34. Сайга в деле

Тимофей

По дороге на работу устало прикрываю глаза. Ехать в мэрию совершенно не хочется. Может, завести себе такую традицию. Каждый день приезжать на обед? А после любить Леру?

Хороший план! Грех не воспользоваться.

Стараясь настроится на рабочий лад, открываю планнинг в телефоне.

Кажется, до конца рабочего дня никаких совещаний не запланировано. Действительно, счастливый день!

От губера отмахался, с семьей время провел. И Столетов очнулся.

Счастье.

– Поворачивай к больнице, Николай Михалыч, – прошу я водителя. – Заедем, пострадавших на пожаре проведаем.

– Так не запланировано же, – удивляется Михалыч и настороженно смотрит на меня в зеркало заднего вида.

Взгляд цепкий. Колючий. Неприятный тип. Но работу свою выполняет безукоризненно. Даже повода придраться нет, а уволить тем более.

– Вот и хорошо, – усмехаюсь я примирительно. – Самый повод нагрянуть, когда не ждут.

И как только авто, приписанное к администрации города, тормозит около крыльца, цепляю на лицо самую официальную маску и быстро выхожу из машины.

– Тимофей Сергеевич, – улыбаясь, спешит навстречу кто-то из администраторов. – Что же вы нас не предупредили?

– О чем? – роняю я на ходу.

– Ну как же… как же… – лепечет девица и вроде бы улыбается, но в глазах уже плещется паника.

Что же тут у вас происходит, братцы-кролики?

Ладно… Мне особо не интересно. Свои бы проблемы разгрести. Понять, как к комбинатским попали наши фотки с корпоратива. Чтоб мне сдохнуть, если не они стоят за нападением на Богдана и за оголтелой компанией.

– Тимофей… Сергеевич, – спешит по коридору сухонький старичок – главный врач. И мне неожиданно становится жутко неудобно. Потревожил пожилого человека. А он, между прочим, моего отца лечил.

– Да вот, заехал проведать потерпевших, – замечаю я успокаивающе и улыбаюсь вежливо. Всем своим видом даю понять, что не проверяющий из Минздрава.

– А-а, понял, – кивает главный врач. А я силюсь вспомнить его имя-отчество.

Алексей Андреевич, кажется.

Администратор куда-то исчезает под строгим взглядом руководителя.

– Ты по палатам хочешь пройтись? – поднимает на меня усталый взгляд доктор.

– Нет, – мотаю я головой. – Вашего рассказа будет достаточно. Только одного больного хочу навестить лично.

– Столетова? – хитро усмехается доктор.

– Как вы догадались, Алексей Андреевич, – усмехаюсь я весело. – Все-таки мой боец…

– Ничего не меняется, правда, Тима? – давит меня пристальным взглядом доктор.

– Друзья – они навсегда, – роняю я коротко, но веско.

– Да знаю я, – усмехается доктор. – Торганов тут как на работу каждый день бегает. И вроде сейчас тоже у него.

– Значит, чипчик сработал, – отшучиваюсь я мимоходом и бросаю отрывисто: – А с остальными пострадавшими какая ситуация?

Доктор морщится насуплено. Трет одну об другую руки и заявляет ворчливо:

– Иди к своему Богдану. А я пока зав. ожоговым отделением позову. Пусть тебе доложит.

– Хорошо, – киваю я доктору и быстро иду по знакомому коридору. И словно снова встают перед глазами почерневшая от горя мама и отец на каталке.

Реанимация, гребаные поросята!

Взгляд упирается в новенький гладкий линолеум, постеленный, вероятно, не так давно. И то счастье! А то у меня от прежнего драного покрытия в «елочку» давно рвотный рефлекс выработался. Сколько часов я тут сидел? Вот на этой самой лавке. Она-то точно тут была и никуда не делась.

Антивандальная конструкция.

И санитарки те же. Одна уже стоит у дверей. Караулит.

– Тимофей Сергеевич, – распахивает она белую створку. – Алексей Андреевич нас предупредил.

– Я неофициально, – объясняю я, проходя в узкий проем. – Куда идти? – осматриваюсь по сторонам. Тут нет палат. Несколько больших залов. В каждом из которых снуют шустрые медсестры.

– Сюда, пожалуйста, – проскакивает вперед санитарка. И резво спешит вдаль коридора. Шагаю за ней, стараясь не глядеть по сторонам. Белые стены, такой же потолок и каталки у стены. Я был здесь и запомнил каждый миллиметр пространства. Обычно сюда пускают только родственников. Но моему мэрству сделали исключение.

– Здесь Богдан Васильевич, – машет санитарка вглубь какого-то проема. И отступает в сторону.

«Только не это!» – екает в груди. И даже сердце пропускает удар. Папа лежал именно тут. И мы с мамой приходили к нему.

– Привет! – отметая прочь горестные воспоминания, улыбаюсь я знакомым мордам. Оглядываю комнату и пустующие напротив кровати и добавляю с насмешкой: – Я смотрю, ты тут хорошо устроился. Медсестрички молоденькие, жаркие докторицы…

– И этого придурка назначили мэром, – закатывает глаза Столетов. Бледный, с заросшими щетиной щеками, а туда же. В каждую бочку!

