21. Ночные признания

Тимофей

– Все в порядке, мужики! – протягиваю я права ребятам из вневедомственной охраны. – Приехал. Отвлекли. Сразу кнопку забыл нажать.

Пацаны улыбаются. Наверняка по моей довольной роже считали, кто меня отвлек.

– Ничего, бывает, – бухтит старший.

Достаю из кармана три тысячных купюры.

– Штраф за мою забывчивость, – улыбаюсь во все тридцать два.

Пацаны робко забирают деньги, а я готов весь мир озолотить. Хорошо-то как!

Наскоро прощаюсь с парнями. Все-таки хорошие люди! И зайдя в квартиру, лениво смотрю на свое отражение в высоком зеркале в резной золоченой раме. Рядом на полу валяются немые свидетели полной капитуляции. Сумка, шелковый нарядный комплект, подвергшийся основному натиску, и белые стринги. Маленькая кружевная тряпица заводит не на шутку. Простая, наивная, вполне в духе Леры. Но меня пробивает до печенок. Желание вновь бурлит в крови. Сердце заходится в предвкушении.

Рука тянется к кружевному лоскутку. Торможу в последний момент.

Фетишист хренов! Там Лера в ванной. А я тут над ее бельем медитирую.

Одним движением хватаю все Лерины вещи. Сваливаю горой в кресло, стоящее в прихожей. Все остальное потом. Крышу сносит, и я знаю только один способ вернуть ее на место.

Вновь прижать жену. Почувствовать ее запах, ощутить биение сердца, скачущего в унисон с моим. Стать одним целым и взмыть к звездам. Одновременно оторваться от грешной земли, а потом рухнуть в изнеможении на белые простыни.

По дороге к ванной яростно стягиваю с себя рубашку. Расстегивать пуговицы нет ни сил, ни времени. Рубашка летит куда-то в сторону. А за ней следом отправляются брюки.

Ванная комната встречает меня клубами пара и песней «Соло итальяно», несущейся из динамиков. Подхожу к душевой кабине и охреневаю от увиденного.

Моя жена танцует, закрыв глаза. Крупные капли африканского душа стекают по лицу и груди. Сливаясь в единое целое, бегут по плоскому животу, устремляясь вниз. Красиво. Безумно сексуально и заводит с пол-оборота.

Вот только это шоу для одного. И я не уверен, что предполагается зритель. Замираю около распахнутой двери. Слова застревают в горле, а Малыш уже давно в боевой стойке.

Прислонившись к мраморной стене, беззастенчиво пялюсь на жену. Тело призывно изгибается, руки подняты вверх, а приподнявшаяся грудь колышется в такт мелодии.

Будто зачарованный, делаю шаг под воду. Прижимаю девчонку к себе. Малыш тут же упирается в плоский животик, а руки обвивают талию.

– Тима, – выдыхает жена. – А я тут купаюсь…

– Вижу, – ухмыляюсь я довольно. – Потанцуем, красотка, – добавляю хрипло. – Я соскучился…

– За пять минут?

– Это была целая вечность без тебя…

– Правда?

Маленькая ступня скользит по моей ноге, подбирается к ляжке.

Этой пытки я точно не выдержу.

Подхватив жену под бедра, прижимаю к стене.

– Давай потанцуем, Лерочка, – рычу я, мало что соображая.

И тут же ощущаю, как высокая упругая грудь вминается в мою, как ноги обвивают чресла, а руки – шею.

Одной ладонью поддерживаю Леру за попу, а другую – упираю в стену.

Сосредоточившись на толчках, снова выпадаю из реальности. Жена постанывает, выгибается в моих объятиях. Царапает плечи и спину.

– Вместе, Лера… Вместе, – хрипло выдыхаю я в последний момент.

Оказавшись в постели, укладываю жену себе на грудь.

– А теперь спать, – командую я сонно.

«А поговорить?» – слабо интересуется здравый смысл, прежде чем снова пропасть.

«Потом. Все потом», – отмахиваюсь я, нежно целуя жену. И сжав в пятерне упругую Лерину ягодицу, вырубаюсь окончательно.

