Глава 18

Карина

— И что же вы от нас хотите, Каро? — Марат Громов выжидающе смотрит на меня из-под громовских изогнутых ресниц.

Сейчас выражение его лица до боли напоминает Марка. И хоть клоны Громовы больше пошли в Бронских — Марк показывал мне фотографии, особенно это видно в сравнении с молодыми фото их деда, — мимика у них отцовская.

От такого взгляда хочется спрятаться за широкими плечами Марка. Но к сожалению, этот Марк не готов меня защищать. Он продолжает делать вид, что мы незнакомы, в отличие от Босса и его компании.

— Мисс Карина Ангелис, — Босс подходит к нам и встает рядом со старшим Громовым, — какими судьбами?

Он натянуто улыбается, но у меня эта улыбка стойко ассоциируется с акульей. Вот сейчас он разомкнет пасть с двумя рядами острых зубов и проглотит меня, не моргнув глазом. И не подавится. Да что там, у него даже несварения не случится.

— Вы знакомы? — удивленно интересуется Марат, сунув руки в карманы брюк. Не могу не отметить, что выглядит он не как отец Марка, а скорее как старший брат. Вон Квадратная Челюсть и тот смотрится старше.

— Да, мы имели честь познакомиться с мисс Ангелис, — кивает Босс.

Его приятели окружают нас сзади. Я их не вижу, но кожей чувствую, как хищно они скалятся за моей спиной. Впереди дорогу заступает Марат, по бокам Марк и Босс.

Самое время пискнуть «Привет, парни, рада была повидаться. Хорошего дня!», юркнуть под мышкой у Марка и стрелой понестись в сторону выезда из поселка. Но меня поймают скорее, чем я добегу до соседнего участка. И недобрая ухмылка Босса слишком говорящая, чтобы у меня оставались сомнения.

Похоже, ты попала, Каро, и попала по-крупному.

Скупо улыбаюсь в ответ и киваю, пряча за спиной дрожащие руки. Главное не держаться за живот. Главное, чтобы они не догадались. А у меня уже появилась эта привычка чуть что, успокаивать своих ангелочков.

Успокаиваю их мысленно, тем временем Босс наклоняется ко мне и повторяет угрожающе, от чего сердце проваливается вниз:

— Я кажется задал вопрос, мисс.

— Каро девушка Марка, — отвечает за меня Марк, — она перепутала нас с братом.

Из-за невыносимо жалостливого взгляда мне снова хочется его стукнуть. Но ангельское терпение мой конек, поэтому решаю не выбиваться из графика.

— Хм, — брови Босса изгибаются дугами, — даже так? И когда вы успели? В последний раз, когда мы с вами беседовали, вы утверждали обратное.

— Ответьте же сотруднику моей службы безопасности, — в отличие от меня, длинный перечень добродетелей Марата Громова возглавляет отнюдь не терпение. Скорее, оно входит в первую тройку с конца.

А меня в очередной раз осеняет.

Если эти четверо работают в службе безопасности Громовых, значит Марк лгал, когда говорил, что их не знает. Но зачем? С какой целью? И зачем он прятался от них в погребе?

Все эти мысли проносятся вихрем, а следом несутся следующие: нельзя ничего говорить. Марк принял решение стать Мартином, он его не изменит. Он единственный наследник миллиардов своего деда, Анна беременна следующим наследником. Сколько проживу я, если скажу сейчас о своей беременности?

Судя по холодному прищуру Марата Громова очень недолго. По спине ползет липкая струйка пота.

Будь я одна, мне было бы все равно. Слишком больно осознавать, что тебя променяли на деньги, привычную жизнь и чужую невесту. Пусть я делала вид, что готова к такому повороту, на самом деле оказалось нет. Не готова.

В своих мечтах я успела выйти замуж за Марка, родить ему двух одинаковых как две капли воды сыновей. Они так похожи на своего отца, что их называют клонами Громова.

