ГЛАВА 6
/Клаус/
Шайсе!
Вот как? Как можно быть настолько красивой и раздражающей одновременно?
Только одно ее присутствие рядом будоражило и бесило меня! Потому как только при одном взгляде на Елену, сидящую на соседнем сидении, в мыслях проносился с десяток поз, в которых я ее хотел. Не помогла даже ночь с Марлен, после которой, казалось, я был выжат, как лимон. Стало еще хуже! Потому что никакие красные шелковые платки даже при очень богатом воображении не смогут заменить настоящие длинные волосы этой поганки.
Я мучился от абсолютно не свойственного мне желания – остановить автомобиль, обернуться к Елене, провести рукой по волосам от корней до самых кончиков, намотать один из локонов на палец, а потом потянуть за него, притягивая лицо девушки к себе. Впиться в ее губы поцелуем, а после перетащить ее к себе на колени и наконец-то добраться руками до всех так интригующих меня округлостей.
Губы, губы, губы… они сводили меня с ума. На нежном ротике уже почти не осталось помады, потому он искушал меня вдвое больше, а уж то, как она периодически проводила по ним язычком… непокорное воображение мигом подсказывало, где именно ее язык был сейчас нужен.
Все что помогало отвлечься, так это дорога и музыка, которую я постоянно делал все громче.
За минут двадцать до конечного пункта начался дождь. Он усиливался с каждой минутой, поэтому когда машина въехала на участок в несколько километров грунтовой дороги до особняка, появились опасения, что такими темпами к утру путь может размыть окончательно.
Ворота я открыл с дистанционного ключа, ловя при этом любопытный взгляд Лены на мои действия.
– Это и есть тот скромный домик от бабушки и дедушки? – едва ли не присвистывая, спросила она.
Я сжал руки на руле покрепче, стараясь не думать, что мы сейчас тут совершенно одни. И эта девочка полностью в моей власти.
Клаус, главное, не глупить…
– Да.
– И озеро с утками тоже?
Фары выцепили в темноте небольшую запруду, поросшую за годы камышом. Там действительно плавало несколько уток.
– Водоем – да, а птицы дикие.
На этом она закончила расспросы, уставившись в окно ровно до того момента, пока мы не подъехали к дому.
Я попросил ее посидеть в машине, пока буду отпирать двери, но, уже возясь с ключами, услышал, как за спиной хлопнула дверца автомобиля.
Обернулся.
И новая волна раздражения взметнулась в душе. Неужели нельзя просто посидеть на месте, как я и просил?
Но, видимо, нет.
Лена открыла багажник и теперь деловито нагружалась пакетами. Тяжелыми пакетами! Сердце нехорошо защемило при виде, как тонкая девичья фигурка под дождем тащит продукты.
– Шайсе! – я выскочил из-под козырька дома под дождь. – Фройляйн Елена, что вы творите?!
– Помогаю вам, – непринужденно откликнулась она и, словно не замечая веса, потащила пакеты. По два в каждой руке!
Безумная женщина!
Я подлетел к ней, выхватил из рук тяжелую ношу. Она еще и отдавать не хотела. Мне впервые в жизни хотелось рычать, не знаю, как сдержался.
В добавок ко всему взгляд опять уперся в ее грудь. Майка под распахнутой курточкой промокла и теперь под ней четко угадывалось белье с кружевами.
О, боги!
За что мне все это?!
Я попытался сосредоточиться на чем угодно, кроме безумной русской, стоящей в полуметре от меня. Вот хотя бы на каплях дождя на моих очках.
На очках, я сказал! А не на ее щеках и губах, куда то и дело продолжал блуждать взгляд.
– Быстро под крышу! – сдавленно выдохнул я.
Тон вышел зверским и устрашающим. Девчонка специально не шелохнулась.
– А волшебное слово? – расплываясь в ехиднейшей из улыбок, спросила она и скрестила руки на груди.
Черт! Я же не собирался туда смотреть.
Волшебное слово, говоришь? При взгляде на тебя в голове только одно: “На колени!” В крайнем случае, грубое: “Шнель!”, но сдержался:
– Пожалуйста.
