Эпилог

— Видали? — гаркает дедуля вместо приветствия. — Дорогу к нам асфальтируют. Сейчас цены на землю подскочат раз в пять, а вы носом вертели, не хотели тут дом покупать.

— Да кто ж знал, что тут все облагораживать начнут, — пытаюсь досыпать в голос чуточку разочарования, но получается не очень. Даже мысленно не могу представить свою жизнь бок о бок с Анатолием Вениаминовичем. Чур меня, чур. Дедулю я люблю всей душой, но как бы это сказать… на расстоянии. Поэтому и дом мы купили совсем в другом районе. Мотивировали это тем, что нам нужно что-то поближе к работе и саду со школой, но на самом-то деле я с линейкой на карте вымерял километры, что будут разделять нашу недвижимость от поместья деда.

— Да-да, — соглашается со мной Надя и надо отдать ей должное — выглядит при этом более искренне. Хотя сама же накануне покупала ему билеты на Камчатку. Видимо, его попытки засадить картошкой весь наш газон, доконали и ее.

Дом мы купили примерно месяц назад и с тех пор дед каждые выходные с первыми петухами наведывается к нам в гости с охапкой саженцев, рассады и семян.

Еще и пугало соорудил из моего лучшего костюма. В общем, опасаясь, что следующим шагом вредительства будут породистые несушки или еще хуже — личная корова, мы решили отправить дедулю в путешествие по лучшему рыболовному маршруту. Пусть развлечется старик, а там глядишь — и не до живности будет. В крайнем случае, пруд ему на участке выкопаем, пусть там всю зиму рыбачит.

Но сейчас я, признаться, даже рад его видеть. Так достали это холеные морды, которые в рот заглядывают, да контракт поскорее спешат подписать. Дед же за словом в карман никогда не лезет и так легко мне от этого, так свободно…

Краем глаза замечаю, как из дома за его спиной бочком выбегает женщина в жилете Почты России и покосившись на нашу компанию, пятится к задней калитке. Босиком. Ботинки, а так же какая-то кружевная часть гардероба, у нее в этот момент находятся в руках, а не на положенных, так сказать местах.

Я в шоке смотрю на этого престарелого ловеласа, но дед уже будто и забыл, что был в доме не один.

— А к чему это такая суета-то, Артурчик? — интересуется он подозрительно, когда мы вытаскиваем из багажника кучу коробок и контейнеров с едой. А если добавить сюда и воздушные шарики, которые торжественно преподносят ему Рори с Арсом, то удивление вполне можно понять. — Ладно ты, с тебя спросу ноль. Но Наденька разве ж могла перепутать даты? Юбилей у меня еще через месяц!

— Наденька ничего не перепутала, — откликается моя жена. — Но сегодня тоже есть повод!

— Это какой такой повод? — хмурится дед и переводит настороженный взгляд на ее живот. И как назло, сегодня она надела довольно свободное платье, которое надежно скрывает ее тонкую талию. И я невольно вспоминаю наш недавний разговор и его обещание оторвать мне все что можно, если я его внучку сразу в декрет отправлю.

По мнению деда, она должна хоть немного пожить для себя и строить карьеру. По моему же мнению… я хочу большую семью. Но торопиться нам и правда, ни к чему. Знаю, как сильно Надежда горит работой и как сложно ей было уходить в первый декрет. Да еще и без помощи от отца детей… Без меня.

Она говорила, что несмотря на всецелую поддержку, которую дед оказал с Авророй и Арсением, на самом деле он расстроился, что она так рано забеременела и красный диплом в итоге не пригодился.

И я его понимаю. Как и Надю, конечно. Но в то же время… я чертовски сожалею о том, что столько всего пропустил. Да, сейчас я по-настоящему кайфую от отцовства, но не проходит и дня, чтобы я не задумывался о том как много упустил. Первые зубы, первые слова… господи, да даже колики! Каждый раз, когда Надя рассказывает мне о том, как по очереди качала малышей на руках потому что они наотрез отказывались засыпать в кроватке, я мечтаю изобрести машину времени и примчаться к ней туда, чтобы прийти на помощь.

— Ну так что там за повод-то? — ворчит дедуля и кивает на шары: — Кого поздравлять?

— Вас, — поспешно выпаливаю, заметив, что его взгляд так и мечется к секатору, что лежит на земле у куста роз и красочно представляю, что именно он захочет мне им отрезать в случае беременности любимой внучки. — Поздравляем, вы официально свободный человек!

— Я не понял? — тянет он гнусаво. — А раньше я чего, крепостным был?

— Артур имеет в виду, что твое дело о браконьерстве официально закрыто. Судья Будилов отстранен, а его мама — приносит свои глубочайшие извинения.

— То-то мне Зойка названивает второй день, — сокрушается он. — Я-то думал, снова злорадствовать будет, да трубку не брал. А оно вона че… Надо ж было ответить, принять извинения и уважить старую подругу. А сыначка-то чего отстранен?

— За превышение полномочий. Внутренняя проверка выявила кучу нарушений процесса, еще и следователя наказали за то, что заставил вас подписать протокол, в котором вы там целый отряд положили. В общем, справедливость восторжествовала!

