23. Дипломатия

Арат с дежурной, словно намертво приклеенной к губам улыбкой что-то рассказывал членам русской делегации. Отвечал на вопросы, шутил, сыпал ворохом фактов.

Представитель "АЛРОСА" – коренастый и крепкий якут – с нескрываемым сарказмом поглядывал в сторону конкурентов. Они выглядели явно лишними на этом азиатском празднике жизни. И даже спутница Георга, определенная, кажется, на роль того козыря, что в рукаве, здесь была неуместна.

АЛРОС шел на сговор. И них были карты, подробнейшая аналитика и данные георазведки. Ни у кого в мире этого больше не было. Масштабы из разряда сверхсекретных. Годы работы советских геологов, информация, цены которой не было – все в одной папке. Вот это – действительно козырный туз, увесистый и настоящий. Не просто красивая девушка, главная ценность которой – ее чистый русский язык и паспорт москвички.

А что касается инвестиций – тут противники были на равных. Но одни были чужаки, а другие – соседи, партнеры и прочие милые сердцу монголов слова.

В тот момент Арат ощутил себя исконным монголом. Дипломатом? О нет. Завоевателем, жадным и беспринципным. Победителем в этой войне, на коне с булавой и щитом.

Ничего тут Георг не получит. Не из того теста сделан их гордый народ, чтобы прогнуться и не взять своего, пусть даже этот алмазный король не рассчитывает. Катится прочь пусть с пустыми руками.

Только вот не с пустыми… Где она сейчас, рядом с ним? Одного быстрого взгляда хватило, чтобы увидеть ладонь Георга на талии Марины. И ее ослепительно длинные ноги, подчеркнутые узким платьем чуть выше колена.

Словно под ребра воткнули тупое копье. Каких сил ему стоило ее "не замечать" – знал один лишь Всевышний.

Никогда Арат не думал, что умеет ревновать так остро.

Гордые монгольские мужчины считали эти страсти себя не достойными. Может, и случалась с кем эта беда – в песнях не пели об этом, в сказках не рассказывали. Ревность – это малодушие, простительное лишь для детей. А женщины – те пусть развлекаются, им можно все.

А его вот сейчас разрывало на части. Било волнами ярости о твердый берег самоконтроля. Не думать о ней он не мог. Представлял себе руку Георга под юбкой Марины, здесь, сейчас, рядом… Капли пота выступали на лбу от борьбы с этим чувством. А он с легкой улыбкой вел оживленную беседу с якутами, отвечал на вопросы группы De Vossen, и все это – с бесконечно любезным выражением лица.

Постоянно ловил на себе взгляд Георга. Чем, интересно, он обязан столь пристальному вниманию? Не Марина ли открыла его личность своему любовнику? Это было бы сильным ударом. Не потому ли она оказалась в Москве так внезапно? Не в этом ли была причина ее отстраненности все последние недели их общения? А может быть, весь этот пассаж с их как бы случайным знакомством – просто тщательно запланированная операция в духе шпионских страстей?

Он и сам бы вполне мог придумать такую операцию. Масштабы событий, разворачивающихся сейчас, вполне допускали игру на высочайшем уровне. Здесь задействованы такие власть и деньги, что на их фоне обычная девушка – просто разменная монета.

Сколько пишет свою хронологию человечество – всегда были подобные ставки и игры.

Поймал ее взглядом. Прямая, как будто копье. Невозмутимая.

Наклоняется к своему спутнику, слегка улыбается, кивает. От ее отстраненного спокойствия еще больнее. Неужели все было фальшивкой? Вот девушка потерла виски, чуть морщась, положила салфетку, промахнувшись мимо стола. Встала, споткнувшись. Быстро прошла прямо к выходу, попросив ее не провожать. Что это, игра на зрителя? Или у нее просто сдали нервы?

Свой внезапный порыв ее догнать он безжалостно пресек. Глупо. Не сейчас, не сегодня. Грядет заключительный тур переговоров, самый сложный. Уже завтра Георг выйдет с ним на бой, и судя по тому, как он разглядывал монгола украдкой, хитрый лис сразу вычислил его в делегации. Были там представители и много старше, опытнее, просто почетней. Но основные надежды возлагались именно на Арата – молодого, амбициозного, талантливого. Знавшего изнутри и Москву, и Америку.

Монголии были нужны не просто выгодные условия, это было не так сложно. У его страны не было технологических возможностей для сложного процесса разработки кимберлитовых трубок. И техники не было, и обученных кадров. Приобрести – очень долго и дорого. Открывать целые ВУЗы и НИИ только ради процесса? Это значило лишь затянуть его на десятилетия. Вопрос разработки месторождений вставал ребром не впервые. И всегда упирался в неразрешимые проблемы. Арат лично создал план их решения (очень он любил планы). Американцы предлагали выгодные условия, а русские – не полную экспансию алмазоносного нагорья, как De Vossen, а полный цикл обучения кадров, технику, технологии, инвестиции. За русских были и давно отработанные транспортные связи с соседями, и политическая ситуация, даже вечно во всем сомневающиеся соседи – китайцы. Против них лишь глобалисты.

