32. Древний Мурэн

Здесь было еще холоднее.

Уже на трапе самолета лютый мороз наотмашь ударил по пассажирам, ослепив и лишив дыхания. С натянутыми по самые глаза горнолыжными шлемами-балаклавами, в меховых шапках поверх них, в лисьих шубах и унтах, которые не заменят в лютый мороз никакие пуховики и "аляски", люди осторожно спускались на суровую монгольскую землю, перебежками добираясь до небольшого автобуса аэропорта.

Арат подхватил за локоть все еще дувшуюся Солку, проигнорировал жест прощания от Уянги, стараясь не думать о том, что хотел бы сделать сейчас с ними обеими.

Дом их семьи находился почти в самом центре Мурэна. От аэропорта взял такси, загрузив русский "Ларгус" под самую крышу подарками. Ехали по пустынным улочкам, занесенным снегом, он смотрел в окно – молча.

Как быстро разросся маленький городок у границы с Россией! И как изменился… Стал больше – раз в пять. Многоцветие крыши, магазины, детские площадки.

Дома их совершенно не ждали, матушка, похудевшая, ставшая еще будто выше и строже, вдруг всплеснула руками и села.

– Ратай!* Как ты мог нас не предупредить? Сола, а ты куда только смотрела?!

– Посмотришь за ним, эхээ!** Он вон, почти что женился в своей Америке, а мы и не знаем. Да, почти что эмээ?***

Суровый взгляд умных глаз, пытливый, как будто пронизывающий до самых пяток. Ей врать Арат никогда не умел. Улыбнулась.

– Не болтай лишнего, тэнэг хэрэм.**** Иди раздевайся, отец еще вчера уехал к деду на станцию. – Эхээ, моя машина на месте?

– Да, в гараже у Барака. Стоит, ключи вон висят, – она сразу же все поняла.

– Покормишь? Я все тебе расскажу и поеду, пока не темно.

– Конечно, пойдемте.

Подошла, обняла, прижалась крепко. Арат вдруг впервые почувствовал себя настоящим мужчиной, не просто мальчишкой.

– Вы тут справитесь, эхээ?

– Поезжай, раз тебе так нужно.

Быстро перекусив, насладившись давно забытым чисто монгольским столом – из одних мясных блюд, не сдержав данного матери слова и почти ничего ей не рассказав (не было времени), Арат собрался, прогрел свой личный "джип" – УАЗ военного образца – и рванул прямо в сторону гор.

Стремительно темнело. Триста километров – это порядка четырех часов пути по ночной степи. Он уже давно не сидел за рулем автомобиля, успел отвыкнуть.

Час спустя уже болели руки, печка бессовестно жгла одну ногу, на потолке выступал иней, а дорога впереди еще только набирала обороты.

Мгла и вьюга, ледяной ветер, и только глаза неведомых зверей отражались от фар вдоль дороги, да редкие указатели подтверждали самое ее наличие. Спать не хотелось.

Он ехал и думал о жизни. О Марине, конечно. О своей любви. Очень трезво, впервые вот так – на холодную голову. Собственно, сам его приезд сюда и имел главной целью – подумать.

Уже под утро, съезжая в "долину озер", Арат твердо решил разговаривать о своих делах только с дедом. Он был не просто умен, его предок. Дед единственный из всех знакомых Арату людей умел видеть самое главное в ворохе лишнего.

Подогнал уазик к самой базе, выскочил, натянул балаклаву на самые глаза.

Тут все очень сильно изменилось: простая лодочная станция, которую когда-то дед купил и построил сам, разрослась в огромную турбазу. Современные коттеджи, каменные здания. Он шел и ничего не узнавал. Так и плутал бы по базе, если бы дверь одного из коттеджей не отворилась, и из нее буквально Арату на голову не выпал его родной отец. Собственной персоной, Есугей Потемчин. С минуту стоял, не узнавая, пока сын не стянул с лица шапку. Обнялись. Мороз отнимал право на слова, да они и не были им нужны. Отец и сын, соратники и друзья. Одинаково крепкие, одного роста. Даже походкой похожи.

