Глава 18

Вера Негнущимися, мертвыми пальцами толкаю ручку двери из кабинета сварливого доктора. Она еще раз смотрит мне в след и, почти на весь коридор, бросает вдогонку: – Второго шанса может не быть, Селезнева! Эх, молодость, молодость, – легко покачивает головой, добавляя тише. Я будто не слышу, но в голове ее слова звучат, как набат. Понимаю, что прервать беременность не просто не могу, но и не хочу. От нахлынувших мыслей сердце щемит, сжатое, как в тиски обстоятельствами. Позвонить ему или нет? Но какие у меня доказательства, что дети от Шагаева? В лучшем случае он меня просто слушать не станет. В худшем, и это неизбежно, за дело возьмется его отец. Жестокому, властному мужчине два маленьких ангела поперек горла, и вот тогда он меня не пощадит. Страшно, больно… В прострации, на автомате, иду к выходу. – Мальчик! У нас мальчик будет, любимый! – щебечет в трубку телефона какая-то белокурая, молодая мамочка, стоя на крылечке больницы. Я обошла ее, встала тут же и поежилась. Что дальше делать, и где искать для себя ночлег? – Лучше бы ты, Вера, когда об измене узнала, в гостиницу ехала! А не в кровать к Шагаеву, – запахивая куртку, корю себя за поспешность. Но пять лет без единого намека на беременность, без крошечной задержки, уверили меня, что я бесплодна. Представляю Марата, и слезы на глазах. Гоню прочь его образ. Как можно влюбиться в мужчину в такой предательски короткий срок! И как можно теперь сожалеть о нем? Зная, что отец никогда не даст нам быть вместе. А дети… Я не скажу ему, моя тайна останется со мной навсегда. – Вера! Вера! – откуда-то сбоку слышу знакомый, мужской голос. Невольно вздрагиваю то ли от порыва пронизывающего осеннего ветра, то ли от нежданной встречи. От корпуса терапии по больничному двору ко мне движется высокий, стройный силуэт. В безупречном белом халате, ко мне идет самый красивый доктор и мой спаситель Сергей Иванович. Он ускорил шаг, по пути бросил вежливо приветствие кому-то из женщин-медработниц нашей больницы. Я спустилась с крыльца и подошла к нему, не очень-то настроенная на беседу. Тем более с Сергеем. Наши взгляды не раз пересекались, он не скрывает, что я ему понравилась. Но его ошеломляющая прямота, мужской, пронзительный взгляд делает только больнее сейчас. Я беременна от другого мужчины. И не просто беременна, а жду двойню. – Вера, привет! – дарит совсем нескромное объятие и прижимает к широкой груди у всех на виду. – Привет, Сереж, – сдерживая кашель от тревоги, говорю ему. В уголках губ тут же появляется улыбка, она адресована мне всецело. Отстраняется на шаг и смотрит на меня. – Я уже успел соскучиться. Приехал на планерку, а тут ты. Как ты здесь оказалась, ты же только из больницы вышла и опять в больничном дворе гуляешь? – Я приехала, чтобы записаться на прием к врачу, – без задней мысли говорю ему. Ясно, что в женскую консультацию просто ради праздного интереса не ходят. – Давай я подвезу тебя, я уже освободился. Может, по пути кофе где-то выпьем? – Ты же сам сказал, что кофе мне пока нельзя, – улыбаюсь ему. – Есть еще чай, сок, вода, в конце концов, – улыбается мне мужчина и осторожно собирает мою лапку в свою ладонь. Вся моя печаль будто читается бегущей строкой, и Сергей участливо смотрит мне в глаза, выискивая причину моего отказа. – Сереж, мне сегодня нужно переехать. Поэтому я не лучший компаньон. Ты не знаешь нормальных гостиниц в нашем городке? Знакомая фраза из моих уст заставляет его растянуться в улыбке. – Так дело не пойдет, Вера! Ты здесь давно не живешь, никого не знаешь, и скитаться по гостиничным номерам после больницы это совсем не то, что нужно. Я тебе как врач не разрешаю, – улыбается Сергей. – Дома оставаться я не могу, – без подробностей объявляю ему. – Переночую в гостинице, а завтра попробую спокойно найти квартиру. Сергей решительно берет меня за руку, говорит, что вещи поможет перевезти, и у него даже есть вариант аренды жилья. Мы с ним выходим из больничного двора, идем к авто. По иронии