Глава 23.

Утром я проснулась от непонятных звуков, открываю глаза и вижу картину, как Алиса уминает за обе щеки завтрак, сидя по «турецки» в кресле. Он ее громкого чавканья, оказывается, я и проснулась. Из ванной вышел Давид и улыбнулся глядя на ребёнка.

— Ты как? Выспалась? — он склонился и поцеловал меня в нос.

— Если честно, то не очень, — хриплым ото сна голосом ответила я. — А ты что-то вчера смог узнать?

— Я не только узнал, я вчера очень много сделал. И на сегодня у нас куча дел, — было видно, что Давид очень доволен собой.

Я уселась на кровати и с любопытством уставилась на мужчину.

— Рассказывай, не томи, — поторопила я мужчину.

— Я вчера созвонился с нашим с Тимуром адвокатом, тот в свою очередь подключил свои связи. Не буду вдаваться в подробности, но у нас есть реальные шансы лишить эту Клавдию родительских прав в кратчайшие сроки. Естественно все не безвозмездно, но это детали. Сейчас нам нужно поехать в частную клинику и обследовать ребёнка. Кстати скоро приедет Тимур, — поведал мне мужчина.

— Ты Тимуру все рассказал? — я конечно понимала, что Давид не будет скрывать от Тимура события, развернувшиеся здесь, но чтобы тот сорвался и примчался к нам. Мне стало приятно на душе, что мужчины переживают и стараются мне помочь, не отмахиваются от моих проблем.

— Конечно рассказал, он подкинул пару гениальных идей, так что сегодня надо их обязательно реализовать, — мужчина подсаживается к Алисе и тоже принимается за завтрак.

— У Алисы вещей не, я все ее вещи выбросила, — при моих словах Алиса перестала есть и удивленно, немного обиженно посмотрела на меня, а потом перевела родные слез глаза на Давида.

— Малышка, ты чего нос повесила? Там в пакете обновки, кушай и беги примирять, — разрешил назревающую проблему Давид.

Ребенок сорвался с кресла и с восторгом схватил пакет, умчалась в ванну одеваться и наряжаться.

— Спасибо, ты обо всем подумал, — поблагодарила я мужчину.

— Я ночью заехал в круглосуточный супермаркет и купил что было, там выбрать не из чего, но надеюсь Алисе понравится и подойдёт по размеру, — сказал мужчина и резко замолчал, смотря на Алису, которая как вихрь выбежала из ванной. Она кружилась и смеялась и я не могла толком рассмотреть, во что она одета. Но вот у ребёнка закружилась голова и она плюхнулась в кресло и я рассмотрела розовые джинсики и белую футболку. Поверх футболки была курточка, в цвет брючек. Искренняя радость ребенка снова навела меня на мысль об ужасных условиях, в которых жила девочка.

Я посмотрела на босые ноги ребёнка.

— А обувь? — спросила я у Давида.

— Вот же засада, — мужчина хлопнул себя по лбу. У ребенка немного разочарованно вытянулось личико.

— Я могу и в старых кроссовках походить, — тихо прошептала Алиса.

— Пока оденешь старые, а как только нам попадется на пути обувной магазин, то мы купим новые кроссовки. Ты какого цвета хочешь? — участливо спросил Давид.

— Розовые, нет, нет, лучше белые, хотя они испачкаются быстро, тогда лучше черные, — ребёнок поражал нас своей практичностью.

— Купим и белые и розовые, не переживай, — успокоил ребёнка Давид, и на лице малышки снова расцвела улыбка.

Давид сделал пару бутербродов и подхватив стакан апельсинового сока подсел ко мне на кровать.

— На ешь, я расскажу что мы с Тимуром придумали, — я схватила бутерброды и вся обратилась в слух.

