Глава 31

Вера Оглушительный стук сердца раздается в ушах, и я словно отряхиваюсь от сна. Очнулась в крепких и таких знакомых мужских объятиях. Губы бывшего босса трогают мои заплаканные глаза. Марат шепчет что-то, успокаивая меня, а я не сдерживаю слезы. Только это не сладкий сон, а настоящий кошмар. Я сдалась. Все ему рассказала, не смогла соврать или прогнать Шагаева из квартиры. Сглатываю горечь, комом собравшуюся в горле. – Боже, что я натворила! – шепчу в исступлении. – Теперь ты ему расскажешь, а дальше… Боже, что будет! Голос срывается на хрип. Вся моя сила воли, крепость духа, в миг пропадают. Девочки спят, а я плачу, как малышка, на груди у их отца. Не могу передать Марату весь мой шок, парализующий и разбивающий на части. Думала, умру в тот день. По минутам помню, как, больная и обессиленная, тряслась в машине с двумя отморозками Эмина. – Вера, ты не должна оправдываться. С отцом вопрос я решу. Я не мальчик, и Эмин тоже в некоторой степени зависит от меня. Накрываю его губы своей ладонью и заставляю замолчать. Он не понимает, о чем я говорю! Для него Эмин, пусть строгий, но отец, а для меня… – Он знал, что я не претендую на тебя. Я просто влюбилась, поддалась искушению. Да, мы переспали, но я не требовала жениться на мне! Думала, ты вправе решать, с кем тебе жить и с кем спать, но ошиблась. Эмин Алимович ничего не стал слушать! Просто вывез меня, как дворняжку, домой, в Успенск… Замолкаю, выдав очередную эмоциональную тираду, полную больных воспоминаний. Пальцы Марата, трепетные и сильные, растирают слезы по моему лицу. Порыв страсти между нами сходит на нет. Он выпускает меня из круга своих рук, и я немного пошатываясь, спешу в ванную. Ополаскиваю лицо холодной водой, стряхиваю капли с волос, нечаянно намочив их. Вытираюсь и тяжело дышу, рвано хватаю воздух. В кухне меня уже ждет Марат. – Девочки спят, я заглядывал к ним в спальню, – говорит он уже спокойно, без эмоций. – Вера, ответь мне на вопрос. Мой отец – это единственная причина, почему ты не сказала о детях? – Да, – одним звуком шепчут губы. – Завтра вы переезжаете, как я и сказал, – также спокойно выдает мне Шагаев. Сколько нужно времени, чтобы все забыть? Какая цена у нашего будущего, если его отец все узнает? Стоит довериться, но я не могу просто все забыть. И бороться с Маратом за дочерей было бы глупо на моем месте. Лучше один враг, чем два. Я ничего не узнавала о Шагаеве-старшем за эти годы не знаю, где он и чем живет. Вся его фигура для меня приобрела какой-то жуткий ореол после той ночи. И теперь мне все еще страшно. Стыдно признать, но Эмина я боюсь до дрожи. И как бы не было тяжело, никогда не обратилась бы к отцу моих крошек за помощью или деньгами. Но случай свел нас, вопреки всему. Марат допивает остатки холодного кофе из маленькой чашки. Тихо отставляет ее на кухонный стол. Нам нужно привыкать взаимодействовать спокойно, быть родителями двух маленьких девочек. Это понимаю я и он. После череды признаний, опустошающего эмоционального выброса, нужно привыкать решать все спокойно и… жить вместе. – Хочу поговорить насчет расходов на детей, – спокойно говорит Марат, закончив с невкусным кофе. – Да, ты правильно поняла, что мне не понравилась ваша квартира. Но я не упрекаю, Вера. Даже наоборот. Я бы так не смог, не удержался бы, наверное. Тебе ведь было трудно с ними? – Нет, может, в самом начале… Но я привыкла. Я люблю их всей душой. Всегда хотела быть мамой, мечтала о дочке. А когда узнала, что будет двойня стало немного страшно, но я решила рожать. И не жалею. Наши взгляды встречаются. Огоньки страсти сменяет тихий, теплый свет в глубине его глаз. Но я все еще не могу отделаться от навязчивого влечения. Его не скрыть, не прервать по щелчку. Я разрешила себя поцеловать, он ласкал меня так, как тогда… В области сердца скручивается спиралью забытое чувство, распирает грудь и навязчиво ноет. – Все расходы я беру на себя. Теперь тебе не нужно придумывать что-то, работать и прочее, – говорит, все также стоя напротив меня. – Спасибо за дочерей, Вера. Только ты должна понимать, что отец не решает, как нам жить. Детям нужна полноценная семья. Мама и папа, каждый день. Понимаю, все, что он говорит. Пока молчу, но ответа от меня и не требуется. Я – его собственность, мать его детей. Шагаев никогда не отдаст свое, как лев, будет бороться за нас. Но только сможет ли он объяснить отцу, что дети и я – часть его жизни, часть самого Марата? – Я виноват, Вера. Я согласился на брак с Лейлой после того, как увидел ваше видео с Селезневым, а отец… Про него я не хочу говорить! Не бойся, он не тронет вас. Гулко выдыхает, закрывая глаза. Растирает переносицу. Трясу