16. Неприятный разговор

Никогда еще дорога домой не была такой длинной, а общество Столетова таким тягостным. Умышленно сажусь на заднее сиденье. Так хоть по репе не тресну. Смотрю в окно на сонный провинциальный городишко, возжелавший моего руководства. А я, дурак, поверил, что смогу поднять его на ноги.

Может и подниму. Вот только какой ценой!

Машина медленно скользит по дороге, разметая прочь остатки мелких лужиц. И неожиданно тормозит около нашей школы.

– Выйдем перетрем, – уверенно басит Столетов. – Разговор есть.

– Серьезный? – переспрашиваю я насмешливо.

– Думаю, да.

В душе все переворачивается. Откуда такая серьезность и официоз. Да и о чем нам тайно перетирать у школы?

Распахнув дверцу, выхожу на парковку рядом со спортивной площадкой.

Каждое слово Столетова бьет по нервам. Мне бы отдышаться. Придумать, как действовать дальше. Но видимо судьба-злодейка не оставляет мне шанса. Придется бить. Словом или кулаком. Чем придется!

Ну что ж, братан, ты сам напросился!

Сумрачно вглядываюсь в лицо лучшего друга. Наверняка уже бывшего.

«За что ты так со мной, Дан?» – тяжело вздыхаю и все пытаюсь понять, когда я умудрился проморгать.

Любая связь не начинается внезапно. Люди сперва проявляют интерес. Вместе хихикают. Перебрасываются шуточками. Флиртуют, твою мать. А между Богданом и Лерой ничего этого нет и не было. Всегда чувствовалось напряжение. Мне казалось, эти двое невзлюбили друг друга с первого дня.

А может и вправду, от ненависти до любви один шаг?

– Что случилось? – вглядываюсь я в темную фигуру, чуть подсвеченную блеклым фонарем. Осознаю, что не вижу лица Дана. Мне бы в глаза ему посмотреть. Тогда бы я понял…

– Речь пойдет о Лере, – порывисто выдает Столетов. Знаю я эту его интонацию. Да и его самого как облупленного знаю. Он всегда так говорит, когда вляпался в кучу дерьма, а самому вытащить ж. пу не получается.

– А что с ней? – интересуюсь я спокойно. А внутри все переворачивается от охватившего ужаса. Блин… неужели правда?

Вдохнув поглубже, держу паузу. Пусть Столетов сам говорит. Тут я ему не помощник.

– Что-то странное происходит, бро, – набравшись смелости, выдает Богдан и замечает растерянно: – Даже не знаю, как сказать…

– Ртом, – огрызаюсь я насмешливо.

– Что? – непонимающе смотрит Столетов.

– Говори уже, – роняю я нетерпеливо. – Какого хрена тебе припала моя жена?

– Да не-е, – мотает головой Богдан и добавляет ошалело: – Ты о чем?

– А ты о чем? – спрашиваю резко. – Мне надоело играть в ночи в «Угадай мелодию». Или ты прямо сейчас излагаешь свои претензии к моей жене, или проваливай на фиг. Я и пешком дойду.

– Тима, так я это… – растерянно бьет по ляжкам Богдан и, набравшись смелости, выдает: – Мне кажется, у нее завелся мужик.

– И кто же? – спрашиваю я отстраненно.

– Не знаю, – чешет репу мой старый друг. – Но есть подозрения…

Без сил опускаюсь на лавку рядом с баскетбольной площадкой. Дан, как по команде, садится рядом.

– Рассказывай, – роняю я устало.

– Она какая-то странная в последнее время. Когда сотовый звонит, она выходит…

– И часто звонит? – спрашиваю я, пытаясь загнать Богдана в ловушку. Если он врет, я это сразу пойму. А если нет…

За грудиной давит от оглушающей боли. Все-таки Нина не соврала…

Как же так, Лерочка?! С кем же тебя угораздило? Но если не Богдан, то кто?

– Да в день по нескольку раз, – бодро докладывает Богдан. – Я пытался подслушать, но она сразу переходит на свое сяу-мяу…

– На китайский, что ли? – уточняю я насмешливо. Тут уж точно какая-то фигня. Лера ни с кем не общается с прежней работы. А найти в Шанске мужика, знающего китайский, немыслимая затея. Ерунда какая-то!

– Еще что? – переспрашиваю я чуть насмешливо. Наверняка Столетов пытается увести от себя подозрения.

– В город зачастила, – докладывает уныло Богдан. – Попросила высадить в центре. Сказала, что пойдет к Даше. А я узнавал… Она там даже не появлялась.

– А зачем? – интересуюсь я насмешливо.

– Что зачем? – не понимает Столетов.

– Откуда такое рвение, Дан? За женой моей следишь… Я вроде не просил…

– Да тут и не хочешь, а заметишь. Странная она, Тима. Очень странная… В баню зачем-то ходила. Искала там что-то.

– Нашла? – усмехаюсь криво. Не передать как на душе противно. Аж сатанею от злости!

– Не знаю. Может, колдовала…

– А ты за ней следом пошел? – цежу я, стараясь сдержаться.

– Ну да. Спросил еще, что ей тут надо. А она зыркнула и демонстративно вышла.

– А должна была остаться и спинку потереть?

– Ты сегодня просто невозможный, Фей. Я тебе по дружбе говорю. А ты…

– Она у себя дома. Хозяйка, Дан. Странно, что ты ее допытываешь. И говорить с кем хочет может. И ездить…

– То есть ты в курсе? – напряженно произносит Столетов. – Зря я беспокоюсь?

– Можно сказать и так, – замечаю я ощерившись. И выдавать свои чувства не собираюсь.

Только от отчаяния заорать хочется. Ни фига я не знаю. Даже понятия не имею, с кем Лера общается, к кому ездит и вообще чем живет в мое отсутствие. Явно, не одними детьми у нее заполнен день.

– Тогда едем домой, – пожимает плечами Дан. Выглядит обиженным. Как когда-то в третьем классе, когда Петровская меня угостила шоколадкой, а его нет. И мне пришлось своим ломтиком поделиться.

Вот только Лера моя, и делить ее я ни с кем не намерен.

– А что ты так запаниковал, бро? – спрашиваю я сквозь зубы. – Тебя каким боком моя жена волнует…

– Тима, что-то я не понимаю тебя, – хмуро бросает Богдан, ерзая на лавке. В отсвете фонаря я вижу обескураженное лицо друга. Обиделся Столетов. На мой тон, на мое нежелание реагировать…

– Ты меня в чем-то подозреваешь? – зыркает он воинственно. – Интересно, в чем?

«Давай, скажи! – подначивает мелкий пакостник засевший в душе. – Обвини его во всех грехах! Одна фраза – и вашей дружбе кранты».

«Нет, он не мог! И Лера не могла», – сам себе мысленно даю отрезвляющего пинка.

– Объясни мне, Фей. – В голосе друга сквозит плохо скрываемая угроза.

– Это моя жена и мои с ней отношения. Сказал – молодец. Но Дан, я сам разберусь. Понял?

– Ясен пень, – вздыхает Столетов. – Хотел как лучше…

– А получилось, как всегда, – умерив злость, усмехаюсь я скупо. И хлопнув друга по плечу, предлагаю примирительно: – Ладно. Поехали домой. Жахнем вискаря. Что-то день сегодня тяжелый…