судьбы, и с этим переездом мне помогает мужчина, только теперь все иначе. Моя тайна стоит между нами, и просто так кидаться на шею к Сергею я не собираюсь. – Друг уехал на острова, а его бунгало здесь простаивает. Он там все равно до следующего лета, а может и дольше останется. А ты будешь жить по бросовой цене, пока Никита на серфе гоняет по волнам. Идет? – говорит, устраиваясь в салоне авто. Почти без раздумий соглашаюсь. Все равно приличных вариантов у меня нет. А тратить время на поиски в моем подавленном состоянии так и вовсе… Дома меня уже ждет мама. Я вижу движение легких штор в окне, едва машине стоит затормозить у невысокого, ветхого заборчика возле нашего двора. – Подожди меня, пожалуйста, – прошу Сергея. Посторонний человек сейчас мне помогает больше, чем родные люди! Вхожу в дом, и тут же мама стоит у кухонной двери, с полотенцем через плечо. Бледная, злая. – Ну, что там? Я извелась уже! Скажи, что это ошибка! – требует ультиматумом моя мама. – Я беременна. У меня будет двойня. Спокойно прохожу в свою комнату, забираю неразобранные чемоданы. А мама оседает театрально в дверном проеме. Снова ее руки у сердца, она сжимает полотенце и стонет, что не переживет такого удара. – Вера! Избавься ты от них! Какая двойня? У тебя ни работы, ни мужа, ни дома нет! – Я думала, что дом у меня есть. И дети – это счастье! – сухо, в отместку за колючие фразы. Мама поджимает губы. Злость рвется наружу, как бы она себя не сдерживала. Я, как провинившаяся дочь, не смею поднять на нее глаз. Тихо выгребаю свои чемоданы и сумки, которые охранники Эмина безжалостно свалили в грязные лужи. – Тимофей в курсе, что ты беременна? – звучит, как надежда, что кто-то разделит со мной эту «горькую» участь. – Я послала его подальше. Дети не от него. – Вот как. Значит, залетела от босса. Глупость несусветная, Вера! Критика стрелами пробивает мой панцирь. Думала, что мама меня поддержит, но не планировала вешать детей ей на шею. А сейчас понимаю, что даже самого факта моей беременности уже достаточно, чтобы расстроить и отвернуть от себя родителей. – Смотри, тебя ждут в Версале завтра! И не вздумай там никому трепаться об этом! Она вскрикивает последнюю фразу, словно я отказалась или не выполнила что-то! Снова смотрит в окно, отодвигая занавеску. – О беременности ты имеешь ввиду? Мама! Нужно принять факт! У меня будут дети! – Вера, скоро твой живот до носа вырастет! И нет таких работодателей, которые сидят и ждут потенциальных декретниц, как ты не поймешь?! – подскакивает ко мне и смотрит ошалевшими глазами. – Я никогда ничего не просила, могу хотя бы на минимальную помощь сейчас рассчитывать? – спокойно, вытаскивая тяжелый чемодан, цежу. – Я и так помогаю! Но ты ответственность берешь сама! Снова мама ныряет в пространство между занавесками. Смотрит, сверлит глазами высокого шатена, который стоит около своего авто. – Доктор твой за тобой, как банный лист таскается. Давай с ним, Вера? А про детей пока ничего не говори! Потом, когда поженитесь… Что такое две недели срока? Может, он будет думать, что двойня от него! Я теряю дар речи. Немыми губами силясь ответить ей, тащу чемодан к выходу. Скорее сбежать отсюда хочу! Моя мать предлагает мне обмануть и повесить груз моих проблем на совершенно незнакомого мне человека! Мужчину, который мне ничего плохого не сделал! Мама ловит мои движения, ставит руки в бока и кривится в ухмылке. – Ну, все ясно! Давай, беги к нему! Может, примет тебя с учетом новых обстоятельств! Ты же на это рассчитываешь? Все мои вещи уже стоят в коридоре, прямо у выхода из дома. Я все еще не верю себе: как она может вслух говорить такие ужасные вещи? – Я ни к кому не побегу! И ты никому не говори, кто отец моих детей! Даже если он еще раз сюда явится! Спорить с ней, ругаться или винить маму в излишней холодности, было как-то не по мне. Я никогда не требовала от родителей ничего. Игрушки, новые наряды… Была примерной и послушной девочкой. И вот теперь нужно было показать