Гордо вскинув голову, она продефилировала мимо, покачивая бедрами, но при этом обиженно поджимая губы.
Поганка! Как есть поганка!
В следующий час я проводил ей экскурсию по дому. Не хотел, так как при взгляде на все подходящие для секса поверхности я представлял, как раскладываю на них рыжую девчонку. Но пришлось!
Гостиная, с зачехленной мебелью, спальни, несколько ванных комнат, бильярдная, кабинеты, старенькая библиотека, кухня. Больше всего интереса у фройляйн вызвал бассейн на нижнем уровне. Пустой и не очень большой. Видя, как зажглись ее глаза, мне почему-то захотелось порадовать поганку. Быть может, тогда ее характер перестал бы быть таким колючим и ядовитым.
Я выкрутил вентили до упора.
– Через несколько часов бассейн наполнится, но вода холодная и согреется только завтра к вечеру, – пообещал я ей.
Елена кивнула и впервые промолчала, оставив мои слова без ехидных замечаний.
Вообще, по ней было видно, что за день она устала и перенервничала. Да, она старалась держать надменный вид, язвила, продолжала бесить и выводить из себя. Сдернула несколько чехлов с мебели, подняв тучу пыли. Громко чихала, смешно морща нос. В довершении, даже села за дедов рояль и сыграла собачий вальс.
Безобразно сыграла! А после еще и зевнула.
Вскоре Лена ушла в выделенную ей комнату на втором этаже, а я отправился на кухню, сказав, чтобы потом спустилась и что-нибудь поела.
– Да, мамочка, – буркнула она. – В лобик только потом целовать не надо!
Как сдержался в этот раз, тоже не знаю. Она словно специально поставила своей целью меня добить и делала все, работая в этом направлении. От души и с достойным лучшего применения энтузиазмом.
Когда Лена ушла, я несколько минут протирал очки и понимал, что бесить меня начинает уже все вокруг. Пыль в воздухе, открытый рояль, фальшивое “ре-диез” из собачьего вальса и даже очки с тряпочкой из микрофибры. Потому что такими темпами я скоро протру в стеклах дыры.
Шайсе!
Какого хера со мной вообще происходит? Еще неделю назад я считал себя одним из самых спокойных людей на земле, я сейчас бешусь, словно бык на корриде, при виде красных волос, маечек и черепушек на сиськах.
А стояком при виде последних хоть гвозди заколачивай.
Может, мне возбуждающее какое подсыпали? С Дита бы сталось.
Водрузив очки на нос, я медленно и глубоко вздохнул и выдохнул несколько раз. Досчитал до десяти и пошел на кухню. Там быстро разобрал купленные припасы, разложил все в холодильник и по ящикам. Оставил только стейки из говядины и овощи.
Вообще, готовка была моим самым идиотским талантом. За умение управляться со сковородкой Дитрих с детства обзывал меня кухаркой и терпеть не мог, когда мои блюда уже в подростковом возрасте нахваливали девушки. А ведь когда-то я хотел стать шеф-поваром…
Кулинария подобна математике. Здесь важны точность и расчет. Ошибешься хоть на толику – блюдо будет безнадежно испорчено. Возможно, съедобным, но уже не совершенным.
Я надел фартук, а после почистил и нарезал овощи для гарнира, закинул их тушится и взялся за мясо. Отчего-то я был уверен, что Лена любит мясо с кровью. Об этом мне заявлял буквально весь ее вид.
Раскалил сковороду, оценил толщину стейка, просчитывая в уме время готовки. Девяносто секунд с одной стороны. Девяносто с другой. И так три раза. Соль и перец добавил на самом последнем этапе, а еще веточку тимьяна и чеснок для аромата.
– Ничего себе! – раздалось по-русски со стороны входа на кухню, и я дернулся от неожиданности.
Это же надо было расслабиться настолько, что даже не услышать, как вернулась Лена.
Я обернулся и увидел, как она совершенно беспардонно смотрит на меня, привалившись к дверному косяку. Скользит внимательным взглядом, не отрываясь ни на мгновение. Да я и сам хорош.
