Глава 17

Он чуть ли не волоком меня тащит за собой. Прикрывает дверь и поворачивается ко мне лицом.

– Ты что ей там наговорила? – показывает рукой на палату.

Округляю глаза.

– Наговорила? Боже, Таранов, ты мог сказать, что тут твоя сестра, я бы как-то морально хотя бы подготовилась.

Наиль шагает ко мне, и мы оказываемся слишком близко, так, что другие нас не услышат.

– Что ты ей сказала? – в голосе сталь, от которой по коже мороз.

Мотаю головой. Выдыхаю. Надо как-то оставить при себе спокойствие и не сорваться в очередной скандал. Но это так тяжело, когда на тебя сыплются обвинения.

– Ничего такого. Сказала ей про Милу и Миру. Все.

Развожу руками. Наиль сжимает зубы, но ничего не отвечает. Да и я предпочитаю молчать. Перекладываю инициативу дальнейшего разговора на его плечи.

– И что она?

Хмыкаю. Пожимаю плечом.

– Спросила, скрывала ли я их от тебя.

Наиль напрягается. Поднимает на меня потемневший взгляд.

– Я сказала, что так получилось. Не переживай, в этой ситуации я плохой полицейский. Я тебя бросила и обидела.

Таранов отводит взгляд и смотрит мимо меня.

– Я про тебя и слова плохого не сказал. Просто, что развелся, и все.

– Тогда откуда она узнала про измену? – вопросительно заламываю бровь.

Наиль сжимает губы, и они превращаются в тонкую линию.

– Возможно, мама сказала. Я спустя двадцать лет с ней впервые увиделся, и она выспросила, что у нас произошло.

– И ты рассказал маме все про нас?

Наиль ухмыляется.

– Нет, ангел, – смотрит прямо в глаза, – я сказал, что ты поверила в мою связь на стороне, а я не смог доказать обратное и сохранить семью.

От этих слов снова становится очень больно. Как будто не было полутора лет после этих мучительных событий. Мотаю головой.

– Да разве это важно, Наиль? Важно, что обо мне подумают другие?

Киваю на дверь, за которой лежит его сестра. Наиль недовольно хмурится.

– Важно, – запускает пальцы в волосы и выдыхает, – все ещё важно.

Отступает от меня, и мне снова становится легко дышать, но одновременно с этим все тело окунается в озноб. Наиль лишает меня своего тепла, и мне хочется обхватить себя за плечи, чтобы согреться.

– Я сейчас с Лилей поговорю, и поедем дальше.

Достает из кармана ключи от машины и поднимает на уровень моих глаз.

– Тебе можно доверить свою машину? Или снова умчишься куда-нибудь?

Перехватываю ключ.

– Я подожду тебя в машине.

Он удовлетворенно кивает. И скрывается в палате. А мне становится неуютно от мысли, что он меня вот так просто выпроводил. Хотя чего я жду от него? Он четко сказал, что я ему нужна ради пыли в глаза людям. Ради дополнительных очков, чтобы попасть в администрацию.

Все…

Подавляю вздох и медленно плетусь на улицу.

Пока жду Наиля, успеваю совершить несколько звонков по работе и удостовериться, что в кондитерской все в порядке даже без меня. После этого могу выдохнуть. Моя команда самая лучшая и может выпутаться из любой ситуации. Не зря я подбирала их так тщательно и долго.

По виску скатывается капелька пота. Открываю ладонь и задумчиво смотрю на ключ от машины, но решаю просто открыть дверь, чтобы немного охладить пылающее лицо.

Кручу телефон в руке. Нужно позвонить родителям и предупредить, что я могу приехать с Наилем. Не думаю, что они будут в восторге, но нужно как-то мягко их убедить, что Наиль знает о девочках и не собирается отказываться от них.

Что бы нас ни связывало в прошлом, надо дать Наилю шанс как отцу моих детей. Так будет правильнее по отношению к Миле и Мире.

Не давая себе шанса ещё раз обдумать все, набираю маму.

– Да, дочь, ты уже освободилась? Мила!

Этот окрик посылает сердце к горлу.

– Что там?

Мама смеется и что-то ещё говорит дочерям.

– Да не обращай внимания, Мила решила, что подушка от дивана – отличная замена батуту.

Прикусываю губу и усмехаюсь.

– Ма, тут такое дело, – подцепляю прядь волос и задумчиво кручу её на пальце, – я не одна приеду.

– О как, а с кем? – в голосе мамы проскальзывает заинтересованность.

А вот тут начинается самое увлекательное.

– С Наилем, он узнал про девочек и хочет с ними познакомиться и провести время.

