Глава 14.

Зря я опасалась, что меня кто-то побеспокоит. Вечер и ночь субботы прошли в полной тишине, и я выспалась. Телефон я включила утром в воскресенье, ожидая увидеть кучу звонком и сообщений. А вот хренушки, сообщение от Алины и все, тишина.

То есть эти два муда..… чудака, решили даже не объяснять мне ничего и даже не попытаться поговорить. Ну, что я могу сказать, класс, супер. Вот и показатель их отношения. А я то напридумывала себе розовых соплей.

Обычное внимание, я восприняла как искреннюю заботы. Сама наделила из такими качествами, какие хотела бы видеть в своем мужчине, а в них этого всего и в помине не было. В рекорно короткие сроки, внушила себе, что они мне близки и открыла им душу. Рассказала о таких вещах, которые даже Алине не рассказывала.

Дура, единственная причина моего странного поведения, это влюбленность. Других объяснений я найти не могу. Влюбленная дура, это вообще диагноз.

Занималась самоедством все воскресенье. В понедельник даже пару раз порывалась позвонить Давиду, чтобы высказать этому говнюку все, что о нем думаю. Даже номер его в справочнике нашла, но вовремя передумала. Еще подумает, что я ищу способ с ними помириться. Я в отличии от них ни в чем не врала и не скрывала ничего.

Да, за геев я их сама приняла, они всего лишь подыграли, когда решили меня поиметь вдвоем. Но это, то же самое, что и вранье. Лично я не вижу особо большой разницы, укрытая правда, недосказанность, или прямая лож, это все мерзко и гадко, и такого отношения я к себе не потерплю.

В конце-то концов, секса между нами не было. Ну фактически, не было, поправляю я себя в мыслях. Слава богу делить нам нечего, так что одевать панцирь и слать их лесом. Вот, что я успела понадумать себе за те три дня, что от парней не было ни слуху ни духу.

А вот вечер вторника привнес подарочек в виде пьяного Давида, колотящего руками и ногами в мою дверь.

— Саша, открывай, я знаю, что ты дома, — слышно было из-за двери. Очень интересно, откуда он узнал, где я живу.

Я то полагала, что в безопасности от этих товарищей по полной, адреса они не знают, максимум могут прийти на работу, или позвонить. Но оказывается эти проныры узнали мой адрес. Хоть квартиру меняй. Ну нет, выгоню этого пьяньчугу и сделаю вид, что ничего не было. Как только я собралась звонить в полицию, как мне позвонил Тимур. Он оказывается не в курсе, что Давид здесь, ну ничего пусть приезжает и забирает товарища, и вместе валят. Так уж и быть не буду вызывать полицию, по голосу, Тимур вроде трезвый.

— Саша, зараза такая быстро открывай дверь, а то выбью, — орет Давид, а мне уже страшно. Дверь у нас хлипкая, ее выбить ничего не стоит. Да Давиду и напрягаться не нужно будет, так обопрется и все, дверь долой. Надо его отвлечь и успокоить.

— Давид, я дома, но открывать не буду. Ты пьяный, езжай домой, проспись. Сейчас приедет Тимур, — решаю остудить пыл мужчины, новостью, что сюда скоро приедет его друг.

— А, побежала к Тимурчику, жаловаться, на злого и пьяного Давида, — говорит пьяный парень о себе в третьем лице. — Я так и знал, что он тебе больше нравится. Каждая баба чувствует, что у мужика крышу от нее рвет. Думаешь у меня не рвет? Думаешь мне плевать было? Думаешь только Тимурчик мучился все эти дни, я просто лучше умею скрывать свои чувства- кричит он в сердцах у меня под дверью. Я понимаю, что его откровения становятся достоянием всего подъезда, и завтра нас с Алиной не будет обсуждать только ленивый. А там недолго и хозяйке настучать, что мы мужиков водим и пьяные дебоши устраиваем, и естественно поверят соседям, а не нам.

Я решаюсь на отчаянные действия, знаю, что пожалею, но я быстро открываю дверь и мужчина подпиравший ее с той стороны, вваливается в тесную прихожую. Я еле успеваю отпрянуть в сторону, и Давид заваливается на спину, ударившись о доисторическую тумбу для хранения обуви. Я спешно закрываю дверь и поворачиваюсь к лежащему на полу мужчине.