Откровенно подвис, увидев вид, в котором она заявилась на кухню.
Раньше мне казалось, что короче шорт, чем те, в которых она меня встретила впервые, быть не может. Но нет! Вот они на ней.
Почти трусики, едва прикрывающие попку.
И маечка в облипку, из-под которой торчит блестяшка пирсинга на пупке. Но что самое кошмарное… Теперь нет черепушек, вместо них персики! Два абсолютно бесстыдных персика, на каждый груди по штуке.
Шайсе!
Что творит эта женщина? Она сумасшедшая? Неужели не понимает, какую реакцию вызывает в таком виде?
Я никогда не трахался на кухне, всегда предпочитая традиционные поверхности… но вот сейчас захотелось. До боли в яйцах захотелось кинуть нахрен недожаренное мясо и то, что его надо снять с огня через десять, а может быть пятнадцать секунд, и накинуться на эту девчонку, чтобы разложить на обеденном столе. Стащить эту маечку, шортики и всадить ей по самые яйца.
– Мясо сейчас подгорит! – вырвал из этих мыслей ее голосок, и я титаническим усилием заставил себя отвернуться к плите.
Передержал!
Я одной стороны стейк пересушился и даже немного подгорел.
– Ух-ты с корочкой! Прямо как я люблю! – заглядывая мне через плечо, заявила поганка, и пока я переваривал ее восторженную реплику, сама бесцеремонно подцепила вилкой со сковородки один из стейков и перетащила на стоящую рядом сервировочную тарелку.
А дальше она ела это чертово несовершенное мясо, нахваливала блюдо, отрезая кусочек за кусочком. Вполне искренне и даже не язвя благодарила меня за ужин, но я почти все слова пропускал мимо ушей. Потому что взгляд упорно следил за тем, как она подносит вилку с мясом ко рту, аккуратно обхватывает губами стальные зубчики, снимает с них кусочек стейка, а потом слизывает соус с губ.
Мне оставалось только благодарить человека, придумавшего фартук. Потому что сейчас лишь он спасал меня от того, чтобы Лена не увидела, что творится в моих штанах.
– Спасибо за ужин! – звякнув приборами о фарфор, поблагодарила она. – Удивительно вкусно. Даже не ожидала, что ты умеешь так готовить.
– Абсолютно не за что, – выдавил я и поборол в себе желание вновь начать протирать очки. Идиотская привычка, пора избавляться.
– Пожалуй, пойду спать. Сегодня был тяжелый день, – она встала из-за стола и двинулась к выходу. Каждое движение тихое и бесшумное, будто кошка на мягких лапах, и грациозное ровно настолько, чтобы свести с ума даже меня.
Когда она ушла, я еще долго прислушивался к звукам в доме и едва дышал. И лишь когда дождался, пока где-то наверху хлопнет дверь ее спальни, что-то заставило меня облегченно выдохнуть. Вот только каменный стояк никуда не делся. И от этого было, черт возьми, адски больно.
На ум приходило только два выхода из ситуации.
Первый – подрочить, чего я не делал лет с пятнадцати и не собирался начинать заново, второй – холодный душ, а лучше даже бассейн. Ледяной.
Не притронувшись к своему куску мяса, я встал из-за стола, скинул фартук на спинку стула и вышел из кухни. Кусок мне бы сейчас в горло не пролез.
Спускаясь на нижний уровень к бассейну, я вспомнил, что плавок у меня с собой в вещах не было. Изначально утром я вообще не рассчитывал, что уже вечером меня может занести на дедову виллу, и уж тем более не собирался нигде плавать.
Поэтому, стоя у бортиков бассейна в брюках и рубашке, разве что ботинки были переодеты на домашние тапочки, размышлял над тем, стоит ли передумать и ограничиться простым холодным душем.
Вода даже по ощущениям сырости в воздухе была ледяной. От нее веяло холодом, и от одной мысли, что в нее придется нырнуть, на коже возникали мурашки.
В общем, то, что нужно!
Я подошел к бельевому шкафу, стоящему здесь с незапамятных времен, вытащил несколько полотенец, запаянных в вакуумные пакеты и давно дожидающихся подобного случая. А после аккуратно снял одежду, остался в одних трусах, но через мгновение избавился и от них.
