15. Подозрения

Тимофей

Дела никогда не переделать. Эту истину я понимаю через три месяца после вступления в должность. Постоянная текучка, бесконечные мелкие внештатные ситуации и полное отсутствие личной жизни.

Когда я понимаю, что мы спим с женой в разных комнатах?

Она частенько засиживается в детской на диванчике. Что-то печатает в ноутбуке. А мне иногда хватает сил лишь дойти до дивана в гостиной и там приземлиться до утра.

Тру лицо, пытаясь понять, что происходит. Детей не вижу. Забыл, когда последний раз занимался любовью с женой.

Все эта работа! Ненавистное перекладывание бумажек. Поставил росчерк, отложил в папочку. Взял следующую.

Плеваться хочется…

Другое дело – расследование мутной истории Градова. Тут Ане нет равных. Вцепилась как бультерьер. И вполне возможно, мой великий однокурсник перейдет к нам на обслуживание.

Прищурившись, смотрю в окно, где в ночи переливаются вывески, и мысленно пытаюсь сосчитать нашу с Аркелиди прибыль. Бессмысленное это занятие – делить шкуру неубитого медведя, но самое то, чтобы отвлечься от коммунальных проблем одного маленького провинциального города…

– Тимофей Сергеевич, можно? – просовывается в кабинет кто-то из канцелярии.

– Да, войдите, – киваю я, прогоняя прочь мысли о дополнительной марже.

И стараюсь скрыть раздражение, когда в кабинет походочкой от бедра вплывает Нина.

Свояченица, чтоб ей!

– А где Светлана Ивановна? – кошусь я недоверчиво. Не люблю, когда ко мне в кабинет входят посторонние.

– Она вышла. Невозможно в приемной круглые сутки торчать, – мимоходом вламывает моего личного дракона Нина.

– Оставили б документы у нее на столе, – словно не замечая выпада, роняю я небрежно.

– Мне несложно, – тянет губы в улыбке Нина. Такой же искусственной, как и она сама. – Приказ на премию подпишите. Бухгалтерия очень просила.

– Ага, давай, – забираю я из рук листок. Быстро пробегаю глазами содержимое документа. Все правильно. Переработки отдела по работе молодежи. Они там на выходных какие-то мероприятия проводили.

– Тима, – настороженно тянет Нина. Наблюдает со стороны, как я ставлю размашистую подпись. И забрав документ, неожиданно усаживается боком на мой рабочий стол. – Неужели ты не видишь? – смотрит с жалостливым укором.

– Что именно? – интересуюсь я холодно.

– У Леры, кажется, кто-то есть, – сообщает она с придыханием. Смотрит в глаза преданно.

Сердце замирает лишь на секунду.

Лера? Бред какой-то!

– И кто же? – усмехаюсь я нехорошо.

– Ну откуда я знаю, – вздыхает она, болтая ногой.

Безупречная нога в таком же безупречном прозрачном чулке. Высокий каблук. Короткая юбка.

Ну все ясно. Пришла меня обольщать. Мне эти выходки давно надоели. Сколько таких телок я выставил из кабинета.

– Когда узнаешь, тогда и приходи, – цежу я холодно. – А теперь свободна…

Нина подскакивает как ужаленная.

– Ты еще пожалеешь, – топает она ногой от бессилия и досады. – Не хотела тебе говорить… Но Лерка твоя с Богданом мутит. Или у вас это в порядке вещей?

Внутри будто съеживается что-то. За грудиной давит от безысходности. Моя Лера и Богдан? Вполне возможно. Они же почти целый день вместе.

– Свободна, – повторяю я резко. Держу лицо, стараясь не показать собственной слабости. – Еще одна такая выходка, уволю на фиг, – бросаю в спину.

И как только дверь захлопывается, устало откидываюсь на спинку кресла.

Закрыв глаза, пытаюсь унять заполонившую душу боль.

Какого хрена?

Наверняка вранье. Но проверить стоит.

– Дан, – звоню я другу. – Заезжай за мной. Я отпустил водителя. А пешком идти неохота.

– Сейчас буду, – жуя откликается Столетов. На заднем фоне слышны голоса. Надин и, кажется, Лерин.

– Что ты делаешь? – интересуюсь я, стараясь унять гадскую суку-ревность.

– Ужинаем. Лера борщ сварила. Ты как раз успеешь…

Вроде бы ничего не значащая фраза. А мне крышу срывает в один момент.

«Столетов окопался в моем доме как хозяин. А я словно гость, забегаю вечерами. Да еще прошу подвезти». – Небольшое сомнение моментально заставляет мозги искать улики.

Умом понимаю, что скорее всего, Нина наврала. Ей хватит злобы и ненависти. Но почему-то я с мазохистским удовольствием продолжаю раскручивать эту версию. Может, всему виной моя собственная привычка проверять каждый факт. Или…

«А Лера тоже изменилась за последние две недели!» – морщусь я, вспоминая холодность жены. Уже никто не прыгает мне на шею при встрече. Не тараторит радостно, рассказывая, как прошел день. В голосе жены теперь сквозит холодное равнодушие… Даже спим в разных постелях!

Беспощадная тоска берет в плен мою душу. Отметает прочь все разумные доводы. Грудь распирает от гнева. А где-то в районе солнечного сплетения скапливает пустота.

Душа болит, как от потери близкого… А от подлой измены больно вдвойне.

Как же я все профукал… Баклан.

Пальцы сжимаются в кулаки. Встав из-за стола, подхожу к окну. Прислоняюсь лбом к холодному стеклу и гляжу размытым взглядом на городскую площадь. Вдали виднеется подсвеченный со всех сторон золотой купол местного храма. Безотчетно нахожу устремленный в небо крест.

И сам до конца не верю в происходящее.

Сунув руки в карманы, раскачиваюсь с пятки на носок. Все пытаюсь представить Леру в объятиях Столетова. Не получается. Один хрен, не могу вообразить чтобы…

«Чтобы что? – стискиваю зубы. – Какого ты повелся на глупые бабьи сплетни?»

На смену тупой ярости приходит здоровая злость.

Ага! Сейчас. Разбежался. Испугали, блин.

Говно-вопрос, когда детективное агентство под задницей. Приставлю к сладкой парочке хвост и все выясню.