Глава 15.

— Пошли вон! Вы че, совсем оборзели? — ору в голос. Взгляд падает на настенные часы, почти пять часов утра, вот это я поспала часок, называется.

Вот это наглость. Улеглись ко мне, как ни в чем не бывало.

На меня поднимают глаза две пары заспанных глаз.

— Саша, давай утром погорим, — наглости Давида нет предела. Это я вчера его еще пожалела, а он тут мне попой в боксерах светит.

— Да, вы совсем что ли? Пошли вон из квартиры, — Давид покорно встает с дивана и начинает одеваться. — Тебя тоже касается, — тычу пальцев в Тимура, который еще не отошел ото сна.

И как мы только поместились все вместе на диване. Хотя парни и не особо то и поместились, ноги свисали над полом.

— Саш, давай поговорим, что тебе рассказал Давид? — Тимур хочет вызвать меня на разговор, поэтому с одеванием не особо торопиться.

— Он мне все рассказал, многозначительно смотрю на Тимура, а он ошарашено уставился на Давида. Это еще, что за переглядки?

— Все? — растерянно замечает Тимур, и одевает футболку задом наперед, да еще и шиворот на выворот. Я молчу, и не хочу обращать его внимание на этот момент, ничего, пусть так походит. Как там говорят, когда наизнанку вещи одеваешь? Битым будешь. Ну так вот, пусть.

— Тим, все про наш спор, — как то странно делает ударение Давид на моих словах. Но в тот момент я не хочу заострять на этом внимания, не хочу анализировать и думать. Мне надо выпроводить их из своей квартиры и подумать, без них. Не тогда как взгляд опускается на шикарную задницу Давида или обалденный пресс Тимура. Пусть они уносят свои задницы и кубики пресса из моей квартиры, а я успокою гормоны.

Парни, как два побитых щенка из подо лба посматривали на меня, но я все подталкивала их к двери.

— Саша, можно мы приедем днем или вечером, нам все надо обсудить, — просит Тимур, а я киваю. Я на все готова согласится, лишь бы они ушли.

Удовлетворенный моим согласием Тимур уже сам подталкивал мнущегося в дверях Давида. Все же моя квартира, не пригодна к такому большому сборищу людей. Узкие коридоры, маленькая прихожая, в которой не развернуться двум людям. Не то, что у парней.

Давид порывался меня поцеловать, но встретившись с моим взглядом. Отступил на шаг, и я демонстративно захлопнула дверь перед его носом.

Все, достали.

Надо поспать, но как только я улеглась на диван, меня начал преследовать запах парней. Ими пахла подушка, одеяло, простыня. Поворочавшись, я в сердцах вскочила и с ожесточением начала стягивать постельное белье с постели. Такая же злая, сунула его в стиральную машинку, и включила на самый жесткий режим девяноста градусов. Пусть в кипятке постирается белье, что б и духу их не было. Застелив чистое постельное белье, я взглянула на часы, блин больше часа возилась. Смысла засыпать уже нет. Надо собираться на работу.

Душевные резания, душевными терзаниями, а работу никто не отменял.

День прошел быстро, я гнала от себя мысли о парнях и у меня это здорово получалось. Звонила Алина, и мы договорились с ней встретиться, посидеть в кафе. Мне было интересно, как у нее развивается роман с боссом. И почему-то хотелось рассказать о парнях.

После обеда я приехала в ТЦ, в котором договорилась встретиться с Алиной. Она вся светилась, вот что с женщиной делает любовь. Я была искренне за нее рада. Она поделилась историей, из-за которой получила неделю больничного, мы вместе посмеялись. Я решилась и рассказала про парней, но скрыла многие моменты. Не могу точно озвучить причину почему я это сделала, наверно остановил меня шок, с которым Алина встретила мой рассказ о двух парнях, которые за мной ухаживают, и о том, что я отвечала обоим.

Именно в тот момент я поняла, что любой человек, кто бы ни узнал о том, что у меня отношения с двумя парнями, которые знаю друг о друге, будет удивлен, поражен, шокирован. Алина не осудила, и не упрекнула в моей развращенности или испорченности. Не смотря ни на что, она меня любила, как и я ее. Это был мой самый близкий человек, и ближе нее у меня никого не было.