— Есть два варианта. Первый, это простой вариант, мы предложим Клавдии денег, и она напишет отказ от девочки, но для этого нам надо припереть ее к стенке. Я уже подергал за нужные связи и вчера к твоим родителям нагрянула полиция и инспекция по делам несовершеннолетних, они зафиксировали, что Клавдия была в стельку пьяна. Инспектор ПДН осмотрела квартиру Клавдии и зафиксировала, что в ней условий для проживания ребёнка нет. Ещё я предоставил запись вашей вчерашней потасовки. Сегодня нам нужно, чтобы врачи осмотрели девочку и выдали заключение о ее состоянии здоровья, — мужчина перевел дыхание, а я быстренько рассказала про шрамы на детском теле. — И это тоже зафиксирует. Я надеюсь, Клавдия впечатлится, и плюс деньги и она откажется от ребёнка, но это еще не все. Тебе ребёнка не отдадут, — мужчина многозначительно сделал паузу.

— И как же быть, ее нельзя в детский дом, — я с ужасом представила мою малышку среди озлобленных брошенных детей. Да, я уже считала Алису своей.

— Мы должны расписаться, и подать документы на усыновление. Я обо всем договорюсь, но это нужно сделать как можно быстрее, — мужчина вопросительно посмотрел на меня.

Я сначала опешила от такого своеобразного предложения руки и сердца, а потом посмотрела на ребёнка и махнула рукой. Эх, была, не была. Пусть авантюра, пусть все не так я хотела в своей жизни, но этот ребёнок достоин того, чтобы из-за нее отбросить в сторону розовые мечты.

— Я готова, когда женимся? — было видно, что Давид приготовился к моим возражениям, и удивился моей сговорчивости.

— Сегодня, а если быть точнее, то чем быстрее, тем лучше. Скоро приедет адвокат, и надо передать ему все бумаги и документы, что успеем собрать, — мужчина улыбнулся мне.

— А нас распишут, прям сегодня? — я удивленно вытаращила глаза, я понимаю, деньги решают все, но не думала что вот буквально «все».

— Конечно, так что одевайся, у нас мало времени, — поторопил меня Давид, а сам отвлекся на вопросы Алисы, о новых кроссовках, которые ей не терпелось купить.

Я моментально собралась, зависла при выборе одежды, но так как ничего парадного у меня естественно с собой не было, то натянула на себя чёрные джинсы и белую футболку. Чем не свадебный наряд.

Мы вышли из номера, а Алиса все рассказывала о кроссовках, какие они должны быть, с блёстками, а ещё лучше, чтоб подошва светилась. Я слушала ее вполуха, главное в нужном моменте кивала и соглашалась.

К ЗАГСу мы прибыли уже через пятнадцать минут, все же у нас маленький городок и все расположено рядом. Выйдя из машины, я остановилась перед презентабельным зданием с колоннами. А все ли я делаю правильно? Может, нужно остановиться и подумать?

Отвлекаюсь от грустных мыслей, когда Алиса не получив ответ на свой вопрос дернула меня за руку.

— Мы здесь купим кроссовки? — ребёнок был занят своими заботами.

— Нет малышка. Вы с Сашей идите, вооон туда, — это Давид, увидев мое замешательство, отвлек ребёнка, и показал на обувной магазин через дорогу.

— Ты не передумала? — мужчина внимательно посмотрел на меня.

— Нет, все хорошо, — я отогнала от себя сомнения и улыбнулась ему в ответ.

— Тогда давай паспорт, а сама не думай о плохом, мы все правильно делаем. Ей нельзя в детский дом, и с мамой алкоголичкой тоже оставаться нельзя. Ты же понимаешь, что из неё может вырасти, если она останется с Клавдией? — я утвердительно кивнула и протянула паспорт. Мужчина сунул мне деньги в руку, и недвусмысленно указал на обувной магазин, в сторону которого меня тянул ребёнок.

Покупка и примерка обуви заняла около часа, и купили мы не как планировали две пары кроссовок, а ещё красивые босоножки и балетки, и уже были на кассе, когда в магазин заглянул Давид.

— Вы готовы? — мужчина осмотрел наши пакеты и улыбнулся ребёнку.

— Да, — Алиса довольно прищурилась. Вообще она очень быстро привыкла к нам с Давидом и уже без тени опасения или недоверия выражала свои искренние эмоции.

— Тогда идём жениться, — мужчина взял меня за руку, а Алиса сама вложила в его другую руку, свою ладошку. Так мы и отправились к ЗАГСу, где в течение, каких то пары минут нас расписали, поставили штампы в паспорте, и выдали свидетельство о браке.