Что же, завтра они опускают забрала, и вперед. А сегодня лишь отдых и сон. Он запретит себе думать о ней. Ставки так высоки, что он сможет. У него просто нет права проиграть.

***

Марина не ложилась спать, не раздевалась даже – ждала. Не может он не прийти. Не может делать вид, что между ними ничего больше нет! Ее всю трясло от волнения. Что она ему скажет? Раскричится? Устроит скандал? Обвинит… в чем? Или просто кинется ему на шею, заплачет и скажет, что очень скучала? А он?

Нервно расхаживала по номеру, забыв даже снять туфли. Потирала обнаженные плечи, дрожа. Выпила три стакана воды, не чувствуя жажды. Снова и снова бросалась к дверям, улавливая шаги в коридоре. Включила телевизор, услышала русскую речь, тут же убавила звук. Пусть себе бормочет, создавая иллюзию присутствия.

Включила телефон: ну конечно, он не может ей позвонить на американский номер, а мессенджеры она тут не устанавливала! Наверное, он ей писал, пишет… а она…Быстро установила все, что помнила.

Телефон тут же завибрировал, взрываясь уведомлениями. Ее интересовал только один контакт.

Не в сети.

Последнее сообщение позавчера.

Фото ее, Марины, экзаменационной работы прямо с выставки "Мы здесь целовались…" Значит, он все же туда приходил. Он был там, вырывался, пришел. А она… убежала с Георгом, опять наступая на прежние грабли.

Непринятые звонки от него и от Алекса. Конечно же, сговор ее монголоидов.

Выше листнула:

"Маленький, ты прости, но меня дела не отпускают."

"Не молчи, я не смог, и мне больно".

"Не надо так с нами, Малыш, ты сама потом будешь жалеть, и наверное, плакать."

Дальше – молчание. Уронила телефон на постель, закрыла лицо руками. Слез не было, хотя лучше б были. Вытолкнуть все из себя, выжать до капли эту боль.

Курица безмозглая, разобиделась она, вы поглядите! Было бы на что! Подумаешь, выставка! Не пришел он, не смог, не успел. До выставок ли дипломату? Или кто он там? Надо было слушать внимательнее. Глядишь, и узнала бы, наконец, о своем Соболе, хоть что-то. Хотя он тоже хорош, мог бы и намекнуть. Сам ничего ей не рассказывал. Прятался. Не доверял.

И правильно не доверял: каким-то непонятным образом они оказались по разные стороны баррикад.

Но неужели он теперь и в самом деле ее за это возненавидит? Неужели не нужна больше? Глубоко вздохнула, запрокинула голову, забралась под одеяло, пытаясь хоть немного согреться.

Марина так и уснула потом, прямо в платье. Проснулась на рассвете от звонка будильника нисколько не отдохнувшая, всклокоченная, жутко разбитая.

Он не пришел. Находился на расстоянии вытянутой руки и не вспомнил. Проверила телефон – и в сети не был. Словно скрипом по стеклу: две недели. Две недели они не виделись. А что, если он встретил другую? Такому, как он – очень просто.

Как-то сразу вспомнилось, что в делегации от АЛРОСа, с которой так мило беседовал монгольский дипломат, была и женщина. Молодая азиатка с удивительными глазами и роскошной фигурой. Объективно, Марина с ее светлыми волосами и голубыми глазами красивее, нежнее. Но она уже прочитанная книга. А Арат любопытен. Распространяется ли его безумная жажда знаний и на женщин тоже? А та азиатка, что его сопровождала, монголка? Кто там она? Секретарь, переводчик? Красивая, точно фарфоровая статуэтка, очень изящная. Наверное, умная, не как Марина.

Так, дорогуша, ты сейчас выдумываешь лишнее. Соберись. Сегодня еще один день. С ним в одном зале. Нужно быть потрясающе красивой. Чтобы глаз оторвать не смог.

Пока же отражение в зеркале могло порадовать только давно почивших в бозе готов. Ничего, у порядочной модели всегда с собой есть самое необходимое. Круги под глазами, сухие губы, бледная как смерть – это вполне поправимо. Наложила патчи. Почистила зубы. Приняла душ, уложила волосы. Нанесла увлажняющий крем. К макияжу подошла особо тщательно.

Влажным спонжем нанесла легкий тон, под глаза – консилер, припудрилась, наложила носовые тени, подвела коричневым карандашом линию ресниц, немного румян на щеки – всего пару взмахов большой кистью.

На губы подушечкой пальца нанесла розовую жидкую помаду. Спрыснула лицо фиксирующим спреем. Критично осмотрела себя в зеркале и осталась очень довольна. Пятнадцать минут, а какой эффект! Сияющая кожа, губы, чуть припухшие, как будто после поцелуев. Глаза горят. И вид такой свежий, словно Марина всю ночь спала, как младенец.

Новое платье, строгое, облегающее. Чуть выше колена.

Теперь отражение в зеркале уверяло Марину, что она прекрасна. Ее усилия были не напрасны.

Дойдет ли до цели удар?