Я невольно зашипел от боли, пронзивший тело, когда напряженный член вырвался из плена белья. Пытка какая-то! В такие моменты начинаешь жалеть, что природа не обделила размерами.
Я оборвал свои мысли, рывком стащил очки, положил их на лавку и ринулся к бассейну, пока не передумал. Прыжок! – и ледяная вода обожгла все тело разом, а воздух вышибло из легких.
Мысли о Елене исчезли, осталось только желание выбраться поскорее наружу. Но я одернул себя и поплыл.
Назло себе и собственному похотливому разуму сделал несколько кругов до тех пор, пока от холода не начало сводить мышцы.
Когда выбрался “на берег”, зубы стучали и не попадали друг на друга, но самого главного я добился. Эрекция исчезла. Да я просто не оставил ей шансов на новое появление!
Добрался до лавки и первым делом водрузил на нос очки, потянулся за полотенцем и принялся растирать руки, спину и плечи до покрасневшей кожи. Потихонечку стал согреваться. Но когда дело дошло до живота…
Шайсе!
Я отбросил красную махровую ткань в сторону, потому что едва только скользнул ею вниз по коже, стирая влагу, как в мысли вновь вернулась проклятая девка. Только в моем воображении это ее пальцы скользили по моему животу, нежно проводя длинными ноготками и слегка царапая кожу. А после аккуратная ладошка обхватывала ствол и подносила к пухлым губкам, чтобы лизнуть.
А-а-а-а!
У меня опять стояло, еще сильнее и больше, чем в начале вечера! Возвышалось и требовало настоящей разрядки.
– Ну нихрена ж себе! – раздалось откуда-то сбоку.
Я дернулся и обернулся на звук.
В двух метрах стояла Лена в легком шелковом халатике и тапочках на босу ногу. Она откровенно и неотрывно пялилась на мой член, глаза ее были огромными, а щеки пунцовыми, подобно ее же волосам.
– И вот этой штукой ты собрался сделать мне ребенка?! Серьезно?! Нет уж… Я точно в Россию!
***
/Лена/
Я, конечно, видела мужские достоинства и раньше. У парней-стриптизеров в клубе. Но чтобы ТАКИЕ!..
Конкретно этот был за гранью добра и зла!
Чертово немецкое порно! Моя психика была готова узреть нечто подобное на экране монитора при просмотре фильма для взрослых, но не вот так – в двух метрах и у Клауса!
Я нервно хихикнула.
Потому что весь последний час я измаялась от несвойственно мне поведения – залипания на Клауса. Именно так.
А иначе то, как я пялилась на него на кухне, назвать было сложно. Это было как удар под дых – увидеть этого мужика в фартуке и со сковородкой, жарящим мясо.
Как там обычно мечтают представители сильного пола о женщинах? “Хочу видеть тебя босую и голую на кухне”? Так вот, я бы могла вечно любоваться Клаусом, стоящим у плиты. Можно даже одетым.
Ибо это зрелище завораживало.
Наверное, именно поэтому я специально, нарушая все законы вежливости и такта, полезла вилкой прямо в сковороду. Потому что Клауса это стопроцентно злило.. И в ответ на мое поведение, он откровенно бесился, морщил, как от боли, свой идеальный нос и поджимал губы. И эти негативные проявления возвращали меня в реальность!
Лена, нужно помнить, кто этот мужик и что у него на уме! А на уме у всех мужиков только одно, правда, в разных вариациях.
И все же я им любовалась. Беззастенчиво и до непонятного томления внизу живота. Это заставляло ерзать в комнате по кровати, ворочаться с бока на бок, то накрываться одеялом, то раскрываться.
В итоге я поняла, что не усну, и приняла волевое решение пойти к бассейну. Плавать и охлаждаться.
В последние годы я прыгала в прорубь на Крещение постоянно. Так что ничего страшного, если занырну в немецкий бассейн. В любом случае, выйти должно освежающе!
И вот я вошла, и что же вижу первым делом?
