Глава 38

Вера Я пребываю в страшном сне. В жутком кошмаре здесь и сейчас. Наши дочки слышали слова, которые Марат сказал в сердцах, сжимая мои руки в порыве ревности. Эмоции все испортили! Первая мысль: что сейчас в головах у моих дочерей? Вторая, еще более ужасная: я для них теперь просто обманщица. Мать, которая лишила их отца. По факту так оно и есть, с одной оговоркой… Я хотела родить и вырастить девочек, а не очнуться однажды в черной машине отца Марата, под дулом пистолета или… Сердце превращается в ледышку, стоит посмотреть на минуту в огромные синие глаза Ариши и Маруси. – Ты, что, наш родной папа? – серьезно говорит Маруся, глядя на нас. Я перестаю дышать. Колючий, острый вопрос становится между мной и дочерями. Девочки хмурятся, смотрят на нас совсем по-взрослому серьезно. – Мама, это правда? – тут же подхватывает слова сестру Ариша, которая даже чуть больше в ступоре зависла. – Правда, – выдавливаю с тяжелым вздохом. – Почему вы нам сразу не сказали? Еще один колючий до боли вопрос. Я заставляю себя собраться для ответа. Мне невыносимо тяжело дается признание. Из-за страха и давящего чувства вины, что не сказала Шагаеву о девочках, разлучив их с отцом на много лет… – Помните, я говорила вам, что папа работает далеко? Сейчас он смог вернуться, и вы его сами встретили. Мы хотели вам сразу рассказать, но не знали, как вы отреагируете. Говорю, стараясь не всхлипывать и сдерживаю душащие слезы. Нельзя объяснить малышкам все сразу, за пять минут. Но и второго шанса не будет. Они или примут отца или… Я делаю паузу, а вместо меня в две пары сощуренных синих глазок смотрит Марат. Еще минуту они пребывают в растерянности, а Шагаев опускается перед ними на колено, равняясь с девочками. Нужно подобрать слова и это адски сложно. Взрослые ошибки так трудно объяснить простым языком нашим деткам! Не просто объяснить, что мама врала об уехавшем далеко-далеко отце, а еще ответить почему мама и папа так громко ссорятся, едва стоило нам переехать в новый дом. – Ариша, Маруся, я ваш папа, – говорит Шагаев, делая паузу. – Я много работал, не знал, что вы у меня есть. Мама не говорила о вас. Мы расстались. Вера, думала, что у меня другая семья, дети… – У тебя есть дети?! – в два голоса говорят маленькие ревнивицы. – Нет, только вы. И мне никого больше не надо, – произносит Марат. – Точно? – тут же реагирует Маруся. – Точно, – с мягкой улыбкой отвечает Шагаев. Его голос заметно дрожит, потеряв привычные строгие ноты из-за переживаний. Мои глаза наполняют слезы от волнительного, душераздирающего момента. Я не вижу лицо Марата, но готова поклясться, что он суровый и властный мужчина плачет, как и я, сейчас. – Я не знал, что вы есть у меня. Нас с мамой очень сильно поссорили плохие люди. Наговорили много неправды друг о друге, и мы им поверили. Это… взрослые дела, девочки. Но я рад, я безумно счастлив, что вы мои дочки и нашлись наконец-то! Семь лет я хотела, мечтала, чтобы он знал об их существовании. После его слов у меня словно камень с души падает. Сердце грохочет, а вены стягивает спазмами. Одновременно с болью приходит облегчение. Он сказал так, как я бы не смогла объяснить, пожалуй. Нас развели, разлучили подлые, жадные люди. Его меркантильный отец и мой бывший муж Тимофей, который продал наше видео Эмину. Этого хватило. О том, что Марат из ревности уступил отцу и заключил фиктивный брак, промолчим. Я знаю, как мои крохи хотели, чтобы у них был отец. Арина и Маруся постоянно мучили меня расспросами о папе. Где он? Чем занимается? Почему не живет с нами? Я врала, сочиняя на ходу, как отец двойняшек очень занят, как он много работает и старается для них. И однажды папа вернется. Моим словам суждено было сбыться, когда уже потеряла надежду. Марат протягивает к ним руки, я вижу его макушку сверху. Две одинаковые малышки смотрят на него строго, как самый строгий полицейский сканируют реакцию отца. – Ты любишь маму? – спрашивают Марата. – Да, – выдыхает Шагаев, и у меня буквально ноги подкашиваются. Пусть даже он врет, но сердце больно цепляет каждая буква, которую говорит он обо мне. – Почему вы ругались, если ты любишь маму? – спрашивает досужая Ариша, не решаясь подойти к отцу. – Я приревновал ее к Сереже. Вы же сказали, что он ее жених? – улыбается Марат. – Нет, теперь ты будешь маминым женихом, папочка! – хитро улыбается Маруся. – Папочка… – повторяет протяжно и так мило Ариша. Марат легко касается лица и еще шире раскрывает объятия. Малышки влетают в них, обнимают Шагаева с теплотой. А я с такой щемящей душу тоской смотрю на них. Хочу обнять его вместе с дочками, прижаться к любимому. Марат целует девочек, обнимает их, а они ответно гладят широкую спину своими