Глава 20.

Сердце колотится, в голове шумит, грудина болит от удара об руль. Я лежу на нем пару секунд щекой, заранее переживая все, что сейчас произойдет. Мэр города сбил человека… Налетайте, господа стервятники!

Вытираю рукавом кровь из-под носа и успеваю подумать о том, что удар был, значит, не такой уж сильный, раз подушку безопасности не выбросило.

На негнущихся ногах вылезаю из салона и оглядываюсь по сторонам. Ну жесть!

Конечно, на меня уже все вправлена сотня камер.

Обхожу тачку и сбоку от капота обнаруживаю сначала искареженный старенький рамный велосипед, а после его владельца. Судя по грязным кроссовкам и пиджаку на свитер - обычного деревенского мужика, который привез на базар помидоры. Прямо на багажнике, видимо, привез, потому что они размазаны вокруг густой кашей. Я сначала принимаю их за кровь.

Старик лежит на асфальте и смотрит в небо. Сначала мне кажется, что все, мужик не жилец, но тот начинает шевелить ногами и ерзать.

-Вы как? - Подлетаю к нему и присаживаюсь. - Что болит?

Вглядываюсь в мутные глаза старика, а тот… начинает неожиданно мне улыбаться.

-Вот это мне бабка не поверит, - выдает, глуша смех. - А я как чувствовал, что сегодня нужно ехать с помидорами. Что-то интересное будет! Это вам не в телек смотреть…

Я не понимаю, действительно он шутит или это посттравматический.

-Пошевелите пальцами, - прошу его. - Ноги, руки? Спина? Голова?

-Да все нормально, - отмахивается. - Только левая не работает кисть, кажется…

Да я уже и сам вижу, что не работает.

Вокруг нас уже столпились сердобольные граждане. Кто-то ругается, кто-то кричит, что я мразь аппаратная, кто-то слава Богу, вызвал скорую, логично рассудив, что без специалистов транспортировать старика в больницу не стоит.

Я накрываю его пиджаком, чтобы было не так холодно лежать на асфальте. Благо, что тот сухой.

Грудина и переносится ноют тупой болью. Наверное, мне самому не помешает рентген.

Составив протокол, скорая забирает пострадавшего. Я прыгаю в тачку и еду следом за ним. Конечно, мы собираем за собой хвост журналистов и прочих персонажей, которым костью в горле стоит моя персона.

Пока жду результатов томографии, общаюсь с догнавшими меня ментами и гаишниками. Телефон разрывается от звонков знакомых, которые готовы предложить помощь. Но тут не замнешь…

К облегчению, из правил дорожного движения я превысил только скорость, а вот дед ко всему прочему был ещё и под горячительным.

Конечно, я обещаю оплатить ему все лечение, возместить три месяца на работе, пока не снимут с руки гипс, и купить новый велосипед. Слава Богу, все остальное у старика оказывается целым. Ну, ещё лёгкое сотрясение, но на фоне «двухсот грамм для согреву» оно под вопросом.

Менты все равно заставляют меня поехать в участок. Тяжкие телесные по неосторожности, скрытие с места ДТП и прочие мелкие гадости, за заполнением документов о которых мы проводим до позднего вечера.

А дальше, не сдержавшись, я просто бью морду одному из очень назойливых журналистов.

Ну накипело!

Нас с ним упаковывают в обезьянник до утра.

Снится мне всякая дичь. Что мои дети меня не узнают, прогоняют с порога, а я как этот старый дед, привез им яблоки. Хрен знает, почему именно их!

Едва не падаю с узкой лавки и переворачиваюсь на другой бок.

Картинка сна сменяется. Теперь я возвращаюсь домой и обнаруживаю в спальне Насти мужика. Она, как ни в чем не бывало, говорит мне, что влюбилась, и что я должен ее понять. Понять?! Как вообще это можно понять?! Я сначала держу его за горло, а потом с особым кайфом спускаю с лестнице. Мужик цепляется за мою штанину и… От первого удара о порог я открываю глаза.

Поднимаюсь с пола, собираясь спать дальше, но вдруг слышу из коридора шаги.

Поднимаю голову и вижу за решеткой своего сослуживца. Я даже протираю глаза, чтобы удостовериться, что не наглючило. Он в погонах подполковника.

Открывает мою кутузку и позвякивает ключами, мотая их на пальце.

-Кто бы мог подумать, - слегка ёрничает, - что не я к тебе приду, а ты ко мне… Как ты там говорил, если салага не идет к сержанту… - щелкает пальцами.

-То салага драит коридор, - усмехаясь, отвечаю ему.

-Точно! - Щелкает пальцами. - Дежурный! Выдать инструмент!

Конечно же, коридоры отделения полиции мне драить не приходится. Терехин поит меня чаем, пускает в душ и передает чистую одежду, которую уже успел привезти водитель из офиса.

-Ты чего ни разу меня не набрал? - Негодую я. - Ну ей Богу, Слав. Хоть бы показался…

-Да как-то неудобно было… - разводит он руками. - Столько лет прошло. Вон ты каким важным стал. Чай, не наш простой люд…

Отмахиваюсь.

-Прекрати! - И провожу ребром ладони по шее. - Вот где мне этот непростой люд. Жизни нет. Только всем должен и виноват…

-Ммм, - откусывает кусок кекса Терехин. - У меня тоже самое. Только не фоткают и платят меньше.

Ржем. Немного вспоминаем службу, а после переходим к делу.

-Я сказать вот что тебе хотел, - хмурится сослуживец. - Пострадавшего твоего пытались подкупить. Чтобы он заявление на тебя написал. А тот на отрез. Говорит, что ты какое-то оборудование в кардиологию областной выбил. Его жене операцию сложную сделали. Так что у него к тебе претензий нет.

-Дела… - тяну. - А подкупить кто пытался?

-Ну как ты думаешь? - Вздыхает. - Кому ты больше всего дорог?

-Кравцов… - скриплю зубами. - Сучий гаденыш…

-Ладно, я тебя предупредил, документы все оформил, вещи личные получишь на выходе, а мне на летучку пора, - подводит итог нашей короткой встречи Терехин.

Я пишу ему на бумажке личный номер.

-Ты мне позвони. Давай куда-нибудь сходим, выпьем… Чтобы без вот этих стен.

-Да чего ждать то, - отзывается старый друг. - День рождения у меня на неделе. Бери жену и приезжайте. Только с водителем теперь. Прав тебя лишат. Порку показательную сделают. Будь уверен.

Жмем друг другу руки, договариваемся созвониться и расходимся.

Выхожу на крыльцо отделения, включаю телефон и жду, когда загрузятся пропущенные… Среди них больше нет ни одного от охраны.

Меня скручивает острым ощущением пустоты. Неужели не соврала и правда не ждёт?

Падаю на заднее сидение тачки и прикрываю глаза.

-Домой, Алексей Михайлович? - Спрашивает меня Виктор.

Киваю.

-Да…

Но домой не хочется.