Немыслимо!!!
Я даже взгляд отвести не сумела. Не моргая уставилась на его достоинство, откровенно его разглядывая. Он был огромен!
Три восклицательных знака! Нет, десять!!!
– Скажи честно, ты этим агрегатом орехи колешь? – ляпнула, даже не успев задуматься.
Клаус молчал, только ноздри раздувались, а еще слышалось его шумное дыхание.
Хоть бы отвернулся ради приличия или прикрылся чем-то! Вот чего, спрашивается, стоит и беззастенчиво выставляет его напоказ?!
– Нет, я не прикалываюсь, – пояснила я. – Я серьезно спрашиваю. Сколько партнерш ты убил ЭТИМ? А похоронил где? Только не говори, что у тебя есть где-то личное кладбище, специально для этого дела.
Просто глядя на его агрегат, у меня возникали только одни мысли. А именно о том, что для занятий сексом орган не предназначен. Им можно было только убивать. Безжалостно, но зато оригинально!
А ведь именно этим членом он собирался ребенка делать! И не кому-нибудь, а мне! Да в меня такое даже не пролезет!
И дело не в моей девственности. Подобным биг-сайзом и опытную разорвать напополам может. Прищурившись, я прикинула размерчик в сантиметрах… Двадцать или двадцать пять. Ужас-то какой! А ведь где-то я слышала о мифических тридцати… хотя, тогда, наверное, речь шла явно не о членах, а о хоботах у слонов. Потому что мое воображение отказывалось это представлять.
– Моим женщинам нравилось! – почти прорычал Клаус и сделал шаг вперед.
А я, наконец, нашла силы поднять голову и посмотреть ему в лицо.
– Э-э нет, мужик! Даже не думай! – отступая, пробормотала вместо ответа.
И все же я плохо представляла, о чем не должен думать Клаус, потому что у самой в голове творилось черти что. Смотреть на немца было страшно, но волнительно. Красивый… очень красивый и пугающий. Это только в любовных романах большой член хорошо, а в жизни это ужас!
Я опять скосила взгляд на низ живота Клауса и залилась краской, потому что внизу живота еще сильнее вспыхнуло непонятное томление.
Так! Срочно нужно придумать что-нибудь и выбросить из головы все эти мысли! И, желательно, не только из своей, потому что Клаус опять сделал шаг навстречу.
– Интересно, а у Дитриха такой же? Вы же все же близнецы, – ляпнула я первое пришедшее в голову. – Или у него больше?
Клаус застыл, как изваяние, явно офигевая от моего вопроса. Я же получила, как мне показалось, фору для побега.
Дернулась к выходу, но уже у самого порога меня ухватили за рукав халата, и притянули к себе. Материя съехала с плеч, обнажая грудь в кружевное красном бюстье, а я оказалась плотно прижатой к горячему мужскому телу.
Подняла взгляд на Клауса и уперлась ему в грудь руками, пытаясь высвободиться. Где-то в районе живота я ощутила его каменную эрекцию и, черт возьми, реально испугалась того, что мне это… понравилось.
– Отпусти! – прошипела, глядя в глаза мужчины сквозь стекла очков, и тут же сама невольно перевела взгляд на его губы.
– Дитрих, говоришь! – Клаус был зол и рассержен.
Блин, о чем я только думала, когда доводила его?
Он толкнул меня к стене, зажимая там, чтобы никуда не делась. Я тонко пискнула, судорожно ища пути отступления. Вот только орать бесполезно – никто не услышит, а предательские бабочки в животе порхают и намекают сдаться сильным рукам, которые потащили халатик куда-то вниз.
– Пусти! – я оскалилась подобно хищнице, намекая, что если понадобиться – буду кусаться до крови. – Ты мне не нравишься!
– Неужели? – с притворным удивлением изумился он. – Именно поэтому ты все это время не сводила с меня взгляд?
Я набрала воздух для ответа, но произнести ничего не сумела. Его губы накрыли мои, одним порывом властно проламывая все барьеры и сопротивление. Я пыталась мычать что-то возмущенное, оттолкнуть, но была еще плотнее вжата в сильное и обнаженное тело. Мне не дали даже шанса на протест!
