53. Можно до свадьбы

А в аэропорту их уже ждал Кирилл, бурлящий и радостный. Он привез “жениховский прикид” для Арата и “эти чертовы кольца, а где они?”

А главное – настроение. Пузырящееся, как шампанские, совершенно свадебное, искристое. Он всех быстро собрал, осыпая конфетти комплименов Марину и Варю, и они понеслись на регистрацию рейса в Ларнаку. Времени на оформление всех документов оставалось немыслимо мало.

Кипр был одним из немногих мест в этом полном условностей мире, где было можно без лишней волокиты зарегистрировать международные браки, признаваемые во всем мировом сообществе. Они решили регистрировать брак российской гражданкиВыгодской Марины Владимировны и Потемчин Арата – гражданина Монголии.

В такой комбинации таилось меньше рисков для дальнейшей карьеры Арата. Брак с русской не будет проблемой, а вот с гражданкой США – да, это может вызвать вопросы. И вызовет. Всю дорогу на Кипр с пересадкой в Афинах мужчины обсуждали подводные камни их этой затеи. Марина слушала лишь краем уха, резонно задавая себе один лишь вопрос:

“Вот зачем ему это?” Ей хватило бы и того, что случилось позавчера, у камина.

Еще совсем недавно она твердо хотела замуж за него, за Арата. А теперь вот, когда все завертелось неотвратимо, когда брак стал вдруг явью, из которой уже не проснуться, она испугалась. И правда, зачем?

Уже разместившись в “свадебном номере” Ларнаки, упав на кровать в ожидании обеда, она робко прижалась к Арату, устало лежащему рядом и рассматривающему потолок слишком пристально.

– Соболь, скажи, ты уверен? Зачем тебе это?

Осторожно привлек к себе, обнял за плечи, целуя за ухом, вдыхая запах волос, взглянул пристально прямо в глаза.

– Я мог бы сказать банальность. Например, что люблю. И любим, я надеюсь.

Марина в ответ поцеловала его нежно в висок.

– Но ты знаешь – не только. Тебя потеряв, я и сам потерялся. Словно разрезали. Это было очень неприятно. Так что считай это жестом ужасного собственника: от мужа убежать куда сложнее.

– Муж…

– Да. Очень странно звучит, не находишь? “Жена” мне понравилось больше.

Она улыбнулась. Он часто пытался скрывать за шуткой смущение.

– Мне не верится. Правда. Кажется, я сейчас вот проснусь, а ты далеко. Я одна, только слезы и мысли о том, что могло быть иначе.

– Никогда так не делай. Лучше сто раз пожалеть об ошибке, чем однажды о том, чего не сделал. И кстати…

Поцелуй, еще один – ниже, ниже. Осторожное касание крепких пальцев на пуговицах теплой рубашки.

– Нас будут ждать за обедом…

– Еще мне посетуй на больную голову. Или что дети скоро из школы вернутся, или… м-м-м… еще могут быть гости. К нам уже едет мама?

Каждое слово сопровождалось поцелуем, легким, как взмах крыльев бабочки. И раздеванием. К концу этой фразы Марины уже оставалась лишь в тонком спортивном белье.

– А как же традиции? Ведь до свадьбы – ни-ни? – Марина его по-настоящему искушала одним даже только голосом, вкрадчивым, низким, томным, искренне надеясь, что он ее переубедит.

– Я могу их все честно блюсти. И очень надеюсь: тебе не понравится.

Молниеносно ее обнажил окончательно, гладя кожу руками и взглядом. Ладонь, горячая и мягкая, накрыла низ живота, сдвигаясь вниз очень медленно, словно с издевкой.

– Ой! Соболь, а мы ведь не предохранялись?

Он хмыкнул своей “фирменной”, такой азиатской ухмылкой, плавно встал, сам раздеваясь и обходя кровать хищно, медленно, все больше походя на кота…

– Если я правильно помню, умею считать и не путаю фазы луны – ты уже парочку дней вполне можешь быть беременна. И я надеюсь все только усугубить и закрепить. Тем более…

Подскочившую было Марину он плавно уложил одним рывком себе ровно навстречу. Целуя ей лоб, скулы, лицо, шею, ниже – двигаясь, словно встречное течение, все быстрее.

– Тем более, что после прошлого раза я справки навел, – оторвался на миг лишь затем, чтобы поставить ее на колени, перевернув одним сильным движением и под нее проскользнув. – И сам Василий меня заверил, что заниматься всем тем, чем мы тут с тобой сейчас заняты… – снова пауза, развел ей колени все шире, прямо над своим лицом, наблюдая все то, что женщины открывают лишь возлюбленным.

Марина затаила дыхание, глядя на Арата. Он… любовался, возбужденно трепеща ноздрями, жадно облизывая свои безупречные губы и очень медленно ее приближая.

Она никогда еще в жизни не видела ничего более чувственного.

– Очень полезно. И мне… очень хочется, – едва прошептав эту фразу, он, наконец, приник к самому центру ее возбуждения.

Горячий язык, шелковистые губы – все это разом выворачивало наизнанку, скручивая все пружины ее самого потаенно-женского.

Марина мучительно-низко упала, схватившись, как за спасательный круг, за Арата. За ту его часть, что пульсируя, просто кричала ей о его желании и … о любви? Бархатный, тугой, желанный. Она вся вибрировала от наслаждения, чувствуя его пальцы, все чаще вторгавшиеся в ее влажную плоть, гладящие, просто ласкающие. Марина, нависнув над Аратом в шаге от полного падения, развела его колени. И вобрала губами, гладя пальцами всю струну его томления и желания, готовая принять до конца, всего, до основания. Так невозможно-прекрасно: чувствовать, принимая, и сразу же все отдавать. Сплелись с громкими стонами, рыча от восторга, не имея никакой возможности оторваться, как Инь и Янь. Все выше, крепче, жарче. На пике экстаза сорвались, обхватив друг друга ногами, руками, упав на бок, корчась, как будто от боли, испив друг друга до самого дна, до самой последней капли, ничего никому не оставив.

Минута, другая…

– Малыш? – его голос она не узнала, почти шепот.

Сама вообще ничего не смогла ему ответить – не было сил даже открыть глаза. Просто помахала ладонью ему в воздухе. Тихо засмеялся в ответ. Встал, секунды спустя подхватил ее на руки. Да сколько же в нем сил?

Открыла глаза она уже в ванной. Ощутив, что сидит, теплая вода вокруг прибывает, а муж, тихонько мурлыкая ритм из “Металлики”, осторожно ее намыливает.

– Ты… железный?

– Тебе не понравилось? Повторим прямо сейчас?

– О, нет… Я тебя начинаю бояться.

Самодовольная улыбка означала, что он оценил.

– Глаза закрой. Лови момент, завтра я вступлю в законную силу и начну играть роль тирана и деспота.

– Я согласна, – она сидела, снова прикрыв глаза и наслаждалась.