Глава 32

Марат Мой отец Эмин Алимович Шагаев многогранная личность. Твердый руководитель, успешный бизнесмен, безумно жестокий к родным сыновьям. И, по совместительству, вершитель судеб, черт возьми. Тут же вспоминаю Дамира. Стоит позвонить ему, узнать, где сейчас обитает и помочь моему брату, но любовные проблемы и тайные прошлого захлестнули меня и застали врасплох. Благодаря своему властному папаше я не видел, как растут мои девочки, не забрал их из роддома и пропустил гребаные долгие шесть лет. Пока иду к такси, удаляясь от подъезда старой пятиэтажки, думаю, какой красивой была Вера в период беременности. Почему-то представляю ее такой именно сейчас. Так и вижу с аккуратным животиком, красивую и безумно печальную. Сердце сворачивается и тут же разлетается, как струна, выгибаясь навстречу новой волне агрессии. Но теперь уже на себя. Я сам, своим гребаным языком, отчеканил, что женюсь на Лейле. Отец, обезумевший от жажды денег, все понял и молча вышвырнул Веру, хотя права не имел никакого! И теперь становится ясно, откуда у отца появилась смонтированная впопыхах видеозапись с сексом Веры и ее бывшего мужа. Значит, он давно пронюхал о моей тайной симпатии к помощнице. Такси уносит меня в гостиницу, оставляя мою семью здесь. Без меня. Но завтра я все наверстаю. И очень верю в то, что девочки меня примут и их мама Вера тоже… Закрываю глаза, устало пропускаю мимо пейзажи ночного Успенска за окном автомобиля. Я по кадрам разбираю тот день, когда привез Веру из собственного дома в офис фирмы. Помню, как отец сверкал глазами, увидев ее в моей машине. И вот тогда он решил удалить единственный элемент, мешающий его безупречной сделке с Юнусовым. Вот только он не учел, что у судьбы на все свои планы. Противно и по-скотски все обыграл мой отец. Эмин опустился до заказного монтажа, а я, как идиот, повелся на его “утку” и сгорал от ревности, когда Вера вдруг пропала. Мне не хватило терпения: дожать ее, найти и спросить лично почему сбежала от меня? В этой истории мне “помогли” еще два персонажа. Мать и отец Веры – отдельные личности, не связанные с отцом, но тоже руку приложили к нашему расставанию. Сколько теперь мне нужно времени, чтобы исправить свои ошибки, вернуть любовь и получить право быть отцом и мужем? Не знаю. После разговора с Верой и ее безмолвного признания, что я – отец ее малышек, понимаю, что не могу просто так подойти к уже взрослым девочкам и сказать: “Привет, я ваш пропавший папа!” Чувство вины запеклось где-то в глубине души, и отказ Веры в близости я тоже понимаю. В ее глазах я охреневший сынок очередного богача, который поиграл с простой девушкой и выбрал выгодный брак с другой. Со стороны так и есть, но то, что у меня в душе, она не видит. За один вечер нам даже толком поговорить не удалось. А моя похоть и безудержное желание поскорее повторить нашу с Верой ночь вовсе застлали глаза… Время в тяжелых мыслях пролетает незаметно. Пока машина быстро стучит колесами по шоссе, я потираю переносицу и зеваю от внезапно навалившейся усталости. Вижу свою машину на парковке около отеля и понимаю, что моего водителя сегодня ждал “от ворот поворот”. Видимо, бывшая родственница-любовница Миши не возымела желания переспать с ним по старой памяти, и Миша ни с чем вернулся в номер. Поднимаюсь в холл отеля, бегло здороваясь с сонной девушкой-администратором на ресепшн. И прямиком направляюсь в номер к водителю. Пару ударов костяшками о дверь остаются без ответа, а какие-то ерзающие звуки в номере заставляют думать, что он не один. Только собираюсь пойти к себе, двери распахиваются и на пороге появляется Миша, в простыне, как Зевс Громовержец, только сильно помятый. – Марат Эминович, я тут это… Не один, – запыхавшись, тараторит. Ах, вот оно что! Родственница жены здесь, в номере моего водилы. – Миш, завтра утром поезжай к тому дому, где мы сегодня были. Отвезешь Веру и двойняшек в Версаль, а сам поруководишь переездом. Утром мне скажут адрес лучшего дома в этой дыре. Ездить и смотреть нет времени, поэтому пришлось ориентироваться по фото. Завтра перевезешь вещи Веры и девочек в новый дом. Все равно это временно… Пока ты будешь с ними, я на такси поеду к отморозку Морозову. Ясно? – То есть… Мы… вы переезжаете к ним? – удивленно вскидывает косматые брови Миша в ответ на тираду. – Да. Это моя семья, мои дети, Мишаня, – улыбаюсь устало. – Охренеть, Марат Эминович, вот это расклад! – качает тот головой, поправляя съехавшую простынь. – Я все сделаю. Может, стоит пригласить кого-то вместо вас на застрявшую стройку? Понимающий вид водилы вторит моим мыслям в голове, но сейчас лишние глаза и уши в Успенске мне совсем не нужны. Афишировать свою новую семью я не собираюсь. Сначала мне нужно вырваться из удушающей родительской опеки. Разграничить наши проекты между моей фирмой и фирмой отца. И вот тогда я заявлю в жесткой форме о том, что все знаю. В голове саднит адский план месте зарвавшемуся папаше, это все позже. – Нет, Миш. Сейчас мы никому ни о чем не говорим. Как только переселенцы подпишут договоры, и мы загоним технику на стройпятно, сразу же свалим отсюда в Москву. В мой дом. – Ясно, все понял. А не затянется ли все с легкой руки придурка Морозова? – Нет, я его простимулирую. Завтра же. Прощаюсь с Мишей