Глава 63

Мастер класс длится чуть больше часа, но вид у детишек такой, будто они год слонялись по подземельям. Даже прикрытая фартуками одежда оказалась измазанной шоколадом, что уж говорить об их лицах и волосах. Впрочем, выглядят они при этом настолько счастливыми, что я стараюсь не думать о том, что мне скажет их мать. Пожалуй, пора заводить полезную привычку и перед тем как идти с ними гулять, покупать второй комплект одежды. И почему я раньше до этого не додумался?

— Ну все! — Горский бесцеремонно хватает меня за рукав пиджака, — Теперь ты не отвертишься! Рассказывай давай.

— Ага, — в тон ему хмыкает Решетников. — Мне вот тоже очень интересно как это все так получилось.

— Трабер, — гаркает Миллер — Вот кого-кого, а тебя не ожидал здесь увидеть.

— А я тебя, — признаюсь ему. — Ты же терпеть не можешь детишек.

— Ну почему сразу терпеть? — возмущается тот и озирается по сторонам, будто боится, что из-под соседнего стола выпрыгнет журналист с камерой наперевес. Недавно и так в прессе всплыл скандал, что Егор Миллер — владелец самой крупной кондитерской фабрики не слишком-то жалует детей ради которых, собственно, и трудится не покладая рук. Точнее, на которых зарабатывает свои миллионы. Думаю, этот мастер класс отчасти и был организован, чтобы хоть помочь другу развеять слухи.

— Положение обязывает, — признается со вздохом. — Реанимирую свою репутацию, в общем. Так что детишки, — обращается он к целой толпе измазанных шоколадом ребят, — Жду ваших хвалебных отзывов во всех соцсетях.

— Скажите своим родителям, чтобы они оставили отзывы, — подсказываю ему. — Вряд ли они тут все начинающие блогеры.

— Вот и я своему пиарщику говорил, что надо делать мероприятие для детей постарше, от них хоть пользы больше, а эти…

Он пространственно машет рукой, едва не выбив пряник у девочки лет десяти, но когда побегает ее мама и просит сделать совместное фото, моментально цепляет на лицо профессиональную улыбку и даже аккуратно кладет руку на плечо ребенка. Правда, выглядит при этом так, будто на ее футболке расползаются коричневые пятна не от его элитного шоколада, а от чего-то другого.

Да уж, если он с такими темпами продолжит доказывать всем, что обожает детишек, то пресса его просто сожрет. Кажется, пора ему показать, что дети бывают совсем не страшные, а очень даже милые.

— Ну так что, кормежка в счет билетов входит? — интересуюсь нахально.

— Пряники ешь, — отзывается Егор. — У тебя их целых два, между прочим!

— Не у меня, а у моих детей, — поправляю гордо. — Что ж я, изверг какой, у них сладости отбирать?

— Сладкое — вредно для зубов. Особенно для детских, — важно изрекает он.

— Дяденька, а вы точно кондитер? — интересуюсь писклявым голосом. — Какой-то вы неправильный шоколатье, если честно.

— Я не кондитер, а владелец кондитерской фабрики, — вздыхает он. — Пока еще по крайней мере. Потому что если мне в ближайшее время каким-то чудом не получится доказать прессе и своему отцу, что я просто обожаю этих мелких лепреконов, он отдаст ее своему брату.

— Думаю, первым и самым важным шагом в этом деле будет перестать называть детей лепреконами, — подсказываю ему.

— Спасибо, умник, — ворчит он. — Ты-то сам когда успел сразу двумя обзавестись? Или это Эдик снова расстарался?

— Да нет же, — отмахиваюсь. — Это мои. Аврора и Арсений.

— Видимо, я со своей работой сильно выпал из жизни, — мотает он головой. — Агата же наверняка постила фотки с пузом, а я все пропустил.

— Так в том-то и дело, знаете ли, — бесцеремонно встряет Решетников. — Что жена нашего мачо тут ни при чем.

— Уже почти бывшая жена, — уточняю сухо. — И да, она естественно ни при чем.

— Так мать их скрывала от тебя? — уточняет Максим, а мне все больше кажется, что этот разговор похож на пресс-конференцию, когда вокруг меня не давние друзья, а любопытные папарацци.

Такие мы разные с ними. И если еще недавно общих тем для разговоров у меня было именно с Егором, то сейчас мне не терпится выпытать все о воспитании детей у Миши, а у Макса спросить сколько времени у него ушло на то, чтобы наконец поверить. Перестать бояться, что мираж рассеется и поверить, что это навсегда.

— Минуточку, — театрально возмущается Решетников, — Довожу до вашего сведения, что Арсений является официальным женихом Ксюши. Так что будьте добры, скажите своей дочери, чтобы не тешила себя ложными надеждами.

Максим, к которому Миша, собственно и обращается, не успевает сделать глоток сока и начинает громко кашлять, а мы с Егором дружно ржем. Миллер решил, что внес достаточный вклад в свою репутацию и поэтому решил не оставаться на чаепитии, которое входило в цену мастер класса, а вместо этого пригласил нас в другой зал ресторана, где уже организовал обед чисто для своих. Дети объелись сладостями и сейчас весело гоняются друг за другом между столами, а мы следим за ними и попутно обсуждаем дела. И договорные браки, судя по всему тоже.

— Если мне не изменяет память, то твоя Ксюша там с каким-то мальчиком в саду обнималась недавно и как раз от него и подхватила ветрянку, которой заразила потом и нас.

— Так вот откуда эта напасть пришла? — оживляется Горский. — Понятно, все с вами понятно…

— Господи, — восклицает Миллер. — Трабер, вот честно, если этим обедом ты хотел как-то повлиять на мое мнение и внушить, что дети это не зло, то поздравляю, ты потерпел фиаско! Но если отец все-таки заберет у меня фабрику, я не пропаду. Открою завод по производству контрацептивов. Чтоб уж как говорится… наверняка!

Мы начинаем дружно смеяться, а затем в три голоса, абсолютно не сговариваясь, выдаем:

— Это потому что у тебя своих пока нет.

И несмотря на то, что еще несколько месяцев назад я никак не мог понять чувства Горского и то как ему удалось полюбить такую, казалось бы, совсем чужую девочку Малинку, сейчас я не просто это понимаю… я это ощущаю всем естеством. Он может сколько угодно ржать надо мной и припоминать мои слова о том, что сразу должен был догадаться о своем отцовстве и почувствовать ее сердцем, на деле так и получилось. С первого дня, еще даже до того как я узнал, что эта мелкая гроза всех принтеров и любительница красивых цветочков на самом деле дочь Нади, я уже чувствовал какое-то странное притяжение к ней. Списал тогда это на ее сильную харизму, но в душе уже понимал, что все не так просто. Я и племяшек своих любил, и младшую сестру, но именно Аврора пробудила во мне такие сильные чувства, которые я еще не мог назвать отцовскими, но тем не менее, шарахнуло меня знатно. А уж о том, что я чувствовал, когда сын учил меня рыбачить, вообще молчу.

Я и раньше понимал, что шесть лет назад упустил что-то жутко важное. Но только сейчас по-настоящему осознал насколько… И не собираюсь терять больше ни минуты!