Как же ему не хватало вот этих простых людей, с их улыбками, с их рукопожатиями, молчаливо обнимающихся и понимающих даже без слов.

Молча шли к каменному зданию, отец открыл дверь, приглашая. Сразу ударила в лицо теплая волна, полная вкусных запахов. Дед сидел за столом и пил… просто компот. С таким видом, как будто бы это был чистый спирт – залпом, морщась.

– Сайн евеэ.*****

– Ты забыл русский? Зачем было ехать в Америку, Рат, вот за этим? Садись. И когда ты приехал?

– Только что. Мать сказала…

– Что натворил?

Отличный вопрос. Натворил ведь.

– За советом приехал.

– Ты скажешь мне, что на два полушария не оказалось никого поумнее меня? Это лестно, но глупо. Значит, решиться не можешь. И придумал свалить все на деда. Е-хе-хей. Скоро уже будет баня. Пойдешь со мной. Тут не место для таких разговоров. Ты спал?

Арат лишь покачал головой.

– Когда едешь обратно?

– Хотел спросить…

– Послезавтра поедешь.

Встал, тяжело опираясь на стул.

– Поешь горячее, и отец отведет тебя в мой дом. Спи, я за тобой пришлю.

Уходя, обернулся, усмехаясь одними глазами.

– Неужели же стал мужчиной, хууухэд?******

– Ты тоже стал забывать простой русский?

И они рассмеялись. Уставшие, говорящие на одном языке. Мужчины.

Как ел, как дополз до домика деда – Арат не помнил совершенно. УАЗ был отличной машиной, способной идти в рядах танковой колонны по любому бездорожью. Но гидроусилитель и удобное сиденье ему совсем бы не помешали… Уже у двери он вдруг вспомнил: надо было сообщить матери, что доехал. С трудом сдержал стон, оглянулся. Когда он был тут в последний раз, еще студентом, волну связи ему удавалось поймать на высокой груде камней у выезда из котловины. Судя по тому, что вестей от отца с дедом не было, и его айфон глухо ушел в оборону, не показывая ни единой сети, придется снова садиться за руль. Черт!

Скрипнул зубами, пополз.

Полчаса, и он был уже на вершине. Короткий звонок маме, потом просмотрел сообщения. Кирилл отчитался: скупил всю партию творений сестер Выгодских, сразу и быстро.

Бросил взгляд на месс, Марина была онлайн.

Вынул руку из рукавицы, боясь, что несчастный айфон сейчас просто примерзнет к ладоням, превратившись в бесполезный кусок льда.

Быстро ей написал пару строк. Она где-то там далеко и так рядом…

***

Марина не верила своим глазам. Обновляла страницу и снова не верила. Все открытки до единой были проданы, причем очень быстро и по очень приятной цене. Чудо?

Она моргнула, потом восторженно взвизгнула и схватила ежедневник. Даже самые приблизительные подсчеты подсказывали, что полученных денег ей хватит, чтобы закрыть ту самую зияющую дыру в своем бюджете.

Да, это был самый лучший рождественский подарок! Нет, новогодний. К католическому Рождеству, которое было уже близко, Марина относилась без какого-то особого восторга. Вот Новый Год – это настоящий праздник. Особенно, если рядом с семьей.

В Нью-Йорке его особо не замечают. И Марина научилась не замечать, но именно сейчас ее вдруг охватило ощущение чуда. Все-таки деньги – это очень даже неплохая вещь. Особенно, когда их хватит на что-то большее, чем закрытие долгов.

Пиликнуло сообщение, Марина схватила телефон.

– Малыш, как ты?

– Отлично!

– Я рад. Скоро вернусь в Москву и оттуда тебе позвоню. Здесь совсем плохо со связью.