кратко, прихожу в номер и, только успеваю скинуть вещи с себя, как сразу же отрубаюсь на каменном гостиничном люкс-матрасе. Мне снится Вера. Ее губы, руки блуждают по телу. Сон как явь, умопомрачительный, долгий и приятный. Между нами все так горячо и осязаемо, как было прошлым вечером. Открываю глаза, щурясь в не зашторенные окна номера люкс и вижу, что стояк утром разбудил меня скорее, чем будильник… Наспех заскакиваю в душ, чтобы смыть с себя весь вчерашний день. Хотя, ничего неприятного в нем не было. Наоборот, вчера я стал отцом двух прекрасных малышек и бесконечно рад судьбе за двойной подарок. Пока мой водитель, как идеальная исполнительная машина, газует на парковке перед гостиницей, я звоню Вере. – Алло, – мягкий голос в трубке звучит непривычно для меня. С моей бывшей женой мы не перезванивались вообще. Просто приходили в один дом, пересекались там, на публику играли " в семью", а жили по факту каждый в своем вакууме. У меня – работа и деньги, легкие связи с женщинами на стороне, без обязательств. А у Лейлы – горячие лыжники, светские плейбои и прочие лядуны, окучивающие скучающих жен богатых толстосумов. – Алло, Вера… Сейчас за вами приедет водитель. Собери детей и дай ему комплект ключей от квартиры. Миша сам вывезет все ваши вещи. – Спасибо за предложение, но я в состоянии собраться без помощи водителя, – отбивает тираду Вера. – Хорошо, но это последнее решение, которые ты принимаешь сама. Давай не будем ссориться. Нам с тобой нужно думать о детях, Вера, – строгое замечание вырывается из моих губ. – Мы просто будем жить вместе, из-за девочек. Я подумала, Марат… Играть твою жену я не смогу. И хочу, чтобы ты знал это сразу, “на берегу”, – говорит Вера. – Посмотрим, – сухо отбиваю, и все что было вчера между нами снова волной поднимается во мне. Грудь горит от частого дыхания. Я оказался подлецом и предателем не по своей воле, но сейчас я действую в интересах наших детей. Вера согласится, и будет так, как я решил. В голове каскадом идет образ вчерашнего дохлого мачо, который трется около Веры. Может, дело в нем? И это не просто “ друг”? **** Перемещение на такси по Успенску – это еще одна расплата за старые грехи, как сейчас думается. Стоя на гребаном переезде, в самой середине железобетонной, неподвижной пробки, думаю обо всем сразу. Хочется, чтобы поскорее наступил вечер. Семейный, теплый, домашний покой… Но что-то подсказывает, что Вера всего лишь согласилась на переезд, но не приняла его. Может, не хочет выяснять со мной отношения и раскачивать ситуацию? У меня юристы, деньги, а у нее даже приличной работы нет. Судиться со мной и тягаться за право воспитывать детей бесполезно, и она все понимает. Какая-то гребаная Пиррова победа. То есть не победа вовсе, а так, уступка со стороны Веры… От этих мыслей становится снова нервозно и душно, стягиваю галстук ниже от воротника рубашки. Где же мой супер-решающий слуга народа депутат Морозов, а по факту хапуга и обманщик? – Алло, Макар Леонидович, – без приветствия рявкаю в трубку. – Как у нас дела? – Добрый день, Марат Эминович. У нас все хорошо, даже лучше, чем нужно. Вчера еще две семьи подписали отказные на участки. С такими темпами… – С такими темпами я дико потрачусь на снегоуборочные машины, – цежу в ответ. – Причем тут снег? – тупит Морозов. – Аааа! Вы имеете в виду, что до зимы затянется переезд наших аборигенов? – Так точно. У меня нет времени ждать выезда каждой семьи. Предложите лучшие условия, квартиры в нашем элитном жилом комплексе. Мотивируйте людей, Макар Леонидович. По-моему, у официальных лиц это очень здорово получается. Вас же как-то выбрали в каком-то созыве… Парирую и издеваюсь над немощным Морозовым, который кроме как держать стопку и рычать хвалебные тосты губеру ничему больше не научился. – Я еду к вам, стою в вечной пробке на переезде. Пробки же тоже ваша компетенция, Макар Леонидович? – Нет, это чужая компетенция. Хорошо, я приеду сейчас в поселок, – недовольно бросает Макар. Вот, уже лучше! Вдыхаю прогорклый воздух успенской пробки и думаю о том, что сегодня точно дам ход этому гребаному долгострою. С Морозовым или без него, но расселить людей как можно скорее в моих интересах. Пробка начинает лениво двигаться через переезд, а я набираю моего водителя и главного поверенного во все дела на данном этапе. – Привет, Миш. Отвез Веру и девочек? – Добрый день, отвез, – звучно выдыхает Миша. – Двойняшки шустрые, говорливые. А вот мама их грустная какая-то, задумчивая. Режет по венам мимолетная фраза Миши. – А что с домом? Ты забрал ключи у агента? На фото мне все понравилось, обещали уровень топ-Успенск. – Все отлично, почти, как у вас в старом особняке. Перевожу вашу семью в четыре часа дня, так сказала Вера Александровна. Раньше она не сможет уйти с работы, они готовятся к приезду директора забегаловки. Ключи от дома уже забрал. Так что, не переживайте. Ждем только вас, Марат Эминович, – смеется водитель. Выдыхаю, откидываясь на сиденье. Понимаю, что это жилье – временное, но для нас с Верой важный опыт и первый шаг быть родителями, уживаться на одной территории. Если она решила, что роль жены – просто формальность, до момента пока девочки подрастут или пока мне не надоест роль отца, то Вера ошибается. Я навсегда в ее жизни….