В голове пронесся ураган чувств и эмоций, а я задыхалась, потому что Клаус просто не давал мне дышать, не прекращая поцелуя ни на мгновение. Я была дезориентирована, совершенно не понимая, когда и как он успел задрать на мне бюстье, высвобождая ставшую очень чувствительной грудь. Его рука легла на нежное полушарие, большой палец провел по ареоле соска, а в следующий момент Клаус разорвал поцелуй и резко, до жгучей боли сжал набухшую вершинку пальцами. Я вскрикнула, с шумом втягивая в легкие воздух, и рефлекторно выгнулась дугой.
Это был самый сладкий и невозможный вдох в моей жизни!
Вторая рука немца на пояснице продолжала прижимать меня к его бедрам, не давая отстраниться ни на сантиметр. Я продолжала чувствовать его эрекцию, а в голове билась мысль, что нужно собраться и ни в коем случае не позволить этому мужчине стать моим первым. Потому что еще немного, и все барьеры слетят к чертям, как только что слетели трусики, буквально сорванные Клаусом.
– Дитрих, говоришь, – его дыхание опалило мою шею, и я почувствовала касание языка на мочке моего уха. Немец легонько прикусил его, втянул губами и тут же отпустил, спустился на сантиметр ниже, и новый укус в шею пронзил словно электрическим током. – Я заставлю тебя выкрикивать мое имя, Елена…
Его руки подхватили меня под ягодицы, и в следующий миг Клаус оторвал меня от стены, словно пушинку, и поволок, как охотник добычу, к лавке, где лежала его одежда. Усадил меня на деревянную поверхность, он опустился передо мной на колени и, пристально глядя в глаза, рывком развел мои бедра в стороны.
Я вскрикнула, хотя он еще ничего не сделал. Сердце пропустило удар, а в следующий момент Клаус показательно облизал два пальца, медленно вытащил их изо рта и коснулся ими трепетных складочек. Я прикусила губу, но была не в силах отвести взгляда от того, что творит этот мужчина. Стекла очков таинственно бликовали в полумраке освещения бассейна, где-то в стороне плескалась вода, а я зачарованно следила, как мой мучитель скользит по мне двумя пальцами. Его вторая рука вновь легла ко мне на грудь и надавила вниз, заставляя лечь спиной на лавку. Пальцы тем временем играли с острой и очень чувствительной вершинкой соска. Я поелозила попкой по скамье, терзаясь от противоречивых ощущений.
Бежать! Мне нужно было бежать!
Но как это сделать, если внизу все горит, а тело буквально трепещет под каждым движением его рук и просит… просит еще…
Наглые пальцы спустились чуть ниже, с нажимом провели по входу в самое сокровенное, попытались надавить и проникнуть внутрь, но я дернулась, чтобы отползти и увильнуть. Клаус сделал вид, что сдался и прекратил свои попытки вторгнуться в меня двумя пальцами сразу. Но уже в следующий миг бесцеремонно притянул меня одной рукой за бедра к себе ближе и распахнул еще сильнее.
Его язык коснулся киски. Одновременно с этим я вскрикнула и потерялась. Расслабилась всего на мгновение, но этого хватило, чтобы его палец рывком проник в меня, наполняя и растягивая не готовую для вторжения плоть.
Это вышло настолько сладко и неожиданно, что я забыла, как дышать. Новые ощущения поглотили с головой, а сводящее с ума томление в животе стало еще сильнее.
Клаус вылизывал складочки и двигался во мне пальцем вначале медленно, затем все быстрее и быстрее. Его язык был то нежным, обводя клитор по кругу и легонько щекоча, то грубым, постукивая по нему с усилием, надавливая и стимулируя. Иногда мужчина прикусывал меня зубами. Едва-едва. Но с моих губ срывались стоны, разносящиеся эхом по помещению.
В какой-то момент палец выскользнул из меня, и я разочарованно всхлипнула, но в следующий миг была буквально пронзена новой сладостной пыткой. Два пальца без труда вошли в меня, приближая к чему-то сладкому и доселе неизвестному.
