Глава 37

Марат Я знал, что забрать человека из его мира будет непросто. Если для детей переезд в новый дом – увлекательный квест, радостные перемены, то Вера – как натянутая струна. Боится меня, держится на расстоянии, и сломать ее доверие еще раз не хочу. Но мужское желание и похоть твердят о другом, заставляют делать то, что хочется. Касаться ее, вторгаться в закрытое пространство ее души. Вера тонкая, хрупкая, невесомая. Вижу, как ей нравится новый дом, но сила воли, боль пережитого предательства не дают обрадоваться. Она сдержанная, закрытая, по-прежнему. Что ж, придется как-то пережить это. Другого выхода у нее нет. Рассматриваю ее сзади, наслаждаюсь видом строгого приталенного силуэта, строгой прической, которые ей так идут. Все в этой женщине меня привлекают. Не могу оторваться, хотя держусь нарочито отстраненно. Подхожу к ней ближе, находясь прямо за Вериной спиной. Тяну запах ее духов носом и окунаюсь еще больше в наше прошлое. – Что я буду делать дальше? – говорит Вера, резко разворачиваясь и оказывает у моих губ. – Что ты хочешь делать? – хрипло спрашиваю. – Девочкам нужно поужинать. Здесь есть продукты? – спрашивает моя Вера. Рядом с ней думаю о чем угодно, только не о еде. Но о домработнице побеспокоился сразу. Успенский сервис по подбору домашнего персонала меня приятно порадовал. Пока я встречался с жителями поселка Поле Чудес и отбитым на все оба полушария Макаром Морозовым, мне нашли не просто дом достойного уровня, но и снабдили его прислугой. – Домработница явится через полчаса, – говорю ей, безотрывно глядя на манкие любимые губы. – Хорошо. Я привыкла готовить сама, у меня никогда не было прислуги, – скромно роняет Вера. Напряжение между нами осязаемо, а воздух в прохладной комнате раскален. Я хочу задать ей тысячу вопросов, не все понятно в событиях тех дней. И душу точит червь сомнения. Но о нашем совместном будущем поговорить хочется еще больше. – Появились подвижки в деле с расселением людей. Депутат Морозов мне помог, после банкета мы уедем в столицу все вместе, – говорю, а Веру почему-то передергивает от фамилии Макара Леонидовича. – А он тоже будет на банкете? – вдруг спрашивает. Киваю утвердительно, в итоге получаю рассказ о том, как навязчивая помощница Макара после того, как вешалась на меня, рухнула в Версале. Да еще и успела предъявить Вере требование компенсации ущерба за ушибленный зад! – Мой брат виноват, он не уследил за девочками, и помощница депутата поскользнулась на мороженном. Он видел сегодня, как я уезжала с тобой. – Ты боишься брата? – смотрю исподлобья. – Твоя родня против того, чтобы ты жила хорошо? – Я не общаюсь с матерью слишком близко. У нас в целом нейтральные отношения. Она всегда любила Макса больше, чем меня. Но я не хотела, чтобы он знал. Просто именно в тот день, когда явилась помощница Морозова, Макс был в Версале. И вообще что-то зачастил… Оставляю недо-родственника на потом. Семейка Веры – отдельная история. К ним вопросов столько же и если начнем о них, то точно взорвусь! А пока меня волнует навязчивая фурия в узком брючном костюме. Надо же, как хамка, сама растянулась и еще успела сто штук потребовать от незадачливой Веры. – С ней я все решу. Я знаю ее, как ты помнишь, – выдавливаю нехотя. – Ты с ней обнимался, – кивает Вера, заметно краснея. – Не обнимался, а убрал ее руки от себя, – рыкаю в ответ. – Все ясно Шагаев, – тут же добивает меня Вера. – Я не обвиняю тебя. Ты свободный мужчина, обет целибата не давал. Хочется придушить Веру за то, что артачится! Меня к себе не подпускает, да еще упрекает за интрижку, которой не было. Заодно приправляя все новыми упоминаниями о моем прошлом. Женщины были, я не железный. Был женат, спал с женой, имел любовниц, но потому, что она меня оттолкнула. Не без причины, но все же. Могла бы все объяснить, разве я марионетка в руках Эмина?! Молнии летают по комнате, отражаясь от стен. Что за пожар она разводит в моей душе, словами не передать. – Я не мальчик, женщины были. Много, – говорю хладнокровно, а внутри самого трясет, выворачивает наизнанку. Вера от всех подобных разговоров старается сбежать, спрятаться от меня. Но сейчас не выйдет. Она в моей власти, стоит напротив меня и дрожит от накативших эмоций. Крючки эмоций из прошлого резко впиваются в сердце. Я не приемлю больше обвинений. Раз уж на то пошло, мы оба виноваты. – Ты сама меня прогнала. Я приехал к твоим родителям, выслушал тираду о том, что я не подхожу их дочери. Какого-то хера соврали, что ты вернулась к Селезневу. Потом приехал снова – тоже самое. Я звонил, писал, но в ответ тишина! Приближаюсь к ней, а Вера пятится назад. Ее большие глаза заполняют вязкие, влажные слезы. – Мне сказали, что ты был всего однажды у нас дома, пока я лежала в больнице. Я боялась Эмина, как ты не понимаешь?! Я же все рассказала, но ты ничего не понял! – всхлипывает Вера. – Но ты же взяла деньги, которые я оставил родителям? Взяла спокойно, не боясь, – рычу на нее. Вера смотрит на меня, не моргая. Соленые капли стекают по ее лицу к декольте. – Я не брала ни копейки от тебя! Меня разбирает от лютой злости. Только не к Вере, а к ее мамаше. Выходит, деньги взяла, да еще и мне соврала? – Деньги я передал твоей матери. Мне не жалко было, понимал, что твой гребаный муж ни на что не способен и хотел, чтобы на первое время тебе и ребенку хватило. Если бы знал, что дети мои, приехал и силой тебя увез! Верины губы подергиваются от плача, истерика накрывает ее. Я не могу сдержаться, с такой силой эмоции разрывают грудную клетку, что не дышать ни соображать не могу. – Я уехала их дома почти сразу после того, как охрана Эмина привезла меня. Деньги мне перевел Тим за то, что платила пока жила в его квартире. Но по факту – за то, что слил Эмину старое видео наше с ним. Тот секс, который ты принял за измену… Вера делает глубокий вдох, а я не знаю, что больше сейчас хочу высказать все или поцеловать ее, прижать к себе. Невозможно описать два состояние к одной женщине: непонимание, злость и вспыхнувшие с новой силой страсть и любовь. – Мама мне ничего не передавала! Мне ничего не нужно от тебя! Дети только мои, Шагаев. Ты им не отец! Отвези нас домой. Будет суд, пусть там и решают с кем будут жить двойняшки. Всех ты не купишь! – Ошибаешься, Арина и Маруся мои дочери! Они будут жить со мной, и ты тоже! – кричу басом, напирая на Веру. Сжимаю ее в своих руках, а она дрожит и плачет навзрыд. Еще минута и крышу снесет окончательно, но перехватываю взгляд Веры, полный ужаса. Делаю резкий разворот – а за моей спиной в дверном проеме стоят мои дочки и хлопают глазками. Испуганно жмутся к друг другу. – А почему мама плачет? – спрашивает Арина, нахмурившись. – Ты, что, наш родной папа? – добивает меня Маруся, упираясь синими глазами в нас с Верой. Мда уж, не таким я представлял себе момент, когда дети узнают о том, кто я на самом деле....