20. До последнего вздоха

Лера

– Лера, у нас корпоратив в следующую пятницу. Приезжай, а? – тараторит в трубку Светлана. – Заодно и с народом познакомишься…

– Я невыездная, – отшучиваюсь я, не задумываясь.

Да и куда мне ехать! С двойней-то!

– Если передумаешь, мы всегда рады, – роняет печально Света Годарова и потом всю неделю донимает меня вопросами.

Ну что ты решила, Лера?!

Да ничего! Что я могу решить?

Муж у меня человек занятой. Ему не до наших проблем. Подгузники, кашки, пюрешки… Он выше этих мелочей. А Надежда одна с двумя не справится. Тут и думать нечего!

– О чем разговор? – спрашивает она мимоходом. Мы завтракаем во дворе. Девчонки спят в тени раскидистой груши. Красота!

– Надоели с корпоративом этим, – отмахиваюсь я недовольно.

– А почему нет? – Надя зачерпывает варенье в фарфоровой розетке и аккуратно отправляет в рот. Смотрит на меня с любопытством. – Ты себя в Морозовском доме похоронить решила? Если приглашают, иди! Потом не позовут. Прослывешь в коллективе вороной. А тебе еще там работать…

– А дети? – охаю я. Даже чашку отодвигаю в сторону.

– Да справлюсь как-нибудь. И бабуля поможет. Езжай, Лера!

А что, так можно было?

В голове молотками стучат разные мысли.

Что я надену? Что скажу Тимофею? Как доберусь в соседний город?

– Вообще не проблема, – морщится Надежда. Смотрит на меня со смесью жалости и сожаления. – Вызовешь такси, доедешь до центра. Купишь там себе красивое платье и сделаешь прическу.

– Что?

– Время пошло, говорю, – грубовато откликается нянька.

И с меня будто спадает морок. Я – самодостаточный человек. Мать двоих детей. И главный переводчик в известном холдинге. Даже со своей зарплаты, которую я тщательно откладываю на первый взнос, я могу выделить деньги на скромный наряд. И маникюр с укладкой позволить могу.

– Так, – берет дело в свои руки Надежда. – Сейчас с мастерами договоримся, – бурчит она, листая в телефоне контакты.

А я растерянно думаю. Надо бы предупредить мужа.

«А он меня много предупреждает? – хмыкаю я мысленно. – Обойдется. К тому же я успею вернуться раньше. Два часика посижу и обратно… Лишь бы Богдан не настучал».

– Я машину на ТО погоню. Калитку заприте и никого не пускайте, – командует мой главный надзиратель.

– Езжай уже, – отмахивается от Столетова Надежда и добавляет еле слышно: – Придурок, блин…

И как только верный Морозовский пес выезжает со двора, мы с Надеждой радостно взвизгиваем. Обнимаемся и начинаем готовиться.

Страх отступает постепенно.

«Мне можно. Да», – повторяю я как мантру.

«Можно!» – вопит внутренний голос, разгоняя последние остатки сомнения.

«Можно!» – отбивают ритм ноги, бегущие вверх по деревянным ступеням.

«Можно!» – влетев в спальню, смеясь, падаю на кровать.

Голова кружится от охватившего куража. Центр внимания сразу переключается на приятные женские хлопоты. Платьюшко. Ноготочки.

Подскочив с постели, быстренько переодеваюсь. Джинсы, рубашка. В болоньевый шоппер закидываю телефон и кошелек.

И только в магазине на кассе понимаю, что забыла предупредить Тимофея. На автомате достаю из бокового кармашка карту известного банка. Муж мне ее вручил почти сразу после выписки из роддома.

– Если что-то понадобится, трать.

Осторожно провожу подушечкой пальца по выпуклым платиновым буквам. Тимофей Сергеевич Морозов. А значит и оповещение о покупке придет ему.

«Муж увидит. Перезвонит», – думаю я, прикладывая кусочек пластика к терминалу.

Оплата проходит мгновенно. Но никакой реакции не следует. Ни звонка, ни эсэмэски.

«Занят, наверное. Увидит и позвонит», – успокаиваю я саму себя. Покупаю дорогую бижутерию, сумочку, туфли. И оглядываюсь по сторонам.

Что бы еще купить? Взгляд останавливается на бутике с мраморными колоннами. Внутри сверкают хрустальные светильники, а на входе стоит неприветливого вида охранник. Даже заходить страшно.

Нет! Мне денег, конечно, хватит. А вот смелости нет!

На минутку торможу около витрины. Заглядываюсь на красивое платье в пол. По тонкой сетке вытканы цветы и бабочки. Мне бы пошло такое.

Может, зайти купить?

«Зачем? – обрываю собственные фантазии. – Ты уже купила платье на сегодняшний вечер. Морозов все равно не оценит и не откликнется. Занят он. Совещается. Или с Анечкой Аркелиди зависает где-нибудь в отеле».

Сразу становится не по себе. По телу бегут мурашки, руки становятся холодными. А лоб покрывается испариной.

Ужасно обидно!

В большом торговом центре суета. В кафешках обжимаются парочки, а солидные мужики, обвешанные пакетами, терпеливо ждут своих жен. Только я одна маюсь как неприкаянная.

Согласна, может и не права. Тимофей занят на работе. Но за пять месяцев, что мы живем вместе, он ни разу не предложил съездить куда-нибудь вместе. Даже в этот дурацкий торговый центр.

Не нужна я ему. Дело только в детях.

Стискиваю зубы. Опускаю глаза. И сейчас молчит, зараза! Где он? С кем? Ничего не знаю.

Горло перехватывает спазм. Только бы не разреветься.

– Вам плохо? – слышится рядом взволнованный девичий голос.

– Нет, все в порядке, – улыбаюсь я натянуто. – Просто здесь очень душно, и пить хочется.

– Так вот же кафе, – взмахивает рукой миловидная девчонка в белой майке с логотипом. – Заходите! У нас очень вкусный кофе. И морсы есть!

– Спасибо, – делаю я шаг в просторное светлое помещение. Плюхаюсь на первый попавшийся диванчик. Перевожу дух.

– Что вам принести? – спрашивает меня улыбчивый официант.

– Облепиховый чай и эклер, – выдаю я, косясь на листовку с предложением дня. И как только официант уходит, лезу за телефоном.

В салоне меня ждут через час. Там можно будет и переодеться. Мельком гляжу на оповещения. Штук пять от Нади. Парочка от мамы. И ни одного от мужа.

«Я для себя все решила, – мысленно заявляю я темному экрану телефона. – Работаю. Откладываю деньги на квартиру. А после Нового года подаю на развод. Пусть Морозов и дальше шарахается со своей Аркилиди».

А когда поздно вечером на площадку «Массимо» выходит Тимофей, сердце пропускает удар. Аж мурашки бегут по спине. Таким Морозова мне видеть не доводилось. В порванной испачканной рубашке, с взлохмаченными волосами и синяком на скуле, он по меньшей мере выглядит бродягой. Если бы не взгляд. Свирепый и жадный.

– Кто это? – охает Светлана Годарова.

– Мой муж, – признаюсь я, подрываясь с места. Во все глаза смотрю на приближающегося Морозова.

И неожиданно понимаю, что люблю его. Всякого. Светского и галантного, властного и совершенно дикого. Люблю и всегда буду любить. До последнего вздоха.