Боже, он что сознание потерял? Только этого мне не хватало.

Склоняюсь к Давиду, глаза закрыты, на мои попытки растормошить его, не реагирует.

Ну, точно, отключился.

Опускаюсь на колени около мужчины, ощупываю голову. На затылке наливается шишка, на пальцах осталась кровь. Пытаюсь приподнять мужчину, но пока ничего не выходит, слишком он тяжелый.

Мысли лихорадочно бегают, что делать? Вызвать скорую? Если он переломал себе что-то, а я тут сомневаюсь. Ладно, надо сперва вывести его из обморока. Бегу в ванну, мочу полотенце в холодной воде, и бегу в прихожую. Начинаю обтирать лицо Давида полотенцем, он стонет.

Уже хорошо. Оставляю полотенце на лице парня и бегу на кухню. Благо в холодильнике есть лед, вываливаю это все ледяное богатство в пакет, заматываю полотенцем и возвращаюсь в прихожую.

Давид немного приподнялся и уже опирается спиной на эту злосчастную тумбу. Я молча сажусь перед ним на колени, поворачиваю его боком. Он тоже молчит, хмур, но послушен. На затылке немного крови, видимо при ударе об тумбу кожа лопнула, осмотрев поняла, что повреждение не большое, зашивать не нужно. Неглубокая царапина.

— Скорую вызвать? — все же решила спросить, так как мало ли, я не врач, может парню плохо.

— Нет, рассек немного кожу и шишку заработал, — отзывается он.

— Тогда приводи себя в порядок и уходи, — я категорична. Не смотря на эту неприятность, я не намерена с ним общаться. — Больше не приходи, ни ты, ни Тимур.

— Значит, он уже приходил к тебе? — спрашивает Давид, а сам при этом становиться чернее тучи.

— Нет, не приходил. Пока ты ломился ко мне в квартиру, он звонил, я сказала, чтобы он тебя забрал, так что он едет сюда, — рассказываю я Давиду, в надежде, что парень уйдет и не захочет встречаться с другом.

— Саш, давай поговорим? — то ли просит, то ли спрашивает мужчина.

— О чем, Давид? У тебя был шанс все объяснить, ровно три дня назад, ты им не воспользовался. А сейчас поздно, — на душе горько и паршиво. Все эмоции, что я засунула в себя как можно подальше высовывают голову и просят выслушать парня. В груди щемит от подступающих слез. Я еще никогда не была такой слезливой и плаксивой как после знакомства с этой парочкой.

— Прости, я должен был сразу с тобой поговорить, не ждать Тимура, — пытается все же объясниться парень. Он пользуется своим положением, он знает, что я физически слабее его, не смогу его поднять и вытолкнуть из квартиры, уйти и оставить его одного я тоже не могу, так что фактически я заложник в своей квартире и вынуждена слушать его.

— Это он тебе сказал дождаться его? — задаю вопрос, который терзает меня на протяжении последних трех дней.

— Нет, он написал тогда, чтобы я не отпускал тебя никуда. А я отпустил, подумал, что никуда ты не денешься, — мужчина опускает голову и всем своим внешним видом показывает, что ему тяжело признавать свою неправоту.

— Рассказывай все с самого начала, — говорю, а сама уже жалею, что согласилась выслушать. Это первый шаг, что бы простить, чтобы возобновить общение.

— Саша, поверь пожалуйста, мы не скоты конченные, которые играют другими людьми, хоть и выглядит это в данной ситуации так. Я проспорил Тиму в пари, и он загадал тату, я был не против. Когда мы пришли к тебе в салон, мы не даже не знали, что наш тату-мастер девушка. Нас сказали, Саша, мы и подумали, что это парень. Ты мне сразу понравилась, но я видел, что и Тим на тебя запал. Но по какой то причине ты нас приняла за парочку геев, я хотел возразить, но Тимур увлек меня на улицу и предложил его поддержать, обещал потом все рассказать, — мужчина делает заминку.

— Значит это все Тимур придумал? — закипаю я. Сама не ожидала от себя такой реакции, я от Тимура такого не ожидала.

— Не совсем, дослушай, прошу тебя, — пытается меня успокоить парень. Берет мои руки в свои, я только в этот момент понимаю, что замерзла, так как руки Давида теплее моих, а по спине начинает пробегать озноб. — Ты замерзла, давай пойдем в комнату, — просит Давид, но я отрицательно качаю головой. Только пусти козла в огород, хрен выгонишь потом. Мужчина не доволен моим ответом, но не спорит, а решает продолжить рассказ, пока я не передумала вовсе.