– Ты мое наказание, – произнес Клаус, опаляя дыханием нежную кожу между бедер. – Пытка, которую невозможно терпеть. Такая узкая, что я готов кончить прямо сейчас. Тупо трахая тебя языком и пальцами.
Его слова сорвали последнюю планку, потому что внутри меня что-то взорвалось. Я вскрикнула и изогнулись. Все вокруг исчезло, а я словно умерла и растворилась в сладкой агонии. Будто при взрыве сверхновой. Исчезла, распадаясь на атомы удовольствия.
Оргазм – это маленькая смерть. Я слышала подобное выражение ни раз, но только теперь поняла, что имелось ввиду…
Пальцы Клауса были все еще во мне. Они продолжали скользить, множа и без того непрекращающуюся цепную реакцию, а я дрожала и, черт возьми, кричала имя этого гребанного немца!
Когда все закончилось, я едва нашла в себе силы открыть глаза и посмотреть ему в лицо, и окончательно покраснела от стыда. Он же выскользнул из меня и демонстративно облизал пальцы, только что бывшие внутри. Зрелище вышло невыносимо пошлым и… заводящим. Где-то на уровне животных инстинктов.
– Ты как вино, – хрипло прошептал он. – Терпкое и красное! А еще пьянящее так сильно…
Он медленно поднимался все выше, целуя и оглаживая мой живот руками. Добрался до груди, втянул в рот торчащий сосок, медленно посмаковал его, дразня языком, и играя со вторым пальцем. А потом вдруг резко отстранился, нависая сверху на вытянутых руках и пристально глядя в глаза.
– Это было удивительно. Я до сих пор чувствую, как ты пульсируешь под моими касаниями и вздрагиваешь от любого движения. Так сильно и сладко. Фантастиш, – он протянул это слово, чем убил всю атмосферу, воцарившуюся между нами. – Не могу сдерживаться, как сильно хочу тебя. Хочу подарить тебе все то же самое, но уже от моего члена. Еще один такой же оргазм. Я готов быть нежным и очень аккуратным, если ты боишься моего размера. Поверь, я умею.
Его слова отрезвили меня похлеще всякого ледяного душа и бассейна.
А еще я вдруг ощутила прикосновение его детородного органа у себя там, внизу. Клаус еще не входил. Но был так близко, что только кивни я и дай согласие, и меня можно будет приплюсовать к остальным убиенным его членом.
Только всех предыдущих баб, наверное, разрывало надвое, а я скончаюсь еще в самом начале от потери крови.
– Нет! – я вскрикнула, как умалишенная. Дернулась под мужчиной, уперлась руками в грудь и забилась подобно бабочке под сачком у энтомолога. – Отпусти!
Что-то изменилось в моих интонациях. Появилось нечто паническое. В одно мгновение черты лица Клауса заострились. И он дал мне вырваться на свободу.
Я отпихнула мужчину с себя и вскочила с лавки. Схватила потерянный халат и, не оборачиваясь, выбежала из бассейна. Пулей взлетела по лестнице на второй этаж и метнулась в выделенную мне комнату. Хлопком закрыла дверь, засчелкивая все доступные мне замки и задвижки, а после привалилась к ней плечом и медленно сползла вниз.
В голове билась всего одна мысль.
Вот какого хрена, Лена?!
Какого хрена ты творишь?!
***
/Клаус/
Глядя на то, как за девушкой закрылась дверь, мне вновь захотелось выругаться. Вообще, с появлением Лены в моей жизни я стал до отвратительного много ругаться. А еще я сидел на жесткой деревянной скамейке в пустом полутемном бассейне и понимал, что идиот. Полный и окончательный дегенерат, который не может держать себя в узде.
На губах по-прежнему был ее вкус, а член стоял как каменный.
Вкус…
Перед внутренним взором помимо воли пронеслись все эти пошлые, горячащие кровь картины. Она и правда была вкусной. Терпкой, сладкой… мне понравилось.
Мне. Безумно. Понравилось.