Мама охает и замолкает. И я сама напрягаюсь в ожидании её ответа. Внезапно для меня её реакция самая главная.

– Ну раз так, дочка, – растерянно проговаривает мама, – приезжайте. Я не против же.

Прикрываю глаза и благодарю всех, кто причастен, за такую маму. За то, что она не стала меня отчитывать и расспрашивать, а просто приняла.

– Ты же у меня взрослая девочка и знаешь, как будет лучше, – в её голосе слышна улыбка, и я сама начинаю улыбаться.

– Спасибо, мамуль. Жди.

Мама угукает и сбрасывает, а я продолжаю улыбаться, и в этот момент Наиль выходит из здания клиники. Сосредоточенный, серьезный. И мое сердце предательски вздрагивает при виде бывшего мужа.

Встречается со мной взглядом, и его глаза медленно опускаются на мой рот. Прямиком направляется к моей двери, и только я собираюсь её закрыть, удерживает, вклиниваясь в проем.

– А чего кондер не включила? – кивает на панель машины.

Пожимаю плечами и протягиваю ключ.

– Решила, что ты подумаешь, будто снова угоняю твою машину.

Наиль протискивается между моими бедрами. Опасная близость, в голове начинает орать сирена, что Таранов слишком близко… СЛИШКОМ! А у меня в этот момент предательски сокращается все и внизу живота нарастает волнение. Кровь разгоняется, и внутри словно все бурлит и лопается от предвкушения. Чего? Боже, Марина, какое предвкушение?

Наиль смотрит мне в лицо и усмехается.

– Знаешь, что мне всегда в тебе нравилось?

Догадываюсь, но не могу преодолеть желание услышать. Послушать его голос…

– И что же?

– То, что с тобой не бывает скучно.

Поднимает руку и прихватывает меня за подбородок. Мои брови удивленно выгибаются. Кошусь по сторонам.

– Ты уже входишь в роль?

Таранов усмехается.

– Зачем мне в неё входить, ангел? Достаточно просто вспомнить, как оно все было до развода.

Эти слова проникают в мозг и захватывают мои мысли. Как было до развода… До тех фото все было как в сказке. Для меня. Для Наиля уже не уверена.

– Как сестра? – соскакиваю с опасной темы.

Наиль сжимает губы и отступает.

– Порядок. Мы поговорили. Она тоже хочет познакомиться с девчонками, и даже настроение поднялось, когда она осознала, что у неё две племянницы есть.

Киваю.

–Я рада, что смогла хоть как-то повлиять на её настроение.

Наиль аккуратно перемещает мои ноги в салон и закрывает дверь. Усаживается за руль и какое-то время ещё смотрит на окно палаты Лили.

– Да уж, молодец, что ты ей сказала.

– У неё что-то серьезное, да?

Я боюсь задавать этот вопрос и не уверена, что бывший муж удостоит меня ответом, но все же выбираю риск.

Наиль сглатывает и кивает.

– Увы, настолько, что в городе даже не было оборудования для операции и Лилю нельзя было транспортировать. Она не пережила бы.

Прикрываю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. В порыве обхватываю его руку, и Наиль слегка дергается, но не вырывает руку.

– Мне жаль, Наиль. Подожди, не было? Ты сказал «не было»?

На его лице появляется неуверенная улыбка.

– Я договорился о доставке. И его привезли, я поэтому и приехал сюда, с Лилькой и врачом поговорить. Он готов провести операцию, как только разберется со всем и дождется коллегу, который работал с подобным оборудованием.

– Это же хорошо. Да? – на всякий случай переспрашиваю, заглядывая в лицо Таранова.

– Хорошо. Надеюсь, все пройдет успешно.

Сильнее стискиваю руку бывшего мужа, сама не понимаю, что именно происходит.

– Конечно, нужно всегда верить в самое лучшее, Наиль.

Уж мне ли не знать, каково это – бояться за чью-то жизнь. Таранов проводит костяшкой пальца по моей щеке, и на его лице мелькает искренняя улыбка.

– Спасибо, Мариш, за поддержку.

Щеки вспыхивают под его пристальным взглядом, и я опускаю глаза, а он в ответ только хмыкает.

– А теперь к дочерям.

Убираю несуществующие пылинки с одежды, чтобы не смотреть в сторону Наиля. Он же внимательно взглядом щеку сверлит, отчего я неосознанно ерзаю.

– Да, я маму предупредила, чтобы она не было шокирована нашим появлением.

– Она меня сильно ненавидит?

И я слышу в его голосе какую-то еле уловимую грусть. Качаю головой.