коготки, стать стервозней. Тем более прошу для их же внуков! Но выгнать родную дочь в тяжелом положении из дома – таков итог родительской любви. – Не считай меня чудовищем, – сухо выдавливает мама, когда стою на пороге. – Я не хочу, чтобы ты угробила свое здоровье из-за того, что родила двойню от мерзавца! Порой аборт – это лучшее решение, Вера. – Нет, – одними губами. Раз и навсегда. Я решила, и я буду рожать. Она смотрит с досадой. Мама помогает вынести чемоданы за дверь и дергает меня за плечо, так, чтобы при Сергее ничего не обсуждать. – Завтра в десять тебя ждут в Версале. Я помогла, чем смогла. Нужно было ругать тебя чаще, а не покрывать! Прав отец: ты неблагодарная дочь! Свою жизнь пустила под откос, теперь еще эти дети… Впрочем, это твой выбор. – Спасибо за помощь, – говорю ей на прощанье. Хватит и того, что она устроила меня на работу. Сергей заходит в калитку, принимает у меня чемоданы и аккуратно складывает в багажник авто. А мама даже проводить меня не выходит. – Можем ехать. Я договорился с Никитой и смогу забрать ключи прямо сейчас. Правда, там бардак. – Спасибо, Сереж. Я все уберу, ничего страшного. Мы едем в спальный район маленького городка. У какой-то милой, пожилой дамы в крупных очках принимаем комплект ключей от моего нового жилья. – Это твоя девушка? – улыбается Маргарита, мать хозяина моей квартиры. – Нет, Маргарита Даниловна. Это моя пациентка. Очень хорошая девушка Вера, – смотрит на меня искоса Сергей. – Жаль, вы были бы хорошей парой. Но все еще впереди, вы такие молодые! Мой муж тоже был моим лечащим врачом когда-то, – улыбается она сухими губами. Сергей протягивает мне ключи и сжимает их в моей руке, когда мы сидим в машине. А я все не знаю, как ему рассказать? Да и стоит ли? Третья квартира за последний месяц, и столько разочарования, разрывающего душу. Мельком осматриваю съемное жилье. Современное бунгало в каменных джунглях – так бы я охарактеризовала однушку в центре друга Сережи кого-то Никиты. – Ник холостяк до мозга костей. И квартира у него холостяцкая берлога, – говорит Сергей, пока проводит экскурсию по комнате и ведет меня в кухню заботливо. – Здесь очень мило и чисто, – говорю ему. – Но ты все равно грустная, Вера. В чем причина? Испытание близостью с новым мужчиной сейчас для меня, как острые иглы в сердце. Сергей нарушает границы между нами и у большого окна просто обнимает меня. – Вера, я тебе противен? Почему ты рвешься из моих рук? – с печалью в голосе говорит. – Сереж, я не знаю, как тебе сказать, – выдыхаю ему в плечо. От бессилия упираюсь в него, как в жилетку, и пара капель слез появляются на ресницах. – Вера, зачем ты ходила в женскую консультацию, скажи? Ты чем-то больна? – произносит чуть строже, так, что я невольно отшатываюсь от него. – Я беременна, Сереж. Не хочу скрывать от тебя. Срок маленький. Я сегодня только узнала, – опуская глаза, увиливаю от его магнитов. – Вот как, – задумчиво говорит. Интонация Сергея не в плюс, ни в минус. – А отец ребенка? – снова допрашивает. – Он в курсе? Ты его любишь? – Нет отца, я в разводе, ты же знаешь, – вру, так как не хочу обнажать и без того грязное белье перед ним. – Я тебе помогу перенести чемоданы в спальню, – с улыбкой говорит Сергей. Я выдыхаю. Понимаю, что чужие дети не нужны никому. Хотя мужчина не бежит от меня, как от огня, узнав новость о моем положении. Но скрывать, что беременна от другого не хочу. И как предлагала моя мама, обмануть, тоже не по мне. Я не думала, что после измены Тима и вся моя жизнь покатится к черту. Но я не сдамся, буду жить ради моих детей. А их отец… Пусть будет счастлив с Лейлой или Кариной. Когда-то я думала, что любила до беспамятства, до дрожи моего мужа Тимофея, но сейчас те чувства кажутся наивной фальшивкой. Я полюбила Марата так сильно, что годы в браке с Тимофеем сгорели дотла. Его образ стоит передо мной и никуда его не выгнать, так крепко Марат поселился в сердце. Прививки от отношений с Шагаевым пока нет. А будет ли? Время покажет…