После встречи меня не оставляла мысль, что если я останусь с двумя парнями, если наши отношения продолжаться. Да, что заниматься самообманом, я уже их простила, то я буду объектом сплетен, насмешек, придирок. Вряд ли чопорная алкоголичка Диана обрадуется, что ее сыночек Тимурчик, будет делить одну девушку со своим другом. Значит впереди неодобрение семей парней. На свою семью мне было плевать, я так долго жила без их одобрения, что мне стало так фиолетово на них. И потом, если я выдержу прессинг от родителей мужчин, выдержат ли они его.

Все эти мысли пчелами роились у меня в голове и жалили одна больнее другой. Если я соглашусь быть с ними, я причиню вред им, больше чем пользы себе. В отношениях, нужно думать не только о себе, а и партнере, в моем случае партнерах.

У нас с парнями нет будущего, в современном обществе, каким бы толерантным оно не было, не приемлют такую модель отношений. Со временем, у нас могут появиться дети, и что тогда? Будет ли один мужчина любить ребенка от другого, не обижать его, не упрекать меня, не приведет люди это к ненависти, и к болезненным, токсичным отношениям. А ребенок? Он же станет невинной жертвой травли общества, потому, что его семья не похожа на другие. И что мы получим в сухом остатке? Боль, разочарование, попусту потраченные годы и три несчастные жизни, а может и больше.

Надо рвать все, пока все не зашло слишком далеко, нет серьезных отношений, нет сильной привязанности, в конце концов нет детей.

Я все решила! Все обдумала, и готова действовать.

Решительно достаю телефон и не оставив себе шанса передумать, смело набираю номер Тимура.

— Алло, да. Я готова с вами встретиться, поговорить. Приезжайте ко мне через час — озвучиваю я, свое желание. Получив утвердительный ответ, полная решимости еду домой.

Меньше чем, через час я была дома. Успела переодеться в домашнюю одежду и даже заварить себе чай. Решила перекусить, пока жду парней, но только сделала себе бутерброды, как раздалась трель дверного звонка.

Открыла дверь и первое что увидела, это была охапка цветов. Мои любимые тюльпаны, но таких больших букетов мне не доводилось видеть. Там были и классические алые, и черные, сиреневые, желтые, белые, с прожилками на лепестках и лепестками причудливой формы. Я обомлела. Первым порывом было принять букет, но потом я мысленно одернула себя. Все, же я хочу сказать, что у нас с ними ничего не получится, так что принимать подарки и цветы, это не красиво с моей стороны.

Я отступила вглубь квартиры и пропустила парней в прихожую. Даже усмехнулась от их растерянного переглядывания. Видимо они по своему расценили мое желание поговорить, ну что ж, будут разочарованы.

Сняв обувь, мужчины проследовали за мной на кухню. Тимур начал по хозяйски доставать из пакета контейнеры с едой, отставив мои бутерброды в сторону. Я демонстративно придвинула тарелку к себе поближе, пусть не думают, что я падкая на вкусную еду, и сейчас за вкусный стейк продамся.

От мыслей о мясе у меня заурчало в животе, и мужчины с пониманием переглянулись. Я же игнорируя их взгляды, запихнула к себе в рот бутерброд с докторской колбасой, и протолкнула все это дело чаем, мысленно представляя, что это вкуснейший и сочнейший кусок мяса, в золотистой корочки.

— Сейчас я поем и поговорим, — говорю с набитым ртом, старательно отводя взгляд от контейнеров из ресторана, которые так призывно пахли.

Давид, стоявший все это время с букетом на перевес, начал искать глазами емкость в которую мог бы поставить букет.

— У меня нет вазы, тем более такой, — отвечаю на его немой вопрос. — Так, что заберешь букет, когда домой пойдете, — замечаю я, а парни настороженно переглядываются, и выжидательно уставились на меня, присев на доисторические табуретки, которые заскрипели под ними.

Под их взглядами кусок в горло не лез, и я не стала приниматься за второй бутерброд, решила поесть потом, если еще аппетит останется, после тяжелого разговора. Главное, что желудок в настоящий момент перестал ругать и отступило чувство тошноты, которое преследует меня каждый раз, если я не успевала вовремя поесть.

— Вы хотели поговорить, я вас слушаю, — предлагаю парням начать разговор.

— Да, я хотел бы извинится, и за нелепое пари, и за обман, а самое главное ……- начал Тимур, и набрал воздух в легкие выпалил на одном дыхании: — У нас был секс после клуба, но из-за действия лекарств ты ничего не помнишь.

Хорошо, что я не ела и не пила в этот момент, иначе я бы подавилась и меня б пришлось откачивать.