– Как долго ты будешь в Москве? Когда вернешься? Я скучаю. Очень-очень.

– До конца января. Я тоже скучаю. Безумно.

– А где будешь жить?

– В гостинице… в общежитии… пока не решил.

Марина задумалась, постукивая ногтем по столу. Сейчас в ней было столько энтузиазма, что она готова была осчастливить целый мир. В гостинице? Это безумно дорого. В общежитии? Она вспомнила кампус колледжа, представила там Арата-дипломата в его строгом костюме, белой рубашке и содрогнулась. Нет, там ему не место.

Даже не задумываясь набрала сестру.

– Лизун, привет. Все открытки куплены.

– Уже? – зевнула в трубку сестра. – Так быстро?

– Да. Твою долю я непременно переведу. Но я не для этого звоню. У вас ведь есть лишняя комната в квартире?

– Допустим, она не лишняя, – осторожно ответила Лиза. – А что ты вообще от нее хочешь?

– Арату надо пожить в Москве. До конца января.

– А!

– Ты пустишь?

– Не проблема. Пусть приезжает.

– Отлично, я скидываю ему адрес.

И отключилась не попрощавшись, чтобы успеть, пока Арат еще в зоне действия связи. Месс еще горит зеленым, отлично! Быстро набрала:

– Метро Крылатское, улица Академика Павлова, дом 16, квартира 57.

– Что это?

– Адрес Лизы. Я договорилась, жить будешь у них. Сколько нужно.

Про "сколько нужно" выдумала на ходу, уверенная, что Лиза гостя на мороз не выставит. Молчание в мессе. Бегущая строка "он что-то пишет…". Пауза. Тишина. Снова – "пишет". Снова – пустота. Сомневается? Ищет повод отказаться? Отчего-то Марине вдруг стало ужасно важно, чтобы он жил именно у Лизы, словно от этого их связь будет прочнее. Торопливо печатает, пока он не придумал ответа.

– Не думай, это вполне удобно. Ты им не помешаешь. Они хорошие, правда!

– Верю. Малыш… и спасибо. Я очень тронут. Конечно, согласен.

Арат стоял на вершине холма, потирая озябшие руки и глупо улыбаясь. Несмотря на ветер и снег в лицо, ему вдруг стало тепло.

Семья! Марина хочет, чтобы он жил в ее семье!

Для монголов подобное предложение вне всякого сомнения означало бы одно: его приняли как "своего" мужчину. Его представляют семье официально. А еще – она снова о нем позаботилась. Как тогда, в гостинице – с пуговицами. Это невероятно важно, это… окрыляло. И пусть Марина понятия не имеет, что натворила, мечтать-то ему никто не запретит!

Все теперь стало проще. И с дедом разговор его уже не страшил. Тот наверняка прямо спросит, что за семья, как они отнесутся к Арату. А у него, словно козырь в кармане, теперь аргумент: его пригласили пожить в доме старшей сестры. Это очень серьезно. И пусть эти миры жили в разных эпохах, Арат знал: современному человеку все только лишь кажется. А случись форс-мажор, и все эти свободы от древних условностей разом слетят, как шелуха.

К машине он просто подполз, борясь с искушением заснуть прямо за рулем.

Как приехал на базу, не помнил. Проснулся от того, что кто-то открыл дверь салона и его нагло вытащил.

– Ты рехнулся, Арат! Быстро в дом! Совсем ум потерял на морозе.

Его волоком втянули куда-то, трясли, даже ощутимо колотили. Чем-то растирали, кто-то громко ругался по-русски. Не важно. Дайте только уснуть. Скоро стало тепло, и уже через несколько минут он наконец провалился в сон, глубокий, как их озеро – прекрасный Хубсугул.

_______________________________

*        в пер. с уйгурского "воин", детское прозвище Арата

**       матушка, монг.

***      бабушка, монг.

****     глупая белка, монг.

*****    привет, предок – монг.

******   младенец, малыш, монг.