— Теперь ты моя жена, — Давид довольно улыбнулся и поцеловал меня в губы, а я была в какой-то растерянности. Слишком все быстро закрутилось.

Получив наши документы, мы отправились в частный медицинский центр, где за пару часов Алису осмотрели и обследовали все необходимые врачи. Как выяснилось, у ребенка имелось несколько старых переломов, которые, слава богу, правильно срослись и не беспокоили малышку. Дольше всех с ребенком беседовал психолог, который дал неутешительное заключение. У ребенка психологическая травма, которая может «бомбануть», в любое время, поэтому ей рекомендованы консультации психолога. Получили необходимые рекомендации и уже собирались выходить из медицинского центра, когда Давид сообщил что приехали Тимур с адвокатом.

Устроившись в удобном кафе неподалеку, мы накормили ребенка и отправили ее играть в детскую зону. Она с радостью пошла, играть к другим детям, но я заметила, что она не упускала нас из поля зрения. Я постоянно ловила на себе пристальный взгляд ребенка и улыбалась ей ободряюще в ответ.

— Какие документы вы успели собрать? — адвокат без сантиментов и выражения эмоций выслушал всю нашу историю. Он начал рассматривать документы, что мы успели собрать, и разложил их на столе в кафе.

Тимур не сводил взгляд с меня, но при постороннем человеке не решался обнять и поцеловать, и вообще был каким-то скованным.

Когда адвокат разложил наши паспорта и свидетельство о браке на столе и начал делать какие-то пометки у себя в блокноте, Тимур посмотрел на свидетельство о браке.

— Давид, что это? — Тимур схватил со стола бланк розового цвета.

— Ну, ты же видишь, свидетельство о браке, — Давид как-то виновато отвел взгляд и не смотрел на Тимура.

— Мы же договаривались! Как ты мог? — я с непониманием посмотрела на Давида, потом перевела взгляд на Тимура.

Адвокат поднял взгляд от своих записей, собрал документы в папку, вместе со свидетельством и нашими паспортами, и благоразумно отошел в сторону, сославшись на необходимость позвонить.

— Объясните, о чем вы договаривались и почему снова за моей спиной? — я снова смерила парней взглядом.

Парни недовольно отвернулись и не смотрели друг на друга, и помолчали минуту. Первым прервал молчание недовольный Тимур.

— Мы договорились с Давидом, что мы оба предложим тебе расписаться, а ты бы выбрала, но видимо наша договоренность для него ничего не значит, — Тимур укоризненно посмотрел на друга.

— Это правда? Давид, почему ты молчишь? Это правда? — я сама завелась от этих слов Тимура. Снова они что-то делают за моей спиной.

— Да, правда, медлить было нельзя. И потом, Алиса ко мне привязалась уже и я к ней тоже, я не хотел, чтобы ты выбрала Тимура. Ты бы его выбрала, да? — мужчина смотрел на меня взглядом побитого кота, и я замолчала. Я не знала, что ему ответить. Ведь он был прав, если бы предложения поступили одновременно, то я бы однозначно выбрала Тимура, хоть и любила я обоих парней, но именно Тимура я видела в роли заботливого отца. — Вот и ответ на мой вопрос, — Давид резко встал и вышел из-за столика и направился к Алисе, которая сразу же заметила его и подбежала к нему, увлекая в игру.

— Саша, он ведь прав? — Тимур пристально посмотрел на меня.

— Да, прав, — я ответила на прямой взгляд мужчины.

— Тогда он все правильно сделал, — Тимур положил свою руку на мою ладонь, легонько сжал ее. — Не сердись на него.

— Не буду. И ты не сердись, — я улыбнулась Тимуру.

— Я уже не сержусь, — мужчина заключил мою ладонь в свои руки и нежно поцеловал в тыльную часть ладони. — Я люблю тебя.