А среди ночи просыпаюсь в пустой кровати. В первый момент не понимаю, почему нахожусь в берлоге на Гвардейской. А Лера? Дети?

Лера! Ушла она, что ли?

Толком не проснувшись, скатываюсь с постели. Заглядываю в полутемную ванную и сортир.

Нет ее!

«Неужели ушла?» – шарахает по шарам.

«Фигушки, – отмахиваюсь я мысленно. – В квартире установлен «умный дом», он никого не выпустит без моего ведома».

«Где ты, жена?» – протираю спросонья глаза. Как сомнамбула перехожу из комнаты в комнату и натыкаюсь на Леру на кухне.

В шелковой рубашке жена стоит у окна и, обхватив себя руками, смотрит на ночной город. Панорама еще та. Я за вид отдельно приплачивал. Весь центр как на ладони. Театр, храмы и набережная.

Но сейчас меня красоты родного края волнуют меньше всего. Прищурившись, кошусь на силуэт, застывший в окошке. Прямая спина и гордо вздернутая голова заставляют насторожиться.

«Твою мать, и что теперь не так?» – мысленно задаюсь я вопросом. А вслух зову обалдело:

– Лер, ты чего тут в темноте делаешь?

– Ничего, – повернувшись, передергивает она плечами. В глазах стоят слезы, а губы тонкой полоской съезжают вниз.

Что за фигня происходит? Нормально ж все было!

– Ты чего? – делаю я шаг вперед. Прижав к себе, легонько приподнимаю большим пальцем подбородок. – По какому поводу слезы?

– Нам нужно развестись, – выдыхает Лера. Утыкается носом мне в грудь. И ревет белугой.

– Это еще почему? – рычу я ошарашенно. – Что я сделал не так?

– Ничего, – всхлипывает она печально. – Ты хороший. Очень.

– Тогда в чем дело? – свирепею я потихонечку.

– Мы тебе не подходим… То есть я… Тебе жена другая нужна…

– Так, – свободной рукой тру я лицо. – Кто это тебя надоумил? Или сама такая умная порешала?

– Тима, – поднимает она на меня глаза полные слез. – Мы совершенно разные. Тебе жена нужна другая. Как Аня Аркелиди…

– Да я вроде тебя выбрал, – цежу я изумленно и добавляю с сомнением в голосе: – Или у тебя кто-то другой есть? Так и скажи.

– У меня никого нет! – задыхается от возмущения Лера. И тут же кидается в бой. – А у тебя, Тимофей?

– Только ты, – пожимаю я плечами. Ответ и так понятен. – Я не сторонник по койкам прыгать.

– Правда? – охает изумленно жена и повторяет, будто не веря: – Это правда, Тима?

– Ну да, – бурчу я непонимающе. И тут до меня доходит. Если мне Нина нашептала гадостей, то Лере и подавно.

– Так, любовь моя, давай оденемся и поговорим. Мне надоело ребусы разгадывать, – роняю я порывисто. Сейчас бы сдержаться и не наорать. Иначе жена уйдет, а мне как быть без нее?

– Ты меня правда любишь? – снова переспрашивает Лера. Вот же непонятливая зараза.

– Конечно, – заявляю я уверенно. – Иначе б не женился на тебе…

– Я думала, ради дочек…

– Обалденная логика, дорогая. – Обхватив за плечи, прижимаю Леру к себе. Рука по инерции перемещается на затылок. Целую припухшие губы. Ласково и нежно, а затем не сдерживаясь, терзаю требовательно. Словно ставлю невидимые печати. Лера стонет, выгибается, но руки ложатся мне на плечи. Потом обвивают шею.

Даже отвечает, зараза маленькая…

– Я. Люблю. Тебя, – выдыхаю я, когда поцелуй заканчивается. Окидываю нарочито строгим взглядом. – Если больше вопросов нет, пойдем спать. А если есть… выпорю.

Подхватив жену на руки, тащу в спальню. И улыбаюсь довольно.

Я люблю вас, Валерия Васильевна. Всем сердцем люблю…

Факт. Но для самого откровение.