– Она была расстроена из-за нашего расхода. Не ожидала, что мы разведемся. Но сказала, что это наши семейные дела, и как человек ты ей нравился всегда.

Наиль криво усмехается.

– Но она верит, что я тебя предал, да?

Мне нечего на это ответить. Мама на моей стороне в той ситуации была. Она не переубеждала, не вставала на сторону Наиля. Она видела все… как мне было тяжело принимать решение не в пользу сохранения семьи. Они с пап Сашей все рядом со мной проходили.

– Наиль, – вздыхаю, облизываю пересохшие губы, – давай начистоту?

Он бросает на меня быстрый взгляд и кивает.

– Если бы все то же самое обнаружил ты, ты бы не поверил? Не поверил, что у меня другой? Ты едешь в командировку, оттуда ко мне попадают фото. Ты не ночуешь дома, ты врешь про кольцо. А ты наврал, что ты его в кабинете тогда забыл.

– Я не врал…

– Нет, врал. Я видела сообщение от Ирины, что ты забыл кольцо у неё.

Он морщится.

– Я это знаю… но давай просто перестанем это обсуждать. Это осталось там, – взмахиваю рукой, – в нашем прошлом. Сейчас у нас другая жизнь, Наиль.

– И дети, – глухо проговаривает он.

– Да, и дети. Кстати, – разворачиваюсь к нему и оттягиваю ремень безопасности, чтобы не давил на грудь, –Так что там за статья про наших детей?

Он показывает пальцем на бардачок.

– Посмотри, там.

Открываю с опаской, помню, чем в прошлый раз закончилось мое желание достать что-то из бардачка.

Но сейчас на удивление там нет ни помад, ни трусиков, ни резинок. И я даже выдыхаю, слышу в ответ смешок Таранова. Щеки тут же загораются румянцем.

– Нет там ничего, ангел, можешь не переживать.

Достаю журнал и перелистываю. Взгляд цепляется за нашу с девчонками фотку, и я выдыхаю сквозь стиснутые до боли зубы.

– Боже, как? Как они нас нашли?

Хмурюсь. Наиль дергает плечом.

– Понятия не имею, Марин. Мне принесли и ткнули фоткой в нос с претензиями, что я играю с огнем.

– В каком смысле? – непонимающе смотрю на профиль бывшего.

– Что в политику лучше не лезть с такими скелетами в шкафу. Правда, мой пиарщик понятия не имел, что я не знаю про дочерей.

Складываю журнал и прикусываю губу.

– Наиль, я правда собиралась рассказать. Набиралась храбрости.

Он поджимает губы. Тормозим возле магазина, и я поднимаю на Наиля вопросительный взгляд.

– Ну не пойду же я к дочерям с пустыми руками. Пойдем, – кивает на дверь.

– А мне зачем?

Он как-то обреченно зажмуривается.

– Марин, потому что я понятия не имею, что можно купить детям такого возраста. Логично же…

Хочется зарычать от накрывающего меня раздражения от этого его снисходительного тона. Сжимаю кулачки и выхожу следом за ним, не давая ему возможности снова меня зажать на сидении.

– Логично, – передразниваю.

Он протягивает мне руку. Мешкаюсь недолго и все же вкладываю в неё свою ладонь. Меня опаляет его прикосновение. Становится слишком остро от осознания, что я сама… добровольно становлюсь игроком в его игре. Но я помню разговор и его угрозу по поводу дочерей.

И я понимаю, что перетерпеть всю эту мишуру – самое простое решение в данном вопросе. Простое и безболезненное.

И для меня, и для девочек. Не думаю, что им пойдет на пользу, если мы с Наилем будем бодаться насчет них.

– Умная девочка, – Наиль будто все это время присутствует в моих мыслях, – я знал, что ты примешь правильное решение.

Ненадолго сжимаю губы.

– Как будто у меня есть выбор, Наиль.

Он мотает головой.

– И ещё…

Он замолкает, а у меня все тело напрягается от этой его недоговоренности.

– Что? – ослабшим голосом спрашиваю, а у самой по коже пробегает дрожь.

– Я думаю, нам нужно вернуться в наш дом.

Спотыкаюсь, но рука Наиля надежно фиксирует меня и ограждает от падения.

– Что ты имеешь в виду?

Испуганно смотрю в его сторону. Он недовольно поджимает губы, пропускает меня вперед в магазин и проводит рукой по пояснице, вызывая мурашки.

– Когда я с дочерями познакомлюсь поближе, мы переедем в дом, где мы жили, когда были в браке.

Не спрашивает – припечатывает.