38. Что я упускаю?

Тимофей

В мое отсутствие дом живет своей жизнью. Богдан валяется на диване в кухне. А Витя набирает в шприц какое-то лекарство.

«Вот так вытащил человека из реанимации, теперь сам его лечи», – думаю я не без доли злорадства.

– Может, его в больницу вернуть? – киваю я на Столетова, выходя на кухню.

– На УЗИ, конечно, свозить надо, – не поворачиваясь, соглашается Торганов. – Но кажется, органы не повреждены…

– У Столетова? – обалдело уточняю я, глядя на улыбающегося Богдана. Ну балбес!

– У Байка, – коротко роняет Витя. И подойдя ближе, я замечаю вытянувшегося на подстилке пса.

– Живучий, зараза, – радостно улыбается Торганов. – Я его подшил немного. Будет бегать как новенький.

– Спасибо, бро. Байк – член семьи, – прижимаюсь я лбом к плечу друга. – Вот Лера обрадуется.

– Как она? – интересуется Витя, косясь на меня вполоборота.

– Дал таблетку. Проспит до утра, – вздыхаю я тяжко.

– Удалось хоть узнать, кто стоит за нападением? – подает с дивана голос Богдан.

– Обещали позвонить, когда клиенты расколются, – поднимаю я глаза к небу. Хотя я и так понимаю, с кем имею дело.

– Думаешь, комбинат? – резко роняет Тор. И наклонившись к моему псу, берет за холку. А затем, вколов иглу под основание, аккуратно вводит лекарство.

Вот хороший мужик Витя Торганов. Обалденный друг и доктор от бога. Только к Наде относится как к собственной вещи. Даже не поинтересовался, где она. Ясно, что все в порядке. Но все-таки!

И эта коза Щербинина! Обиделась она! Уезжает! Я тебе уеду, красавица. В отпуск отправлю на месяц и все.

В кармане тренькает сотовый. Неужели Сарычев так быстро отдуплился. Но на экране высвечивается лишь «М.Анквист». Интересно, а Маргарите я сейчас зачем понадобился?

– Да, слушаю, – роняю я устало. Отбить звонок этой дамы я пока не имею право.

– Тимофей Сергеевич, – встревоженно тянет Маргарита. – Я тут узнала, что на вашу семью напали… Хочу предложить помощь. Мы работаем с очень надежным охранным агентством. Оно никак не связано с моим братом. Там можно подобрать отличных профессионалов среди женщин. И приставить к Валечке и детям.

Собственно, я так и собирался сделать. Но принять помощь от Анквистов…

А какого фига раздумываю, спрашивается? Мне надо именно сейчас обезопасить семью. Кто напал пока неизвестно, хотя Копыловские уши торчат за версту. Но охрана нужна срочно.

– Когда они смогут приступить к работе? – спрашиваю я на выдохе, будто сдаюсь.

– Да хоть завтра, – уверенно заявляет Маргарита. – Если вы согласны, я дам ваш контакт директору компании. Очень серьезный человек. Раньше в «Секире» служил…

– Хорошо. Жду, – замечаю я довольно.

Одной проблемой меньше, как говорил Форест Гамп.

– Ты есть будешь что-нибудь? – роняет вскользь Витя.

– Кусок в горло не лезет, – мотаю я головой. – Но ты поешь, – киваю на холодильник.

А сам опускаюсь на стул рядом со Столетовым. Что-то я упускаю, блин. Вот только не могу ухватить мысль за скользкий хвост.

– Мне же Надю надо сменить, – спохватившись, ударяю я ладонью себя по лбу. – Сейчас я к вам девчонок принесу. Устроим вечеринку.

– Как-то я иначе представлял вечеринку с девочками, – криво усмехается Торганов, доставая из холодильника кастрюлю борща. – Тима, я и на тебя согрею. Поесть надо. А этому обормоту что дать? – смотрит тревожно на Столетова. – Специалист наш по связям с СОБРом.

– Зато успели, – выдыхаю я, направляясь к лестнице.

По пути в детскую заглядываю в нашу спальню. Лера спит, свернувшись калачиком. И всхлипывает даже во сне.

– Тише, тише, милая, – усевшись рядом, целую я ее в висок.

– Тима, они убили Байка и охранника, – выдыхает она, как несколько часов назад наяву.

– Байк жив, – избегая печальных подробностей, шепчу я, целуя жену. – Ты проснешься, и он поправится.

Лера улыбается во сне. И повернувшись на другой бок, засыпает спокойно. Даже дыхание становится ровным.

А я, войдя в детскую, улыбаюсь дочкам и Надежде.

– Вот пришел тебя подменить!

– Витя еще не ушел?

– Он тут надолго окопался, – улыбаюсь я мрачно. Усевшись на ковер, жду, когда подползут Анечка и Аленка. А они уверенно спешат ко мне из разных углов детской. Прямо отряд специального назначения! Только грудничковый…

– Тогда я с девочками останусь, а ты иди вниз, – командует Надежда.

– Что так? – смотрю я недоуменно. И подхватив дочек на руки, прижимаю их к себе.

Живы, здоровы и даже не догадываются, какая опасность обошла их стороной. И все благодаря Лере.

– Видеть его не хочу, – дует губки Надежда.

– Поэтому прячешься как заяц, – киваю я, будто ставлю диагноз и замечаю на выдохе: – Щербинина, ну что за детский сад?

– Отвали, Морозов, – фыркает она. – Иди лучше к своим дружбанам. А я с малышками сама управлюсь.

– Ну если ты настаиваешь, – развожу я руками.

По дороге на кухню еще раз заглядываю к Лере. Мой маленький стрелок спит спокойно.

«Странно, – любуясь на торчащую из-под покрывала коленку, тру я башку. – Почему я так удивился? Ну умеет стрелять и что?»

И неожиданно сбиваюсь с шага. Информации о дедушке-охотнике нет в досье. А почему ее нет? Вопрос к Сорокину.

– Андрюша, – выйдя из спальни, звоню я директору своей компании. – Мне нужны объяснения.

– Охотник? – удивленно уточняет Сорокин. – Точно нет. Там один дед – преподаватель, а другой – главный бухгалтер. Оба городские жители. Рупь за сто никогда винтовку в руках не держали.

Оба на! Вот это поворот…

– Но моя жена даже в полубессознательном состоянии утверждает… Давай поищем хоть какие-то сведения о нем.

– А какие-то вводные?

– Да никаких! – фыркаю я раздраженно. – Кроме возраста жены. Ей было примерно лет пять-шесть, когда она к нему ездила. И бабушка там еще была. Вот давай начнем с этого периода копать. Вдруг там и кроются наши тайны.

– Не думаю, – лениво роняет Андрей. – Только зря время потеряем и деньги. А у нас апелляция по Анквисту и новый клиент. Я бы хотел ввести вас в курс дела.

– Тогда подъезжай, – приказываю я лениво.

– Когда?

– Да хоть сейчас.

– Хорошо. Буду, – неуверенно мямлит Сорокин.

А я, сунув телефон в карман, смотрю в окно на полыхающий закат, на небо, расписанное красными мазками. И неожиданно понимаю, почему с помощью так быстро откликнулась Маргарита.

Эта красотка своего не упустит. Апелляция, что б ее!