми, дай в очередной раз подколоть меня насчет нашей разницы в социальном статусе. Точнее, той разницы, с которой мы родились. Сейчас он сам богач, который строит жилые комплексы по всей стране и заключает сделки с арабскими шейхами.

— К твоему сведению, сникерсы я видел самые что ни на есть цветные. По телевизору.

— Повезло тебе, — вздыхаю с сарказмом. — А вот мне телик в детстве смотреть не разрешали. Главным моим развлечением были сделки отца и корпоративные совещания.

— Я бы тебя пожалел, но мне реально пора на этот самый мастер-класс, Трабер. Малинка пищала от восторга, когда я достал билеты.

— Мастер-класс будет Лепс проводить? — хмыкаю иронично. — Откуда такой ажиотаж?

— Вот появятся свои дети, поймешь! — ржет, словно конь. — Это же фабрика Миллера!

— Егора, что ли ли? Что-то я слабо представляю его в поварском колпаке.

— Ты его знаешь что ли?

— А то. Пока ты там рекламу по телику смотрел, мы с ним оба по родительским конференциям шлялись. “АрТраст” им офисное здание строил, кстати. До этого его отец ютился в маленьком темном кабинетике на этой самой шоколадной фабрике. И только лет пятнадцать назад они разрослись так, что эти твои сникерсы им в подметки не годятся.

— Что ж ты раньше молчал о таких знакомствах! — возмущается он. — Я семь кругов ада прошел, чтобы достать места на этот гребанный мастер класс!

— Люблю, знаешь ли, сюрпризы, — выдаю загадочно и тут же добавляю: — Диктуй давай адрес своего мастер класса и займи мне пару мест.

И еще до того как Горский успеет задать миллион вопросов, которые наверняка так и рвутся из него, я бросаю трубку и торжественно объявляю:

— Дети, собирайтесь! Сейчас мы поедем лепить пряники!

Утром мы, конечно, безбожно проспали. И пока Надя скакала по квартире, отчаянно пытаясь собраться самой и собрать детей, я предложил ей оставить их дома. Вместе со мной естественно. В идеале конечно она тоже должна была прогулять еще один рабочий день, но ответственная Стрельцова была слишком категоричной. Горящие проекты, беспомощные коллеги и кучка жалких бизнесменов, ждущих от нее одобрения планов. В общем, тут без вариантов.

Но детей она согласилась не отвозить в сад и поэтому впереди у меня целый день с ними. Один на один. Даже дедуля в этот момент чилит в своей деревне и не ведает, что мне наконец доверили потомство. Впрочем, какой там чилит… Он столько рыбы вчера набрал, что наверняка до сих пор чистит, солит, варит, вялит и жарит.

Но мне это только на руку. Потому что я так долго этого ждал! Мечтал, если хотите.

— А ты всегда теперь будешь с нами жить?

— А на работу тебе не надо?

— А пряники можно будет потом съесть?

— А они будут круглые?

— Да, да, нет, не знаю, — словно по мячику ракеткой отбиваю их вопросы. А если учесть, что при этом одним глазом я смотрю видео на ютубе с инструкцией по плетению косичек, то все равно приходится давать развернутые ответы.

— Мы все будем жить вместе. Не в этой квартире, она слишком маленькая.

— Ну да, — задумчиво тянет Аврора. — Здесь даже кровати для тебя нет и поэтому пришлось спать в маминой.

— Именно, — даже не пытаюсь сдержать улыбку. — Поэтому мы купим большую квартиру. Или дом. Это мы потом с вашей мамой решим.

— А Макарошка? — ахает Арс. — Его мы здесь оставим?

— Ни в коем случае! — машу руками, напрочь забыв, что в них сейчас волосы моей дочери. Она громко ойкает и слабо предлагает:

— Может хвостик?

— Отличная идея, — вздыхаю с облегчением. — Мужчины не слишком сильны в плетении косичек все-таки.

— А дедушка сильный, — гордо заявляет он. — Силен точнее. Он мне даже две косички может заплетать.

— У дедушки опыт, — киваю с уважением. — Он сначала вашу маму вырастил, а потом и вас. Но я тоже обязательно научусь. В этом деле — главное тренировка!

— Может ты на куклах потренируешься? — с опаской интересуется Аврора. — У меня есть Анна с длинными волосами.

— Отлично, — киваю ей, оборачивая желтую резинку вокруг волос и делаю мысленную пометку узнать продаются ли парики для кукол.

Судя по количеству и маркам припаркованных машин, я не зря сравнил своего давнего друга с какой-нибудь звездой эстрады. Детский мастер класс вызвал какой-то нездоровый ажиотаж. Даже будучи полным профаном в сфере детских развлечений, я понимаю, что происходит что-то странное.

Впрочем, мое удивление — ничто по сравнению с реакцией Максима. Он трижды вращает глазами вокруг своей оси, дважды открывает и закрывает рот, хмурится, краснеет и наконец шипит:

— Ты где их украл Трабер? Ты в своем уме? А ну немедленно верни детей родителям!

Конечно, я бы мог его как-то заранее подготовить, но будучи настоящим другом, я вываливаю на него правду без лишних расшаркиваний:

— Так я и есть родитель, Макс. Они мои.

И так мне хорошо от этой правды становится, что я просто не могу остановиться. Нахожу взглядом Решетникова, который аккуратно завязывает на талии своей дочери одноразовый фартук и повторяю ему свои слова. Выхватываю глазами еще несколько знакомых лиц, лишь мимолетно отмечая, что данное мероприятие больше походит на слет столичного бомонда, чем на детский праздник, и каждому из них гордо заявляю о своем отцовстве. Был бы тут тот самый Лепс или какая другая звезда, я бы даже микрофон у него вырвал и еще раз со сцены всем рассказал, что у меня теперь есть семья. Но микрофона, как и сцены здесь нет. Поэтому мне приходится все-таки усадить детей и лишь загадочно улыбаться игнорируя все вопросы друзей.