48. Склеенная чашка

Это утро Арата не было утром. Чем угодно, но только не утром: “временем суток”, пробуждением, отрезвлением. Он так напился впервые в жизни. Он вообще напивался лишь дважды, и оба раза благодаря Марине. Не вошло бы в привычку.

Собрался с силами, открыл глаза. Потолок был ему смутно знаком. Голова была тяжелой и сильно болела. Во рту просто пустыня. Задача доползти до туалета с каждой минутой становилась все более острой и важной.

Сполз, покачиваясь, не больно-то твердо двинулся к двери. Долго пытался сообразить, где он и почему в одних только носках.

Последним, что он мог сейчас вспомнить, была безобразная сцена в ресторане с поцелуем и Олей. А теперь он тут: голый, в постели. От одной только мысли о том, что могло бы… ему стало дурно. Только вырвался из цепких рук парочки хищниц и влетел в такой крепкий силок? Недоумок!

Он все еще не совсем понимал, где находится. Квартира эта ему показалась знакомой, но ум, придавленный тяжким похмельем, не давал никаких совершенно подсказок. Оглянулся, пытаясь найти свои вещи. Перед дверью отчетливо зазвучали шаги. Едва он успел прикрыться одеялом, как дверь отворилась. Арат даже зажмурился малодушно.

– Вот и неправда. Ты выглядишь хуже, братишка. В жизни не видел еще таких опухших монголоидов. Глазки попробуй отверзнуть – они там вообще еще есть?

Фу-у-ух! Кирюха, родимый. Никогда еще монгол не был так рад другу. Никаких больше баб.

– Есть. Что вчера вообще было? Я… ничего непоправимого не натворил?

Кирилл посмотрел на него очень хитро, потом громко расхохотался.

– Есть у меня, конечно, искушение рассказать тебе, как ты вчера сделал предложение трансвеститу, как я вытащил тебя из Ольгиной постели, где вас было трое, как…

– Врешь, застранец. Когда я успел так надраться?

Арат наконец-то увидел свои трусы, надетые сверху на росший в кадке, в самом углу, раскидистый и огромный куст фикуса. Очень художественно.

Кир поймал его взгляд и снова заржал, аки конь.

– Ты был неподражаем, мой друг. Ругал женщин, воевал со всем миром. Пообещал уже утром со всем разобраться. Уже утро, я жду не дождусь. Топай в душ, одевайся и меч-кладенец тебе в помощь. Завтрак…

– О нет!

Арата мутило просто даже от этого слова.

– О да. Русские знают толк в похмельных завтраках. Пройдешь посвящение в ритуал. Возражения не принимаются. Футболки в шкафу, штаны сохнут на сушке.

– Сохнут? – голос Арата предательски дрогнул. Богатое воображение быстро нарисовало все возможные версии катастроф, приводящие к экстренной стирке брюк. Кирилл снова гыгыкнул.

– Ты искуситель, красавчик. Но не буду терзать тебя, ты просто вчера очень долго в сугробе сидел и домой пришел с мокрой жопкой. Подозреваю, трусы ты на фикус повесил тоже с целью просушки и даже проветривания. Ох и затейник!

Ловко увернувшись от летевшей его в голову подушки, Кирилл скрылся за дверью.

Арат усмехнулся. В этом был весь его друг: казалось, даже в Армагеддоне, взирая на руины этого мира, он обязательно скажет что-нибудь жизнеутверждающее, вроде: “Зато мы повеселились!” И всем станет легче. Как сейчас стало ему, еще немного пьяному монголу, сидевшему на кровати в чужой квартире, еще вчера вдруг решившему, что жизнь закончилась.

Да, было мучительно-больно, он словно стал разом старше на добрые четверть века. Но выжил и будет жить дальше. Пусть с огромной дырой вместо сердца и вместо души, но живой.

Ощущение пустоты накатило вдруг уже в душе. Он вспомнил все то, что вчера его испепеляло и жгло, заставляло так громко кричать и даже, наверное, плакать. Если бы его просто разлюбили – это было бы больно. Но объяснимо. В этом мире все закономерно: проходит и это. А его просто использовали! Вся эта их сказка с Мариной обернулась огромнейшей ложью. Но самое страшное было в том, что он в это не верил. Лгут слова, даже мысли. Могут лгать и поступки. Женское тело – он это знал тоже – очень часто может быть лживо.

Но то, что было тогда между ними… Музыка лгать не может. Как и солнце, и ветер. Он вдруг понял, что так его ранило, больно и страшно: не то, что он от Марины услышал. Не то, с чем успел согласиться. А то, что это была тоже ложь. Зачем она так с ними? За что она так свирепо и очень жестоко пытается задавить этих двоих – таких искренних, таких честных и таких беззащитных?

Совершенно убитый своим открытием, Арат выполз из душа, натянул вещи друга, завязав узел на поясе штанов и подкатив немного обе штанины.

Мокрый, злой и несчастный, он выполз на кухню.

– О! Я смотрю, ты времени зря не терял… Что надумал?

– Баб ненавижу.

– Неконструктивно, друг мой. Это все?

Арат тяжко вздохнул, забираясь на некое подобие барного стула. Пожал плечами.

– Никогда не женюсь.

– Размечтался. Я так предполагаю, в ближайшее время и женишься.

У монгола даже глаза приоткрылись. Внезапно. Сразу оба.

– Сам подумай. Эта твоя… Звезда тебя любит, ты ей просто болеешь. Вы жить друг без друга не можете, оба безмозглые идиоты – отличная пара. Все данные есть для брака, жить будете долго и счастливо.

– Ты… не понимаешь. Она ведь меня бросила, Кир. Просто послала.

Кирилл вдруг стал серьезен.