головой, не веря. Значит, Эмин сказал правду, и Марат сам согласился жениться на ней? Не могу поверить, молчу, потупившись, а Шагаев продолжает. – Завтра я перевезу вас в новый, большой дом. Дальше – все зависит от гребаной стройки. Так что, сейчас нам всем нужно выспаться. А завтра лучше тебе уйти пораньше из кафе, чтобы успеть собрать вещи. Насчет банкета – я пришлю помощника, ты с ним обсудишь меню, расходы и прочие нюансы. Шагаев говорит так, словно собирается уехать от меня сегодня. – Не отвози девочек в этот сад. Мне совершенно не понравилось, что они сбежали. Там небезопасно. Если нужна няня – скажи мне. – Я возьму их с собой на работу, как обычно, – спешно тараторю. Марат идет в прихожую, оставляя меня в полнейшем недоумении. Снимает с вешалки пиджак, забирает мобильный и разворачивается ко мне. – Я видел, что твоя машина осталась на парковке возле кафе? – Да, я потеряла ключи, – шепчу севшим от волнения голосом. Шагаев заботливо отдает нам с девочками своего водителя и свое авто. Еще раз предупреждает, чтобы я разобралась с Сергеем. А я понимаю, что другому мужчине рядом со мной места нет. Внутренний протест стихает сам собой. С Сергеем я не хотела ничего, теперь в появлении Шагаева вижу причину порвать с ним навсегда. Шагаев вызывает такси. Пока он стоит перед зеркалом, невольно задерживаюсь взглядом на его мужской фигуре. Осматриваю черные волосы с легкой серебристой сеткой седины, крепкую мужскую шею, когда поправляет пиджак, накидывая его на плечи. – Я поеду в гостиницу, сегодня переночую там, чтобы тебя не смущать. А завтра переберусь к вам в дом. Шепотом, чтобы не потревожить малышек, говорит он. Еще раз проходит к двери в детскую и бесшумно ее приоткрывает. Наши дочки спят, свернувшись милыми калачиками в своих кроватках. Марат смотрит с теплотой, которую ощущаю и я. И таким моего босса я не видела никогда. Его вспыльчивый характер, штормовое море в глазах моментально стихают. В кроватках две его копии, два продолжения Марата. – Такие красавицы, ангелы. Как жаль, что я столько пропустил, – говорит Марат. В его словах столько горечи, что мне невольно становится стыдно за то, что сбежала, так и не дав ему знать. Он имел право, был бы хорошим отцом, но в сознании вспышками его слова о браке с Лейлой. Мой любимый, мой бывший босс сам вручил отцу привилегии выгнать меня, как ненужный элемент удалить из его жизни. Он выбрал Лейлу, а Эмин просто убрал лишний пазл с идеальной картинки, выгодной для него и Марата. А мы с девочками оказались невольно вычеркнуты из жизни их отца… Телефон Марата оживает приглушенным светом, и Шагаев спешно закрывает дверь в детскую комнату. – Такси ожидает, – говорит, всматриваясь в экран. Только хочу открыть двери перед ним, как Марат внезапно разворачивается ко мне. Время застывает вязкой смолой между нами. Он заводит руку мне под волосы и разминает пшеничные пряди в пальцах. А я неконтролируемо подаюсь навстречу мужской ладони. Такой приятной оказывается его ласка, что невольно магнитом тянет к нему. Плечи зажаты в его руках, никуда не деться. И его губы снова жалят мои в крышесносном поцелуе. Долгий, вязкий импульс разливается по венам. Спешу объяснить то, что происходит между нами. Не могу просто отбросить все, что было. Карина, Лейла, вереница женщин, о которых я еще не знаю и знать не хочу! Все мои попытки забыть его, безуспешные, но все же… Вытираю губы ладонью, чем еще сильнее обращаю на себя внимание сапфировых глаз. – Марат, это был просто порыв, сиюминутный. Я переезжаю из-за девочек, не хочу судов, разборок и не представляю жизни без дочек. Шагаев смотрит на меня. Тонкая морщинка между черных бровей становится ярче, глубже. Он злится, но слушает меня. – Я не знаю тебя, что в твоей жизни и кто в ней. Мы просто родители наших дочерей. И о свадьбе пока нет речи, Марат. Я не уверена, что твой отец не вмешается и не прикажет тебе забыть обо мне и малышках! – говорю ему, внутренне кричу от боли. – В моей жизни только ты и дети. Завтра ты будешь спать со мной. Я все сказал, – хрипло выдает твердыми губами. Рассматривает мою реакцию. Надевая маску холодности, уходит. Закрываю за ним дверь и с трудом выдыхаю липкий, навязчивый страх. Опираюсь о двери спиной, закрываю глаза руками и не дышу. Как бы я не хотела спорить, теперь другого выхода нет. Запах его духов, ароматная терпкая вуаль, осталась на коже. Мне знакомо все и все так трепетно, по-новому. У моих дочерей теперь есть папа, а у меня – мой любимый, сложный, невыносимый яд. Я не знаю, как избавиться от ощущения уязвимости, незащищенности! И только поступки Шагаева могут вылечить страх перед его жестоким отцом....