Дальше все завертелось как в плохой мелодраме, меня с Алисой отвезли в полицию, где в нашем присутствии и в присутствии адвоката были опрошены все. Алиса не растерялась и в красках рассказала об издевательствах, которые ей иной раз приходилось терпеть, а иной раз она сбегала из дома. Даже ночевала на площадке, в домике детском, когда попойка мамы и ее ухажера длилась всю ночь. Я расплакалась, гормоны шалили, и я не смогла сдерживать себя. В рекордные сроки был собран увесистый материал о недобросовестном исполнении Клавдией родительских прав. Но это была ерунда, самое главное предстояло впереди. Мы планировали переговорить с горе мамашей и предложить ей деньги, в обмен на отказ от ребенка, заверенный нотариально. Я предвидела тяжелый разговор, и старалась подготовиться к нему морально, но так и не была готова, когда мы подъехали к моему дому.

— Может, ты не пойдешь? Тебе вредно волноваться, — Давид искренне переживал и с осуждением посмотрел на Тимура, который и не думал меня отговаривать от разговора.

— Нет, я должна пойти. Тимур, присмотри за Алисой, погуляйте или съешьте мороженое, — Тимур киснул и подмигнул девочке, которая радостно заулыбалась, как только прозвучало заветное слово «мороженое».

— О нас не волнуйся, мы придумаем, чем заняться, — Тимур внимательно посмотрел на Давида и тот кивнул. Они будто разговаривали мысленно, на одном им понятном языке.

Я выдохнула и вышла из машины. Не оборачиваясь, чтобы не промелькнуло и тени сомнения, что можно спрятаться за спинами своих мужчин, я пошла к подъезду.

Поднимаюсь на нужный этаж и чувствую спиной присутствие Давида, и понимаю, что это лучшая поддержка, лучшая помощь.

Дверь в квартиру Клавдии открыта, я, не стучась, толкаю дверь и прохожу в квартиру. Вид самый удручающий, обшарпанные стены, местами ипачканые, местами порванные обои. Вонь, непонятного происхождения ударяет в нос, и я останавливаюсь, что бы перевести дух, так как к горлу начал подкатывать тошнота.

— Ты в порядке? — Давид заботливо склонился ко мне, и уже взял под локоть, намереваясь вывести меня из квартиры, но я беру себя в руки и утвердительно киваю.

Иду на звук голосов, и выхожу в большую комнату, которая ранее служила гостиной, а сейчас это был притон, иначе и не скажешь. Всюду около стен бутылки, на полу одеяло и подушка, в засаленной наволочке, на журнальном столике, который служил обеденным столом, открытая банка консервов, хлеб, нарезанные крупными кольцами вареная колбаса, и естественно початая бутылка водки.

— Опаньки, доча а ты квартирой не ошиблась? — я не сразу заметила пьяную мать, которая сидела в кресле около журнального столика. Я оглядела комнату и увидела отца спящего на полу, на другом одеяле.

— Нет, где Клавдия? — хозяйку квартиры я так и не нашла.

— А она тебе зачем? — мать нагло осмотрела меня и Давида, и дольше чем того требовали приличия задержала взгляд на Давиде.

— Раз спрашиваю, значит, нужна, — я не собиралась вступать в препирательства с матерью, но мне нужна Клавдия, и больше я к этот дом приходить не планировала.

Я услышала звук слива воды, и обернулась на звук. Из туалета выходила Клавдия, нетвердой походкой, пошатываясь, она направилась в нашу сторону, и мне с Давидом пришлось сделать пару шагов вглубь комнаты, чтобы пропустить ее в комнату. Клавдия плюхается во второе кресло и поднимает на меня мутный от алкоголя взгляд.

— Тебе чего? — Клавдия налила себе в граненый стакан водки и, опрокинув его в себя, схватила кусок колбасы, начала с чавканьем жевать, и нагло смерять меня взглядом.

— Я пришла поговорить на счет твоей дочери, Алисы, — я не знала с чего начать и немного замялась.

— Че, надоела уже? Вернуть хочешь? А вот не возьму, — женщина загоготала от своей шутки.

Я не знала, как продолжить разговор, и обернулась на Давида, который понял причину моей заминки.

— Клавдия, это хорошо, что вы не претендуете на ребенка, мы как раз к вам по этому поводу и пришли. Нами собран материал по лишению вас родительских прав, но мы прекрасно понимаем, что это будет долго, и хотели бы ускорить процесс, — на этих словах Давида, женщина выпрямилась в кресле и на секунду туман хмеля из ее взгляда развеялся.