Чертова русская ведьма, я же никогда не любил куни, считая, что это принижает мужчину. Помнится, как-то со смехом сказал друзьям, что если и опущусь до такого, то лишь в отношении любимой женщины. Жены, если таковая когда-либо появится.
Вот, пожалуйста.
Пророк херов.
Практически жена.
Разумеется, если она меня еще раз к себе подпустит после такой вот демонстрации натуры, так сказать. Я покосился на по-прежнему стоящие, как русские солдаты под Берлином, “силы” и пробормотал:
– Не такой уж и большой. Во всяком случае, не настолько, чтобы истерить!
Нервный смех все же пробился наружу, и я потер лоб, стараясь успокоиться.
Докатился ты, Клаус. Сидишь в бассейне, потенциальная невеста сообщила, что таким членом, как у тебя, можно только женщин убивать с особой жестокостью, и ни в жизнь она под тебя не ляжет.
Каким образом достоинство обернулось недостатком?!
Всегда искренне считал, что совершенен с любого ракурса, и любовницы это только подтверждали.
Ну, а что я сделал после всего этого?
Затащил противную рыжую девицу на скамеечку и сделал ей хорошо, а после она, и не подумав быть благодарной, обломала это самое “хорошо” мне.
А ведь я сказал, что буду нежным и аккуратным!
Я! Нежным!
Это, между прочим, уже нонсенс.
Понимая, что веду себя как классический обиженный мужик, я грустно улыбнулся. М-да…
Но как же хочется подняться сейчас к ней и продолжить начатое.
Горячая, тугая, пылкая девочка, чье тело обещало просто рай в постели. Она оказалась еще лучше, чем я воображал. Упругая грудь, причем как раз такая, как мне и нравилась, – она полностью помещалась в ладонь, словно по нужной форме вылитая.
Безумно хотелось поддаться животной природе и трахнуть Лену сразу после куни. Не спрашивая, просто вставить по самые яйца, заглушив крик поцелуем, а потом вновь довести до экстаза. Она красиво кончала. Я хотел повторить.
Я, для которого удовольствие женщины было лишь галочкой. По большому счету, в постели меня волновало только то, что получаю я.
Член дернулся от картин в голове, и я, сдавленно зашипев, резко поднялся.
Ладно, не помогла вода – поможет тренажерный зал и работа. Включаем мозги и отключаем “компас” между ног, который намекает на то, что есть только один правильный путь – к Лене.
Накинув халат, я уже планировал уходить, когда увидел лежащую на кафельном полу красную тряпочку. Неторопливо подняв, опознал в ней кружевное белье девчонки и нервно дернул уголком рта.
Ну, и что с этим делать?
Вернуть?
В красках представил, как поднимаюсь на второй этаж, стучу в комнату Лены и галантно сообщаю, что, убегая, моя “Золушка” позабыла трусики, и потому я, как настоящий джентльмен, возвращаю фройляйн ее потерю. И получаю ими же по морде, что не исключено.
Забрать с собой? Я что, извращенец?
Ответ пришел из подсознания, причем утвердительный.
Я небрежно скомкал алую тряпочку и засунул в карман халата, в упор не понимая, почему не выбрасываю. Точно ненормальный.
Уже поднимаясь в свою комнату, досадливо прикусил губы, понимая, что проблема, к сожалению, более серьезная, чем можно было ожидать. Лена и раньше не горела желанием выходить замуж за кого-то из нас, а теперь что? Как объяснить маленькой русской фройляйн, что большой член – это еще не повод ставить крест на мужчине?! И, самое главное, почему она так испугалась?.. Я всегда думал, что партнеров у нее было более чем достаточно, а тут такая реакция. Да и тугая она была, очень тугая, словно секса очень давно не было. Но с ее-то работой?!
Разве что в жизни девушки мог быть такой неприятный эпизод, как насилие. Тогда ее отторжение вполне понятно, так же как и страх перед близостью. Она ведь реально испугалась, когда поняла, что я в полушаге от проникновения.
Но опять же, как может изнасилованная девочка ТАК танцевать?!
Впрочем, а что я знаю о Елене, кроме ознакомительного минимума, представленного в досье?..
Нужно исправить это упущение. Присмотреться.