— Справедливость это хорошо, — потирает он руки. — Справедливость можно и отметить.

— Вот и мы так подумали, — улыбается Надя и начинает расставлять еду на столе под огромной яблоней.

Дети носятся по саду, подбегая лишь изредка, чтобы схватить кусочек пиццы или урвать свежих фруктов, дед травит байки, а на соседнем участке громко орет петух. И так хорошо мне в этот момент. Кайфово.

Меня просто прет от удовольствия. Что все эти люди мои. Красавица-жена, смышленые детишки, которые даже шкодят очень мило, ворчливый дед. Все это мое, родное. Моя семья. Я чертовски, просто сказочно богат!

Кладу руку на спинку садовой качели и Надя опускает голову мне на плечо. Знаю, что тоже кайфует от ласки. Вижу, что тоже никак не может насытиться. Изголодались мы за эти годы друг по другу и наверное, никогда нам не будет достаточно. Но вместо того, чтобы сожалеть о потерянном времени, мы оба выбираем быть здесь и сейчас. Оба хотим жить именно сегодня, а не тратить время на то, чтобы гадать как наша жизнь могла сложиться иначе.

Начинаю поглаживать кольцо на ее правой руке, будто хочу убедиться, что оно на месте. Такой вот у меня странный ритуал. Напомнить самому себе, что успел. Что на этот раз я не налажал и сделал правильный выбор.

— Мороженое! — требовательно кричат дети, пока мы пытаемся усадить их в машину. — Огромное! По три шарика! Нет, по четыре!

— Это вам у деда надо было кастрюлю просить, — смеюсь, пристегивая их в креслах. — Боюсь, в обычную креманку по четыре шарика точно не поместится.

— Так можно по две креманки купить, — ничуть не смущается Рори. — Два шарика в две креманки, это как раз будет четыре!

— За математику тебе пять, — парирует Надя, занимая пассажирское кресло, — а за жадность…

— Это не жадность, а предпринимательская жилка, — встаю на защиту дочери. — Вся в отца.

— Да, я не виновата, — хлопает глазками дочь. — Это все папина вина.

— Вот так тебе и надо, — смеется жена — Теперь ты рад?

— Я всегда рад. Даже не так — я всегда счастлив.

— Хорошо тебе, — грустно вздыхает Арс. — А вот нам для счастья не хватает как раз мороженого.

— И обязательно по четыре шарика, да? — смеюсь, гадая куда лучше заехать по дороге. В центр соваться уже нет смысла, только в пробке застрянем. Поэтому я сворачиваю в небольшой парк рядом с домом.

Дети тут же бегут к ларьку с мороженым, а мы с Надей не спеша плетемся за ними. Держимся за руки, словно подростки и пользуясь тем, что они нас не видят и не смогут сказать, что мы их снова позорим, я ее целую. Легонько, как и подобает невинному поцелую в парке. Но в то же время этот поцелуй напитывает меня энергией под завязку.

— Эй, Траберы, вы там весь ларек собрались скупить? Оставьте немного мороженого и другим детям, а?

Оборачиваюсь и ловлю насмешливый взгляд Миши Решетникова. Хотя нет, это раньше он на наши объятия реагировал лишь усмешкой с некоей долей скептицизма, сейчас же он смотрит совершенно по-другому. Будто понял вдруг, что это не показное все. Что желание постоянно кого-то обнимать и целовать это не плохое воспитание, а физическая потребность.

Они с Ксюшей заказывают три порции мороженого и я оглядываюсь по сторонам в поисках того, кому предназначается третий рожок. Но в этот момент у Авроры падает верхний шарик и я бросаюсь ей на помощь.

— Клубничное упало, — грустно вздыхает она. — Мое любимое. Самое вкусное.

— Надо новое купить, да? — вытираю влажными салфетками ее платье. И такое дежавю меня накрывает в этот момент, что едва с ног не валюсь. Наша первая с ней встреча и пролитый на подол платья кофе — тогда я так же помогал малышке оттереть огромное пятно еще не подозревая, что она на самом деле моя дочь. И вот круг замкнулся. Ситуация та же, но состояние мое абсолютно другое. Тогда я злился на забракованный проект, спешил и нервничал. Сейчас же я безумно счастлив.

Обнимаю дочь, совсем не замечая, что сладкая консистенция размазывается и по моим брюкам и громко объявляю:

— Люблю тебя, малышка! И тебя, — притягиваю к себе сына. — И маму вашу просто обожаю.

— То есть мороженку новую не купишь? — настороженно спрашивает Аврора.

Надя начинает громко смеяться, а я качаю головой и обещаю:

— Куплю, конечно. Все что угодно, милая.

Понимаю, что серьезно лажаю в воспитании и там, где надо быть строже, я растекаюсь теплой лужицей перед детьми. Они легко из меня веревки вьют и добиваются всего одним лишь взглядом. Но и отказывать им нереально. Да и не хочется, если честно. Совсем наоборот — хочется потакать, баловать, любить… Что я, собственно, и делаю каждый божий день.