– Не каждого жителя Шанска навещает глава муниципального образования, – подняв к верху указательный палец, замечаю я Столетову и, усевшись на хлипкий стульчик, добавляю ехидно: – Гордись.

– Фей, когда меня выпустят из этой богадельни? – рычит Богдан и неожиданно переходит в наступление. – И где Аня? Она знает…

Вот как сказать, блин? И почему именно я? Всегда…

– Тима, у меня уже терпения нет, – жалуется сидящий рядом Витя Торганов. – Ну ты сам с этим дебилом разберись. Только выкарабкался, а уже свои порядки устанавливает. Медсестер строит, требует обратно свою одежду. А у самого лейкоциты низкие… и УЗИ как у покойника.

– Да ну? – негодующе бухтит Богдан. А я улыбаюсь во все тридцать два. Хорошо вот так сидеть, слушать перепалку друзей и никуда не спешить.

– Что-нибудь нужно? – строго спрашиваю я разбушевавшегося пациента.

– Узнай, что там с Аней, бро? – просит меня страдальческим голосом Столетов. – Обиделась на меня. Трубку не берет. А мне тут подыхай от неизвестности. Беременная она. Уже три месяца. Мало ли что в голову взбредет…

Торганов что-то объясняет про гормоны и неустойчивую нервную систему на ранних сроках беременности.

А я сжимаю зубы до тихого скрежета. Мне бы сейчас не заорать и не накостылять Богдану по шее. С какого лешего молчал? Знай я неделю назад, хрен бы Аркелиди куда уехала. А так…

На ходу подбирая слова, пытаюсь ответить уклончиво. Но ничего не выходит.

Теряю профессиональные навыки, ядрен-батон! А мне еще два года трубить на этих гадских галерах. И тут же вспоминаю, зачем пришел, собственно.

– Ты хоть нападавшего видел? Опознать сможешь? – интересуюсь я, особо не надеясь на ответ.

– Естественно, – хмурится Столетов. – Это с комбината мужик. Личный охранник Копылова. Он нас с тобой перепутал. Окликнул меня «Морозов!», а когда я обернулся, напал.

– Я так и подозревал, – морщит лоб Торганов. – Какого ты разворошил этот тухлятник, Тима?

– Из-за Леры, – заявляю я упрямо. Вижу ухмылки друзей. Но не реагирую. Со временем они поймут, что она для меня значит. Или отколятся. Третьего не дано.

– Пойду, – замечаю я устало. – Служба государева не ждет… Сами знаете.

В ладони дребезжит сотовый, поставленный на виброрежим. А на экране высвечивается смешная фотка. Лера купает детей. И все три мои любимые женщины весело смотрят в кадр. Да и у меня каждый раз случается приступ умиления.

– Все. Пока, – быстрым шагом устремляюсь я к двери. Пока буду идти к кабинету главного, поболтаю с Лерой.

Мои разговоры с женой точно не для чужих ушей.

– Тима, погоди, – окликает меня Богдан.

Киваю, останавливаясь около выхода.

– Ты соскучилась? – спрашиваю я улыбаясь. А сам лениво вспоминаю, как полчаса назад жена стонала и царапалась подо мной. Грудь распирает от радости, а спина до сих пор саднит!

Но довольная истома пропадает мигом, как только в трубке раздается взволнованный голос.

– Тима! Тимочка! На нас напали! – кричит в трубку Лера. А у меня волосы поднимаются на затылке.

От гнева, бешенства и белой ярости.

– Кто напал? Погоди! – пытаюсь я получить внятный ответ. Но слышу, как в трубке булькает что-то, и Лера охает приглушенно. – О господи! Они убили охранника и Байка. Только что. На моих глазах.

– Запри дверь. Я сейчас буду! – рявкаю я в трубку.

Краем глаза вижу, как Торганов кому-то поспешно звонит. И к своей трубке, лежащей на тумбочке, тянется Столетов.

– Мы заперлись. Ставни опустили. Ты только код от длинного сейфа скажи! – тараторит в трубку Лера. – Я их задержу!

– Пять-четыре-ноль-девять, – диктую я на автомате. И только сейчас понимаю, что намерена сделать жена.

Достать ружье!

– «Сайгу» бери! Знаешь, как пользоваться?

– Да. Буду целиться в живот. Только ты поскорее, Тима. Их много. А я тут одна. Надя с детьми наверху.

Витя, словно ветряная мельница, машет руками. Тяжело поднимается с постели Богдан.

Гляжу на них, как будто смотрю кино на замедленной скорости.

– Богдан, ты остаешься, – рычу я на ходу.

– Я в СОБР пацанам позвонил. Уже едут, – докладывает тот.

– А я полкану, – коротко роняет Витя.

– Спасибо. Дальше я сам, – киваю я друзьям, опрометью несясь к двери. Мыслями я уже не здесь. А там. С Лерой. Времени мало. Счет идет на минуты.