— Что вы собрали? Лишить МЕНЯ родительских прав? Меня? Да я ее носила, я ее рожала, я мать! — Клавдия стукнула себя по груди, и выглядело это до ужаса комично, как из пародийного фильма, но так как это была не выдумка сценариста, а реальная жизнь, то скорее напомнила мне фильм ужаса, для одной маленькой девочке, которую она наживала жизнью.

— Вы нас плохо поняли. Вас в любом случае лишат родительских прав, но как быстро зависит уже от того, найдем мы компромисс или нет. Завтра мы идем к нотариусу, и вы в его присутствии отказываетесь от опеки, любых прав и претензий на Алису, за это вы получаете сто тысяч рублей, как только выходите из кабинета нотариуса, — Давид сухо и по существу выдал все факты Клавдии, и дал ей минуту на то, что бы обдумать его слова.

— А не обманете? — было видно, что указанная сумма разбудила жабу алчности, которая сейчас уселась на гурди у Клавдии.

— Ну, вот. А мне врала, что денег нет, — это свои пять копеек вставила уже моя мама. Я лишь отмахнулась от ее слов, внимательно смотрела на мать Алисы. Было видно, что у нее в голове сейчас идет делема, сомнения, но соблазн был слишком велик. Она внимательно посмотрела на нас и медленно кивнула.

Давид сделала шаг в ее сторону, и сунул ей бумажку с адресом нотариуса.

— Завтра в 12 дня, будем ждать вас по этому адресу. Приведите себя в надлежащий вид, и еще, если опоздаете, второй раз я не предложу, — мужчина обнял меня за талию и повел к выходу из квартиры.

Я шла как во сне, не веря, что этот ужас закончился, и мы вроде как получили согласие, полюбовно отдать нам ребенка.

Мы возвращались в гостиницу, и я почувствовала, как меня отпускает напряжение. Я понимала, что мы только в начале пути, а у меня уже начали сдавать нервы.

Пока мы ехали в машине, я слушала щебетание Алисы, что они успели с Тимуром покачаться на качелях, купить сладости и слопать их в машине, и вообще нас не было долго, и она скучала. Я улыбалась ребенку, а сама слушала ее вполуха, иногда даже невпопад кивала. Ребенок внимательно посмотрел на меня, и замолчала, я вопросительно посмотрела на нее в ответ.

— Ты грустишь, — Алиса отличалась проницательностью.

— Я устала и мне грустно, потому что моя мама меня не любит, — вот так в двух словах, я обозначила психологическую травму детства. Все прозвучало так естественно, что я даже сама удивилась.

— Меня моя тоже не любит, но теперь меня любишь ты, а я люблю тебя, — ребенок был непосредственен в своих высказываниях.

— А как же мы? — к нам повернулся Тимур с Давидом, которые слышали наш разговор. Машина как раз остановилась на светофоре и мужчины нежно нам улыбнулись.

— Куда же без вас, — я ответила им улыбкой, во мне было столько эмоций, что я расплакалась.

— Не грусти, Давид и Тимур тоже тебя любят, — девочка обняла меня, и я посмотрела на мужчин поверх ее головы.

— Я тоже их люблю, — ответила я девочке, но смотрела в этот момент на мужчин.

Я редко озвучивала и показывала свои чувства. Этому учатся в семье, на примере отношений между родителями, и родителей с ребенком. Я была лишена этих примеров, и мне порой было стыдно и неловко говорить о чувствах, будто это слабость, и я не должна ее показывать. Отогнала от себя грустные мысли и даже немного задремала, обняв Алису. Слышала, как Давид шепотом рассказывает о нашем разговоре, и Тимур задает какие-то вопросы. В конце концов, они решили как можно меньше привлекать ко всему этому процессу меня и Алису. Я даже обрадовалась, что они приняли это решение. Попросить, я бы не смогла, было бы стыдно перевались на их плечи все проблемы, связанные с Алисой, а так они вроде как все сами решили. Мне начинало нравиться, когда за меня принимают решения, тем самым сберегая мои нервы и силы.

Нас с Алисой уложили спать в старом гостиничном номере, а парни сняли соседний двухместный номер, чтобы не ютиться в одном.