38. Новый год, такой разный

Быстро, быстро! Все успеть: протопить дом, принести воды, поставить и нарядить елку.

Лиза носилась по дому, как взъерошенное привидение, мужчины сосредоточенно занимались делами. Сонная Аленка со знанием дела качала коляску и напевала нехитрые песенки хныкающей сестре.

Звезды на небе сияли, как прожекторы. Воздух звенел от мороза. "Скромным деревенским домиком" оказалась огромная древняя изба из толстенных темных бревен, со сказочными наличниками на окнах, двумя печками и тяжеленными дверьми на кованных петлях. Если это скромный, то какой тогда нескромный? Коттедж на три этажа? Дворец?

Здесь была массивная деревянная мебель, украшенная нехитрой резьбой, и маленькие окна, покрытые толстым слоем льда. И теплые полы во всем доме, поддерживавшие небольшой плюс и работавшие под чутким контролем датчиков. Вода в большом цинковом ведре, ковшик в нем. Чугунный умывальник со звонким соском слива. Зимняя версия водопровода. Маленький сруб с деревянным постаментом и дыркой на улице и биотуалет в закуточке за кухней. Мультиварка с термопотом на кухне рядом с роскошной русской печкой. Фантастическое смешение древнего и сегодняшнего.

Все это Арат видел, словно через стекло. Помогал Лизе, носил дрова и воду из уличной колонки, топил печку, подбадривающе улыбался скучающей Аленке, таскал сумки из машины, открывал дверь перед повелительно лающим таксом Луниных – весьма смышленым зверем по кличке Бес.

Он был занят, это немного отвлекало. Хотя, судя по сочувственным взглядам супругов, их значительным переглядываниям (после неоднокраных попыток Лизы вытащить его из состояния задумчивости) – получалось не очень. Арат был в Нью Йорке.

И снова звезды. Вечные, как сама земля. Те же самые, как над монгольской степью. Те же самые, что над Нью-Йорком, только сияющие через толщу морозного воздуха, как нигде. И снег тоже вечный. У крыльца стоял целый парк снежных лопат всех калибров и размеров. Подхватил одну и пошел очищать площадку перед домом и выравнивать дорожки. И нужно занять руки и голову.

До Нового года уже оставалось часа полтора.

Стол был накрыт, печка уютно потрескивала, дом прогрелся. Лиза достала заветную сумку с подарками. Мужу термобелье и бинокль. Он был очень странным охотником: брал ружье и собаку, идя просто в лес – любоваться. И сетовал после на то, что в прицел видно плохо. Добычу не приносил – стрелять было жалко. Сам процесс охоты – выслеживание добычи, работа с собакой – были важнее и интересней. Дочкам – игрушки и книжки. Соня наконец-то начала увлеченно читать. Книжек – целая стопка. Аленке можно было всегда и безошибочно дарить лис. Любых – у нее собрана их была уже целая коллекция. Катеньке – груда кубиков, хоть и "на вырост", но пригодятся уже очень скоро.

Оставался Арат. А вот тут Лиза все еще сомневалась. Был у нее один ценный подарок. Понравится ли ему? Услышала за спиной шаги мужа. Этот звук она отличала из тысячи звуков всегда – безошибочно.

– Андрюш, мне нужен твой ум. Иди сюда, вот, посмотри. Как думаешь, это нормально?

Высокий, массивный, он подошел со спины, навис над макушкой, вздохнул.

– Ты затейница. Я никогда не видел этого портрета. Кто автор?

– Я. Мы когда-то с Маруськой писали портреты друг-друга. Мой остался у родителей, а ее я таскала с собой. В последний момент вот вспомнила, успела только вставить в первую попавшуюся рамку. Как думаешь?

С небольшого портрета, написанного маслом, улыбалась совсем юная девушка. Лукаво, из-за плеча. Светлые растрепавшиеся вихры, блестящие глаза, букет поздней сирени в руках. Такая юная, красивая, счастливая. Он никогда ее такой не видел.

— Ей тут семнадцать. Перед отъездом в Америку. Мечтала и была влюблена. Не помню уже в кого. В кого-то.

– Если бы у меня тогда… был такой, знаешь – стало бы легче. Хочу твой. Надо у сестры твоей стребовать.

Он очень нежно поцеловал жену в шею, обведя пальцами вырез футболки. Сколько бы они не были вместе – зажигали друг друга, как спички, с первого прикосновения. Лиза с видимым сожалением взглянула на настенные часы. Оставалось сорок минут до Нового года. Пора…

Быстро закончила последние приготовления, загнала домой Арата и девочек, уже замерзших, уставших, проверила младшую, спящую сыто и крепко.

Все уселись за стол, под звуки курантов, разливая шампанское, включая трансляцию обращения Президента у стен Кремля.

Арат смотрел на весь этот сложный русский ритуал с максимально возможно округлившимися глазами. Нет, что такое русский Новый год, за годы учебы в МГИМО он успел узнать отлично. Но праздник в семье встречал впервые. Все было ново и интересно.

Подарки он тоже приготовил еще в Монголии, обо всех понемногу узнав нужную информацию. И минуту спустя Сонечка радостно пыхтела над пяльцами с шерстью, Аленка визжала от восторга, размахивая лисицей, сшитой из меха горной козы. Андрей восторженно проверял остроту настоящего монгольского охотничьего ножа, а Лиза примеряла филигранный комплект серебряных этно украшений. Даже спящей Катюшке достанутся рукавички из соболя.

– Арат! А у нас тоже тебе есть подарок.

От грустных дум отвлек голос Лизы. У них с младшей сестрой совершенно одинаковые голоса. Он уже почти что привык к этому феномену, но все равно еще вздрагивал. Она протянула небольшой и плоский сверток.

Попытался было возразить, он совершенно не рассчитывал на ответные подарки от этих прекрасных людей, но взгляд Лизы заставил его замолчать. Потянул, развернул и … забыл, как дышать.

Как живая, вся сотканная из легких мазков, такая легкая, прозрачная, Марина. Она словно искрилась лучиками веселья, светилась, смеялась. У него теперь будет Марина. Своя, никуда не уйдет, не спрячется, не убежит. Как бы все не сложилось, теперь она будет.

Арат поднял глаза на молчавших все это время Луниных.

– Ребята. Вы просто… волшебники. Не представляете…

– Ой, все, Ромео. Пошли лучше в баню. Лиз, прибудем уже через час. Вы ложитесь, не жди нас.

Она усмехнулась. Подарок удался, Лиза зря сомневалась. И правда, пусть… в баню идут мужики.