В моих мечтах мы живем не в шикарном особняке, а в обычном доме, просторном и уютном. Наш двор утопает в зарослях олеандра и бугенвиллии, там по вечерам трещат цикады и пахнет морем. По выходным к нам в гости приходят родители, а мы ходим в гости к ним.

Вот только мужчина, стоящий напротив и сверлящий меня уничижительным взглядом, никогда не придет в такой дом, который я видела в своих мечтах. И он ни за что не должен узнать о моих детях. Никогда.

— Господин Громов меня неправильно понял, — отвечаю холодно, сцепляя руки перед собой. — Я действительно перепутала его с Марком, прошу прощения. Вы очень похожи с братом. А сюда я приехала совсем по другому вопросу.

Не даю им опомниться, снимаю с шеи цепочку с кулоном и протягиваю Марату.

— Я нашла это на заправке. Судя по изображению, цепочка с кулоном принадлежит вашему брату, Мартин. Я приехала, чтобы ее вернуть.

— Неужели, — щурится Марат, забирая цепочку, — вы проделали такой путь, просто чтобы вернуть завалявшуюся безделушку? Не проще ли было бы отнести ее в полицию?

— И у вас даже мысли не возникло оставить ее себе? — насмешливо скалится Босс, давая понять, что он помнит постер в моей спальне.

— Это слишком дорогая безделушка, — отвечаю ровно, сжимая пальцы так сильно, как будто они сомкнуты на шее у Босса. Этот ублюдок еще смеет насмехаться над моими чувствами. — Что бы вы там себе ни думали, уважаемый господин, я не воровка.

— Ну что вы, Карина, перестаньте, — спешит успокоить меня Марк. Похоже, он тут единственный, у кого наблюдаются проблески совести. — Никто не считает вас воровкой.

— Ну да, всего лишь влюбленной дурочкой, — снисходительно кивает Босс и объясняет удивленному папеньке: — У девушки в спальне во весь рост висит постер с Марком. Достаточно потрепанный.

— Ему три года, — утвердительно киваю, — я болела за Марка. Не знала, что это преступление. А теперь если ко мне больше нет вопросов, я с вашего позволения уйду.

— Подождите, Каро, не уходите, — Марк хватает меня за руку, — останьтесь с нами. Будьте гостьей на моей свадьбе, я вас приглашаю. Посидим в ресторане, без музыки и танцев. А вы расскажете мне про брата…

Он надо мной издевается? Нет, правда. Хладнокровно приглашает на свадьбу и думает, что я соглашусь?

Внимательно вглядываюсь в его лицо, пытаясь увидеть хоть какие-то признаки насмешки. Но синие как море глаза смотрят меня безо всякого намека на издевку. Его взгляд не выражает ничего кроме отчаянного ожидания.

— Благодарю вас, господин Громов, — растягиваю слова, чтобы голос звучал ровно, не скатываясь в истерику, — но я вряд ли смогу рассказать о вашем брате больше, чем вы сможете прочесть в интернете. Примите мои искренние поздравления с бракосочетанием.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не отвесить ему пощечину, и выдираю руку из холодных ладоней. Странно, а раньше они у него всегда были горячими.

— Всего хорошего, господа, — разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, отталкиваю Квадратную Челюсть и иду прочь по дорожке. Спиной чувствую, как недоуменные взгляды дружно устремляются мне вслед.

На ходу распрямляю плечи и поднимаю голову. Пусть слезы застилают глаза, я не буду их вытирать. Никто не должен видеть, как мне больно.

Никто кроме Марка. Но Марк будет молчать, дедовы миллиарды для него оказались важнее нашего уютного дома и наших детей. А значит, никто ни о чем не узнает.

***

Успеваю пройти буквально несколько шагов, как внезапно в сумке оживает телефон. Я не очень люблю скрытые номера, но здесь свайпаю «Ответить» на автомате. Скорее всего, номер не определился из-за роуминга. А сейчас окажется, что это банк. Или какой-нибудь социальный опрос.