— У нас с тобой был секс? — повторила я и не могла сложить этот момент в голове. Он у меня просто не укладывался. Я мысленно произносила эту фразу, но мозг не мог воспринять ее. — Но как?

— После клуба, ты была не в себе. Ты набросилась на нас, прости, но мы не железные, — с нотками обвинения в голосе сказал Давид.

— На вас? То есть у меня секс был с обоими? — если б я была более чувствительнее, но грохнулась бы в обморок от этой новости.

Я представляла наш секс втрое. Я фантазировала, меня это все возбуждало и будоражило. Порождало самые потаенные пошлые мысли, но вот так услышать, что у тебя он уже состоялся, но ты об этом не помнишь, это …. это…, короче это очень не приятно.

— То есть это я виновата, что мы переспали? Это я на вас двоих накинулась, а вы не смогли устоять и поддались в неравной борьбе, — мой гнев захлестывал меня. Видимо мозг обработал информацию, и теперь готов действовать.

— Прости, мы виноваты. Хотели раньше тебе рассказать, но побоялись реакции, — повинно склонив голову, сказал Тимур. —Конечно же мы должны были сдержаться, но поддались соблазну. Мы не ожидали, что эти лекарства так на тебя повлияют, и ты все забудешь. Ожидали скандала утром, но утром ты не помнила, и мы выдохнули. Убедившись, что лекарства не причинили тебе вреда, мы успокоились, — закончил свое признание первый самоубийца.

А в том, что моя ярость приобрела четкие очертания, сомневаться не приходилось.

Я хотела убивать. Взгляд упал на цветы, эх жаль не розы. Я бы знатно отходила ими эти две нахальные рожи. А так, в этой не равной схватке пострадают больше цветы, чем парни.

Давид заметил мой шарящий взгляд, так как не отводил от меня взгляда, а вот для Тимура стала неожиданностью невесть откуда взявшаяся у меня в руках разделочная доска с ручкой, которая так хорошо легла в руке. Вот хорошие вещи делали в советском союзе, а главное многофункциональные. Надо колбаску порезать, пожалуйста. Надо мужика воспитать, тоже сгодится.

Тимур поднял взгляд на меня, а потом перевел его на метнувшегося в прихожую Давида. Сначала он не понял причину прыти Давида, но как только его взгляд зацепился за доску у меня в руке, то стартанул из-за стола не менее быстро. Все же «хрущевки» не созданы для таких забегов, замешкавшись в прихожей, пока открывали дверь, я смогла догнать парней, и мне все же удалось пару раз припечатать доской.

Кому больше досталось, я не знаю, так как от всплеска адреналина и эмоций у меня началась странная отдышка и я остановилась. Давид стоял, прижимая к груди туфли, но видимо в спешке не понял, что схватил одну свою, а одну Тимура. Тимуру же так не повезло, он свою обувь ухватить не успел.

— Что б я больше вас не видела и не слышала. Никогда! — вот и закончился мой умопомрачительный роман с двумя парнями. Я захлопнула дверь и закрыла на все замки, привалилась к ней. Отдышалась, прислушалась. На лестничной площадке тишина. Взяла разнопарные туфли и пошла в сторону балкона. Как раз из подъезда вышли мужчины, о чем то ожесточенно спорящие.

Прицелившись, я со всего размаху кинула туфлю. Удача! Попала в Давида. Так ему и надо. Вторая последовала за первой, но мужчины были готовы к обстрелу, и отскочили. Подобрали обувь, и присели на лавочку около подъезда. Я не стала ждать, пока они уедут и ушла на кухню. На столе по-прежнему стояли контейнеры с едой, и я набросилась на мясо. Принесла из ванной ведро и поставила цветы в него, так как вазы у меня действительно не было.

Вот и разрешилось все. Сказать, что я жалела, не могу. За такое это им еще мало досталось, но какое-то чувство сожаления меня одолевало. Из-за того, что все так бездарно закончилось, не успев и начаться.

Но наверно это и к лучшему, нет мук совести, из-за того, что отвергла их, для их же блага.

Как говорится, судьба все расставила по своим местам.

Убрав остатки еды в холодильник, я отогнала от себя все плохие мысли и улеглась перед телевизором.

Но одна мысль не давала мне покоя, я пыталась ухватить ее, но она уплывала, помахав мне хвостом.

Постепенно я засыпала, пока из состояния неги и дремы меня не выдернула эта мысль, все ускользавшая от меня.

«Контрацепция»!

Как мы предохранялись? И предохранялись ли вовсе?