Глава 64

— Может лучше на ВДНХ все-таки? Я слышала, там сегодня какой-то концерт будет.

— Нет, — категорично твердят дети. — Мы хотим в Зарядье.

— На парящий мостик, — добавляет Аврора, глядя на меня таким невинным взглядом, что внутри моментально зарождаются подозрения.

Они явно чего-то от меня хотят. Такие щенячьи глаза — это всегда некий скрытый мотив. Вот только какой? Может, кто-то из садика рассказал, что там какие-то новые игрушки продаются?

Несколько месяцев назад Рори точно так же упрашивала меня свозить их в Горьковский парк, а потом абсолютно случайно выяснилось, что Любе из садика именно там купили веер. Красивенький такой. Бирюзовый. С оборочкой. И естественно я не смогла устоять и купила ей такой же.

Но несмотря на то, что я на сто процентов уверена, что мне придется раскошелиться на очередную безделушку, в Зарядье я их, конечно, везу. Я и так задолжала им за эти несколько недель. Артур все-таки прогнул свою линию и уговорил меня перейти работать в “Стрелец”, но перед этим мне пришлось довести до конца все проекты в градостроительном совете. Поэтому и на работе я задерживалась дольше обычного. Впрочем, дети по этому поводу не сильно-то и грустили, если учесть что их отец поставил себе цель провести каждую минуту своей жизни вместе.

Но я все равно чувствую вину и поэтому с легкостью соглашаюсь на любые условия прогулки.

По дороге мы попадаем в пробку, и несмотря на то что в неприятную историю с водителем, который вез меня до турбазы, попала именно я, нервничают сейчас почему-то мои дети. Нет, ну точно что-то выдурить хотят и боятся, что сувенирная лавка закроется.

Когда мы выходим из такси, они уже не просто торопятся, они вприпрыжку бегут по парку и приговаривают, словно лепреконы охотясь за золотом:

— Парящий мостик, парящий мостик!

— Да что в этом мостике такого? — причитаю, пытаясь угнаться за ними. Сегодня я пошла на поводу у дочери не только в плане места для прогулки, но и в плане одежды. Она сказала, что хочет чтобы мы обе с ней были принцессками и поэтому на мне воздушное лавандовое платье и каблуки. Даже привычный хвостик пришлось заменить пышными локонами.

В общем, в какой-то момент я даже жалею, что Артур сегодня занят и не сможет присоединиться к нам. Было бы неплохо, если бы он в кои-то веки увидел меня не в домашнем халате после душа, а вот такую — накрашенную, причесанную и счастливую.

Впрочем, насчет последнего я конечно не права. Счастливой он меня видит стабильно. Даже когда они все втроем устраивают нашествие на градостроительный совет и силой вытаскивают меня на обед с соседнюю кафешку. Даже когда Артур вечером, сдав мне детей, уезжает ненадолго в свой собственный офис, а потом возвращается ближе к ночи и тихо проскальзывает в спальню, прижимаясь к моему сонному телу. Всегда. Я счастлива абсолютно всегда.

Благо дед сейчас занят огородом и видимся мы не так часто, а то бы все руки мне ощипал, пытаясь доказать, что я не сплю. Потому что несмотря на то, что я уверена в реальности происходящего, все это все равно очень похоже на сон. Тот самый, что снился мне много лет подряд.

Сначала, будучи еще его помощницей, я мечтала, что он меня заметит и романтично признается в любви прямо в своем кабинете.

Потом, после той ночи, мне часто снилось, что он понимал, что свадьба с Агатой была ошибкой и его настоящая судьба это я.

А уже после появления на свет моих малышей, мне не раз снилось как он нас находит и клянется в любви уже всем троим.

И вот сейчас, глядя как прямо посреди парящего моста стоит Артур с огромным букетом, я все-таки себя щипаю. Но боли абсолютно не ощущаю. Кажется, что даже если в этот момент меня собьет машина, я этого все равно не почувствую. Мои рецепторы и нервные окончания настроены на совершенно другую волну. Воздух вокруг искрится чем-то сладким, словно мы находимся не на оживленном пешеходном мосту, а где-то в персиковом саду. Этот аромат или даже скорее — это ощущение щекочет ноздри и окутывает меня пухом. Мягким и невесомым. Заставляет верить. Всем сердцем верить, что все это происходит на самом деле.

— Колечко, колечко, — тянет моя дочь, подпрыгивая на месте. — Покажи ей колечко!

— Мы вместе выбирали, — деловито уточняет Арс и подталкивает меня вперед.

И я иду. Медленно, будто к ногам по две подушки привязали и они стали ватными.

Но к счастью Артур не ждет, что я сама преодолею расстояние между нами. Он в несколько шагов минует последние пару метров и ничуть не стесняясь людей вокруг, падает на одно колено.

А я смеюсь. Как последняя дура. Как ненормальная. Потому что не могу сдерживаться. Это чувство больше меня. И предложение его скорее по губам читаю, чем слышу. Потому что просто не в состоянии остановить этот мерцающий поток счастья, что рвется из меня.

Но “да” я каким-то образом все-таки произношу. А затем мое тело отрывается от земли и я парю уже по-настоящему. Кружусь, расставив руки в стороны и обеспечиваю проблемы со зрением как минимум десятку прохожим. Ну а кто им виноват, что они так беспардонно пялятся на огромный бриллиант, что сверкает на моем безымянном пальце?

— Люблю тебя, — произносит Артур, опуская меня на землю. В прямом смысле. Ставит на ноги, то есть. А в переносном… в переносном смысле я продолжаю парить и возвращаться на землю в ближайшее время не планирую. Да и не позволит мне моя семья. Мои самые любимые люди.

— Она сказала да, ты слышал? — хлопает в ладоши Рори.

— Ну я же говорил, что она согласится, — пожимает плечами ее брат. — А ты боялась.

— Это не я боялась, а папа. Он переживал.

Несмотря на то, что смотрю сейчас на детей, краем глаза все равно вижу, как взгляд Трабера начинает светиться еще больше. Дети не впервые называют его папой, но каждый раз он словно впервые слышит это слово. Расправляет плечи, улыбается и излучает такую гордость, что кажется, будто весь мир только что завоевал, а не два маленьких сердечка своих детей.

Точнее три. И пусть одно из них уже давно принадлежало ему, он продолжает завоевывать его снова и снова.