Но это точно не банк. Для банковского сотрудника низкий мужской голос звучит слишком резко, и я невольно останавливаюсь, вздрагивая то ли от неожиданности, то ли от тона.

— Карина, слушайте меня внимательно, — говорит в самое ухо незнакомый мужчина, — ни в коем случае не садись в предложенную Громовым машину. Скажите, что за вами едет такси. Дождитесь меня, я скоро буду.

У меня душа уходит в пятки, от страха я снова начинаю заикаться.

— А в-вы кто?

— Я работал в службе безопасности Бориса Бронского. Дождитесь меня, мисс Ангелис, я отвезу вас в аэропорт.

— Но… как я вас узнаю?

— Запоминайте. Мой номер машины…

Не успеваю больше ничего ответить, голос в трубке исчезает. Зато рядом возникает бронированный бок внедорожника. Открывается дверца заднего сиденья, из машины выходит Хорек и распахивает дверь, жестом приглашая меня внутрь.

— Садитесь, мисс Ангелис, мы вас подвезем, — звучит насмешливый голос Босса. Он занимает пассажирское сиденье рядом с Лысой Башкой, который сегодня вместо водителя. В прошлый раз за рулем был Квадратная челюсть.

Знаю, нельзя показывать, что боюсь, но как тут скроешь когда от одного только взгляда идет мороз по коже? Собираюсь с духом и смотрю ему в глаза.

— Не стоит беспокоиться, я вызвала такси. Водитель отзвонился, он уже подъезжает.

— Какое беспокойство, Карина, от чем вы! Мы ведь с вами старые знакомые, какие между нами могут быть условности! Садитесь.

Лицо Хорька перестает быть приветливым, он насупливает брови, и мне хочется броситься обратно к Марку. Он единственный здесь из всех, от которого за километр не несет опасностью.

Приходится напомнить себе, что и помощи я от него никакой не дождусь, разве что сочувствие и обеспокоенность моей судьбой. Но это самое последнее, что я жду от мужчины, способного за деньги жениться на женщине, беременной от его брата.

Кем бы ни был неизвестный таксист, чего от него ждать, я пока не знаю. Зато не сомневаюсь, что если сяду в машину к Боссу, мои мама и папа вряд ли меня когда-нибудь увидят. Значит, будем тянуть время.

— Ну что вы, я не смею так вас обременять, — притворно вздыхаю, с преувеличенным вниманием заглядывая в телефон.

— Вы нас нисколько не обремените, — заверяет меня Босс, перегнувшись через Лысую Башку, который с каменным видом смотрит перед собой.

По лицу Хорька видно, что он едва сдерживается, чтобы не схватить меня за шиворот и не забросить в машину. Кто знает, на сколько бы еще хватило его терпения, но к счастью на дороге появляется автомобиль с логотипом местной службы такси.

Он тормозит прямо возле меня, стекло едет вниз, и я вижу за рулем незнакомого бородатого мужика в очках и в кепке.

— Такси заказывали? — он кивком головы указывает на место рядом с собой. А я разрываюсь между тем, кому отдать первенство в номинации «Маньяк года» — Боссу с компашкой или бородатому мужику.

В команде Босса их сразу четыре, а бородач один. Надо ли говорить, какой я делаю выбор?

— Всего хорошего, господа, — машу ручкой поджавшему губы Боссу и падаю на пассажирское сиденье рядом с таксистом.

Если бы Яннис с Менелаем увидели, к какому типу я села в машину, они бы потеряли сознание. А если бы его увидел мой папа, он бы его сразу убил. На всякий случай.

— Вы все правильно сделали, Карина, — слышу рядом негромкое. — Прошу меня простить за маскарад, не хочу, чтобы эти господа меня узнали.

Он заводит двигатель, и машина достаточно резво срывается с места. Отмечаю это по ходу дела, просто по привычке. Пока лавируем по поселку, мужчина молчит, заговаривает только когда выезжаем на трассу.

— Мое имя Нестор Колесников, это я связывался с Марком и помог ему тайно пересечь границу.