– Отказываюсь понимать. Это что – капитуляция? Тогда уж позволь мне напомнить: сколько было выиграно процессов, безнадежных во всех отношениях, одной только верой и чистым талантом, а также умением? А сколько проиграно самых что ни на есть перспективных? Тебе напомнить всех классиков?

Арат покачал головой. Классиков он и сам предостаточно помнил. Капитуляция? Да, именно это с ним и произошло. Осталось задать себе только вопрос: "А хотел ли он победы?"

– Не кивай, как безмозглый монгольский болванчик. В чем ты сомневаешься?

– В ней. Это же очевидно.

– Да ладно? Ущипните меня, господа присяжные заседатели, этот мужчина вменяем? Или мы о каких-то разных Маринах тут разглагольствуем? Я лично о той, что чуть не сгрызла мне лацкан парадного смокинга в приступе ревности к Ане. Она ровно за пять минут чуть тебя там не бросила, кстати, все забываю тебе рассказать.

– Ну… вот видишь. Недолго затем продержалась.

– Ты не дослушал. Эта твоя почти-мать-Тереза решила тебе не мешать. Дать свободу и счастье. Прям там, на месте, все разом и оптом. Ты уверен, что произошедшее после – не результат все вот той же гениальной идеи? Кстати, откуда она у нее?

Словно обухом по голове. Именно так. Ну конечно! Он ведь очень остро почувствовал сразу – все ложь. Только не понял, в чем… Глупец, идиот! Какая же она все же… Ведь решила, что произошедшее нынче в Москве было только из-за ее беременности. А он, придурок слюнявый, еще и подлил тогда масла в огонь. Ну конечно!

Арат чуть не упал, слетая со стула, и заметался по кухне, как подбитая птица.

Что же делать теперь? Лететь срочно в Нью-Йорк? Выходить там на след? Как поймать ее, как объясниться? Она снова построила в своей голове свой мир: очень хрупкий и очень жестокий, живущий законами логики, понятной только лишь ей. Остановился, опираясь руками о стол и с трудом переводя дух.

– Угомонись, Ромео. Просто сядь и составь план оперативного решения поступившей задачи. Если, конечно…

– Голову мне отруби. Я ощущаю себя отвратительно: глупым, слепым, самонадеянным идиотом.

– Оперативно все это не лечится. Даже кастрацией, веришь?

Арат усмехнулся. Марина шутку бы не оценила. Марина… он вспомнил снова очень четко ее голос в их последний разговор. Раньше боялся вспоминать – слишком больно, а теперь в голове прокручивал и понимал. Ну конечно же: она твердо решила пожертвовать своими чувствами якобы ему во благо. Только она не подумала, маленькая его Звездочка, что так убивает двоих – одним метким выстрелом и насмерть.

А еще ему вдруг стало ясно как никогда: ребенок, которого не было, мог быть только его. Марина бы просто иначе к нему не пришла, она же – не монголка. Все просто и логично, это он наворотил дел. Она, конечно, хороша, но и он сам – тот еще выдумщик. И ему же исправлять.

План. Да, это он любит и может. Отчего-то Арат больше не сомневался. Только вчера молодой мужчина вдруг потерял весь свет этого мира. Все рушилось, всякий смысл существования исчез. А теперь имелась задача. Выполнимая вполне, хоть и сложная. С несколькими переменными: экзамены, Георг и Марина. Именно в такой последовательности.

Внимательно наблюдавший за ним лучший друг протянул большой стакан томатного сока и подвинул тарелку бутербродов с икрой.

– Лопай быстро и думай. Сегодня у нас выходной. Знаешь, я бы на твоем месте начал с ее семейства. Ты же был дружен со старшей сестрой? Вот и бери ее в сообщники. Звони, поезжай, раскрывай карты честно. Все расскажи. Сколоти ОПГ, что там… заговор против вселенной. Попробуй втереться в доверие даже родителям. И узнай заодно, где этот твой светоч всемирного милосердия. Я могу подбросить, заодно и представишь меня как свидетеля.

В ответ на вопросительный взгляд Арата добавил:

– Я прекрасен и сразу внушаю доверие. К тому же я сотрудник дипмиссии целой России в Штатах и даже в ООН. Ну как устоять тут, скажи мне? Тебе могут и не поверить. И тут выйду я весь такой представительный, и…

– Понял, понял. Ты поссорился с новой подружкой и жаждешь опять приключений. Лиза, конечно, красотка, но муж у нее…

– Точно! Муж. Это я не подумал. Э… ты неправильно понял, конечно. Жуй давай, нам еще надо будет сегодня тебя переселить из гостиницы в эти апартаменты. Переодеть, от очистков очистить…

– Эм… зачем?

– Буду следить за твоей нравственностью. А то вон, я вчера на секунду тебя отпустил, а ты что? Совращал в углу пальму.

При упоминании о вчерашнем Арат зябко поежился. Вспомнил рубашку, которую драл в беспомощной ярости. Дятел, придурок клинический.

Если Кирюха чего вдруг решил, своего он добьется. Возражать другу было бесполезно. Арат вздохнул, снял свои брюки с сушки и поплелся одеваться и собираться навстречу приключениям. А главное – четко продумывать план. Он и название ему уже придумал: “Пробуждение спящей Марины”. Он будет, как тот самый принц, что Белоснежку поцеловал, и все потом было отлично.

Говорят, что нельзя склеить разбитую чашку. Говорят, что любовь, разбитую и разрушенную однажды, не вернуть. Арат чувствовал себя возрожденным, как феникс. Все стало вдруг на свои места. Чашка сама разом склеилась. Оставалось совсем немногое – забрать у Марины Марину. И больше никогда не оставлять ее одну, наедине с фантазиями. Да, Арат твердо собрался жениться.