— Продолжай, я жду. Или уходи, — вдруг меня накрывает паника, что сейчас придет Тимур, и я их вдвоем точно не выгоню.

— Нет, нет, позволь я продолжу, — я киваю, и снова приготовилась его слушать. Выдергиваю свои руки из его ладоней и обхватываю себя за плечи. — Когда мы закончили в тот день, то на стоянке Тимур предложил подкатить к тебе вдвоем. Я сначала возражал, хотел предложить тебе бабок, и кого-то из нас, на кого поведешься, тот и будет тебя трахать, — на этих словах я подскакиваю на ноги и готова приложить Давида в нос с колена.

Я в принципе не кровожадная, а тут готова на мордобой.

— Я вам, что? Шлюха? — слезы начинают душить, но я держу их из последних сил в себе.

— Саша, стой. Да выслушай же ты меня до конца, — повышает голос Давид, что бы привлечь мое внимание.

Я замираю, надо дослушать. Раз уж начала, надо довести до конца и дать ему высказаться полностью.

— Говори, — замогильным голосом чеканю я

Опираюсь на косяк двери, и смотрю в упор на парня, сложив на груди руки.

— Тимур, сказал, что ты не такая, что на деньги не поведешься. Предложил разыгрывать геев, но при этом завоевать тебя. Я согласился, но предложил пари. Да, да, главный гандод в нашей парочке это я, — невесело усмехается парень. — Не перебивай, дай сказать. Я предложил пари, на 100 штук, они достаются тому, кто по результатам нашего общения останется с тобой. Мы должны были тебя очаровать, соблазнить, да что угодно, потом одновременно предложить встречаться, и ты должна была выбрать одного из нас. Победитель получает деньги, — делает передышку в рассказе мужчина.

— А я? Что бы было со мной? — сипло спрашиваю, голос пропадает из-за слез, которым я не даю волю.

— Тебя бы отправили в отставку через пару- тройку недель, — отвечает Давид и прячет взгляд. — Но Саша, все изменилось. До этого разговора, что ты услышала, я увидел, что Тимур влюбился в тебя.

— Ну конечно, мы знакомы без году неделя, — усмехаюсь явной неправде, которую мне старательно пытаются залить в уши.

— Ну и что. Я его еще никогда не видел таким, а мы с ним как браться, даже росли вместе. Ни на одну девушку он так не реагировал, а я ревновал. Я ревновал тебя к нему. И злился. Когда ты услышала тетю Диану, я даже обрадовался. Думал, так докажу ему, что ты ни чем не лучше, чем все остальные бабы. А то он только и твердил, что ты не такая, — Давид откидывается назад и задевает затылком тумбочку, морщится от боли. Ощупывает затылок, с которого он уже давно убрал компресс со льдом, и осматривает свои пальцы, на которых блестит кровь.

Я смотрю за всем этим, как в замедленном кино. Как парень размазывает между пальцами кровь. У меня скручивает живот и ком тошноты подкатывает к горлу, я молнией несусь в туалет, где оставляю весь свой ужин.

Вот это я перенервничала, что живот скрутило и стошнило. Вроде все свежее ела, только сегодня приготовила. Наверно все же на нервной почве.

Плетусь в ванну на ватных ногах, умываюсь. Голова кружится, слабость. Выхожу в коридор, где встречаю обеспокоенного Давида. С его помощью, добираюсь до дивана, на котором сплю и свернувшись калачиком засыпаю.

Где-то на периферии сознания, я чувствую, что Давид ложится со мной рядом, но у меня такая странная слабость, что я не могу возмутиться, такой его наглости. Ничего, сейчас посплю и потом выгоню его.

Ночью просыпаюсь от того, что мне тесно, не развернутся. Я резко сажусь, от чего голова кружиться. Наконец-то поймав фокус я понимаю, что преспокойно сплю между двух тел.

Подскочив с дивана, я начинаю расталкивал эти две задницы в боксерах.

— Пошли вон! Вы че, совсем оборзели? — ору в голос. Взгляд падает на настенные часы, почти пять часов утра, вот это я поспала часок, называется.