Теперь вспоминаю, как Марк говорил, что его вывезет бывший сотрудник безопасности деда. Но Марк много чего говорил…

— Откуда вы обо мне знаете? Громов рассказал? — спрашиваю, не спеша расслабляться. Марк не хотел, чтобы обо мне знали. Или это была очередная ложь?

— Нет, что вы, — качает головой Нестор. Если его действительно так зовут, — Марк о вас не сказал ни слова. Но он вам звонил, я отследил звонок… Простите, но когда я подобрал его на трассе, он не был похож на человека, который две недели прятался в горах. Я заподозрил, что Марк просто не хочет подставлять людей, которые ему помогли. А потом понял, что в деле замешана девушка.

— С чего вы это взяли? — спрашиваю с самым нейтральным видом, но не мне тягаться с безопасниками Бронского.

— Я очень долго работал в этой семье, чтобы не суметь различить влюбленность, Карина, — чуть более тепло отвечает Нестор. — Марк слишком явно был влюблен, и после его звонка вычислить вас оказалось делом пяти минут.

— Значит, они меня тоже вычислили? — холодею от одной мысли, но Нестор отрицательно качает головой.

— Нет, Каро, Марк звонил вам с телефона, который дал ему я. И о котором никто больше не знает. Но что будет дальше, опять же не знает никто, поэтому я считаю, что вам надо скрыться. Недолго, на время. Пусть все уляжется.

— Погодите, Нестор, — я поворачиваюсь к нему всем корпусом, — так вы знаете, почему Марк вдруг стал Мартином?

Он тоже на меня смотрит, а когда отводит взгляд, вздыхает.

— Значит, все-таки это Марк? Не Мартин?

— Это совершенно точно Марк, — говорю убежденно, и он выдает еще один вздох, очень глубокий.

— Я так и не научился их различать. Я допускал, что это действительно Мартин. Но если так, то… — он замолкает, и я подсказываю:

— То? То что?

— То значит, он согласился выдать себя за Мартина. По ряду причин.

— Эти причины известны, — с горечью говорю я. — Наследство его деда.

— Боюсь, вы правы, — соглашается Колесников. — Тем более вам следует исчезнуть, как и мне. Чем меньше людей будет знать, кто он на самом деле, тем спокойнее будет жить Громовым. Откройте вон тот отсек на торпеде.

Протягиваю руку к отсеку, щелкаю замком, и мне в руки выпадает конверт с авиабилетом.

— Вы ведь не покупали обратный билет, правда? — Нестор искоса наблюдает за моими действиями. Молча качаю головой. — Я узнал, что вы собираетесь сюда и забронировал на ваше имя билет.

— Вы очень предусмотрительны, — говорю с той же горечью. И добавляю: — И заботливы.

— Вы переоцениваете мои действия, Каро, — зеркалит тон Нестор. — Я должник Бронского. И если я чем-то могу помочь его внукам, я это сделаю. Но к сожалению мои возможности ограничены, поэтому я тоже улетаю.

Мы некоторое время молчим, затем я не выдерживаю.

— Зачем они это сделали? Зачем Марк согласился? Разве наследство не стало бы его в любом случае? Он остался единственный наследник.

Колесников жует губу, затем выдает задумчиво:

— В этой истории много белых пятен, много загадок. Но знаете, что я вам скажу, Каро? Не пытайтесь их разгадать. Лучше вообще не лезть в это дело. Слишком много стоит на кону, никто не даст вам копаться в нем безнаказанно. Моя вам совет, исчезните. Хотя бы на время.

Конечно, я с ним согласна. И все равно не перестаю думать о Марке, который стал Мартином, ни пока брожу по предполетной зоне аэропорта, ни пока сажусь в самолет.

Но когда самолет отрывается от земли и взмывает в небо, даю себе слово, что это в последний раз. Я не буду о нем думать. И не буду по нему плакать. А еще загадываю желание, чтобы у моих детей глаза были синими-синими. Как это небо, а не как глаза их отца.