39. Плохой сон

Лера

После волшебной таблетки Тимофея я неожиданно оказываюсь в доме своего детства. Именно здесь я всем сердцем чувствовала любовь. Безмерную, многократную.

Поднимаюсь по рассохшимся от времени деревянным ступенькам. Осторожно вхожу на кухню. И радостно бросаюсь к бабушке. Она постарела с годами. Стала грузной. Но глаза так и лучатся любовью и радостью. Она застывает на месте, охая от изумления. А потом кидается навстречу.

– Валечка, моя дорогая! Наконец-то дождались тебя!

Плачет, прижимая к груди. И утерев слезы пухлой ладошкой, заглядывает в комнаты.

– Иван! Ты только глянь, кто к нам приехал!

Через всю комнату топочет дед. Все такой же! В валенках и стеганом жилете. Бородатый и насупленный. Вечно хмурое лицо озаряется улыбкой. И дедушка, подступив почти вплотную, сжимает меня в медвежьих объятиях.

– Валюха, какая же ты красивая стала! – хлопает по спине огромной лапищей и добавляет ворчливо: – Ну ты вовремя. Я тут уже помирать без тебя собрался.

– С ума сошел! – машет на него полотенцем бабушка. Хлопочет, доставая из холодильника кастрюльки. Что-то разогревает.

– Да моя же ты милая, – утирает она слезы радости.

И я реву как белуга.

– Бабуль, а где же твои коклюшки? – изумленно гляжу я на пустой подоконник.

– Так глаза уже не те, Валечка! – вздыхает бабуля и все норовит меня приобнять. – Как ты поживаешь, детка? – спрашивает в нетерпении.

Я взахлеб рассказываю о Тимофее и близнецах.

– Мы к вам все вместе приедем!

И просыпаюсь в ужасе. Приедем? Куда?

Они же умерли давно. И дед, и бабушка.

О божечки! Это означает, что и мы все умрем. Добьют нас враги Тимофея.

Устало сажусь на постели. Обхватив руками коленки, реву от беспросветной тоски.

Мы все умрем. Нет! Я не хочу! Нужно уехать из этого Шанска куда подальше. Сбежать! Только так можно спасти мужа и дочек. Плюнуть на эти должности высокие и мою работу. В Москву, в Питер… В любой крупный город, где можно затеряться.

– Лер, ты чего? – раздается рядом сонный голос Тимофея. Муж садится. Морщась, трет лицо. – Ты чего, Лер? – повторяет насуплено.

– Тима, Тимочка! – кидаюсь я к нему на грудь. Реву, растирая по лицу слезы. – Давай уедем отсюда. Пожалуйста! Иначе нас убьют! Понимаешь?

– Ну-ну-ну, – принимает меня в объятия Морозов. Качает, словно маленькую. Целует в лоб, в висок. Гладит по голове.

– Нас убьют, Тима, – повторяю я обреченно.

– Эти Витины таблы ни хрена не действуют. Фигня какая-то, – замечает недовольно муж и неожиданно догадавшись, смотрит строго. – Или тебе сон приснился?

– Сон! – сознаюсь я, выдыхая. – Дедушка с бабушкой пришли. Они умерли давно. А я пообещала с семьей к ним приехать.

– Ерунда, – убирает волосы с моего лица Тимофей. – Покойники к дождю снятся. Так моя мама всегда говорила.

Вздыхаю грустно. И снова будто наяву вижу бабушку и дедушку. Не хотят меня отпускать.

– Расскажи мне о них, – ласково просит муж.

– Они в деревне живут. То есть, жили, – поправляюсь я поспешно. – Бабушка на коклюшках кружева плела, а дед – охотник у меня. Знаешь, какой классный! А у бабушки какой-то известный дизайнер кружева выкупал.

– А ты с родителями к ним ездила? – прижимает меня к груди Морозов.

– Наверное, – пожимаю я плечами. – Папа меня как-то забирал на машине. Но это было в последний раз. Больше меня туда не отвозили. Они умерли. Я тогда долго плакала.

– А на похороны кто-нибудь ездил? – пытливо интересуется муж. Заговаривает меня старыми воспоминаниями. Хочет, чтобы я успокоилась. А завтра скажет как ни в чем не бывало: «Ну куда нам ехать, Лер?»

– Вот хоть убей, не помню! – выдыхаю я в отчаянии. – Я же тогда совсем маленькая была. Лет пять, наверное…

– Ну не скажи, – улыбается Тимофей. – Я все лет с двух помню. Конечно, не Лев Толстой, который помнил собственные крестины. Но все-таки.

– Куда мне до тебя, – всхлипываю я печально. Но крепкие объятия мужа действуют лучше любого успокоительного.

– Байка Витя вытащил с того света, – тихонько шепчет мне на ухо муж. – Зашил, наколол обезболом. Дрыхнет наш пес, Лерочка. Боевой он у нас оказался.

– А Андрей Алексеевич? – спрашиваю, боясь услышать ответ.

– Увы, – горестно вздыхает муж. – Семье поможем, конечно. Но человека не вернешь. Твари, я им устрою, – сжав кулак, цедит сквозь зубы.

– Почему на нас напали? – лепечу я еле слышно.

– Честно говоря, не знаю, – вздыхает Тимофей. – Но разберусь обязательно. Найдем заказчика, не переживай. Завтра к нам новая охрана заступает. Не спорь, пожалуйста… – добавляет устало.

– Не буду, – всхлипываю я горестно и тут же приподнимаю голову. – А как же Надя?

– Будет с нами, если захочет, – отрезает муж. И я вижу, как на красивое лицо Морозова набегает мрачная тень.

– Тима, – шепчу я, охватив крепкий торс обеими руками. – Нужна огласка. Тогда точно к нам больше никто не сунется. Давай устроим пресс-конференцию. Расскажем, как подверглись нападению. Ты же все-таки мэр. Лицо власти.

– А это идея, малыш, – улыбаясь, чмокает муж меня в лоб. – Спи давай. А я порешаю. Может и устроим прессуху. Пригласим журналистов из области. Я выступлю с речью.

– А я?

– А ты отдыхай пока. Завтра будет сложный день. Опять будут работать дознаватели, снимать показания.

– Боюсь спать, – признаюсь я честно.

– Почему? – строго смотрит на меня муж.

– А вдруг покойники за мной приходили…

– Лера, – резко окликает меня муж. – Ну что за чушь? Засыпай. Я буду рядом и никому тебя не отдам.

– Честно-честно? – улыбаюсь я сквозь слезы.

– Ну конечно! – чуть снисходительно бросает муж, вытирая мои щеки. – Давай спать, – тянет меня на подушку, не выпуская из кольца мускулистых рук.

Закрываю глаза, распластавшись на накачанной в меру мужской груди. Инстинктивно подстраиваюсь под дыхание Тимофея. Дышу с ним в унисон. Словно становлюсь с мужем единым целым. Может, это и есть любовь, ради которой и стоит жить?