маленькими ручками. – Ты никогда нас не бросишь? – спрашивает Ариша, сложив руки на груди. – Никогда. Мы с вашей мамой все решили. Сначала живем здесь, а потом переезжаем ко мне домой, – говорит Марат, улыбаясь. – А когда у вас будет свадьба? А у вас еще будут дети? – тут же тараторят двойняшки. Вот такой реакции я не ожидала. Каждый вопрос остается без ответа. Свадьба… Еще дети… Боже мой, да нам с их отцом вместе хотя бы ужиться! Характер у Шагаева не сахарный. Я знала это, но влюбилась в него раз и, похоже, навсегда. – Девочки, давайте мы поговорим о свадьбах и детях после, – неловко прерываю их. – Мамочка, так все будет? – заглядывает в глаза Ариша. – Не знаю, потом поговорим. Сейчас нам всем нужно успокоиться, – смахивая слезы, улыбаюсь моим проказницам. Марат подхватывает двух наших куколок на руки, разворачивается ко мне. – Вера, прости меня, – говорит на выдохе. Он смотрит так, что тысячи искр мгновенно загораются в груди, там где уже давно была пустота и тяжелый, давящий вакуум одиночества. Марат не забыл, и я не забыла. – Если ты любишь маму, то почему ты ее не обнимаешь? – задорно смеется крошка Маруся. – Я обниму ее вечером, – говорит Марат, знакомым темным взглядом прожигая меня. Кажется, я читаю его мысли. Но даже после признания, не хочу думать соврал он или сказал правду, что любит. Скорее, Шагаев просто подыграл нашим девочкам, чтобы малышки знали: мама и папа любят друг друга. Теперь у них есть нормальная полноценная семья. И папа даст им все, что они только захотят. Ведь они его единственные любимые принцессы. – А сейчас нам всем нужно идти вниз, нас уже должен ждать ужин. Сегодня же праздник? – Да, папочка! Ты самый лучший! – говорят, целуя в обе щеки отца и ловят каждое его слово. – Давайте отмечать объединение нашей семьи, мои принцессы, – умиротворенно говорит Марат. Я вижу, как он светится от счастья, как она рад нашим детям. И мне удивительно видеть его таким, но так приятные изменения. Когда Шагаев уносит девочек вниз, не спуская с рук малышек, я остаюсь в спальне на минуту одна. Выдыхаю. Как после длинного, изнурительно долгого и тяжелого марафона. Я рада, что они приняли его. И поняли меня, точнее, поверили нам с Маратом. Больше всего переживала, что девочки не поймут моего поступка, не хотела быть виноватой перед ними за свой страх. – Мама! Иди к нам! Там что-то привезли! – слышатся из коридора голоса моих девочек. Вытираю слезы радости и спешу за дочками. Теперь можно считать, что мы начали новую жизнь, перевернув очень болезненную страницу прошлого…. Марат Не представляю, как чувствует себя Вера в этот момент. Она стоит за мной, не дыша. А я силюсь произвести хоть какое-то положительное впечатление на моих дочек. Я их отец, и второго шанса не будет. Не хотел, чтобы девочки видели меня таким растерянным, но и как собрать слова в предложения, не понимаю. Делаю вдох. Черт. Как адски трудно. Говоря с двумя синеглазыми малышками, я ощущаю себя сапером, при одном неверном движении которого, рванет так, что мало не покажется. – Ариша, Маруся, я ваш папа, – говорю, набирая воздух в легкие. – Я много работал, не знал, что вы у меня есть. Мама не говорила о вас. Мы расстались. Вера, думала, что у меня другая семья, дети… – У тебя есть дети?! – в два голоса говорят мои дочки. Нет, конечно, нет. Этот вопрос с Лейлой был решен сразу. Я женюсь на ней, фирмы наших отцом сливаются в финансовом экстазе, а она – не лезет ко мне в штаны, не требует секса и детей. И наша родня с обеих сторон на меня не наседает. Отец принял мое решение. Но он забрал в меня гораздо больше, сам того не понимая… За одним вопросом следует новый, потом еще. Слышу, как тяжело дышит Вера, стоя за моей спиной. Как сдерживается, и беззвучно плачет. – Ты любишь нашу маму? – спрашивает меня Маруся, а Ариша, вставив руки в бока, смотрит на меня так сурово, что невольно язык немеет. – Да, – говорю, как есть. Любил и люблю Веру. И встреча с ней только подтвердила то, что никак не забыть. Дальше по классике: будем ли мы жить вместе? Будут ли у нас еще дети? Вера дрожит, как осиновый лист. Ей неловко, будто мои мысли читает. А я вполне реально представляю, как Вера ждет ребенка от меня. Явно вижу, как она в моем доме с дочерями. Беременная, улыбается и прижимает к груди наших близняшек, а я рядом с ними, с моими девочками. И никто не в силах нам помешать. Пусть пока все сложно, но я ее уже почти вернул. Она и дочери со мной и Вера хорошо понимает, что от меня не сбежать. Смысл ее бегства от меня, после нашего признания девочкам, сошел на нет. После допроса от двух мелких полицейских, тяжелых вздохов их красивой заплаканной мамы и ответов на пару неловких вопросов, мы идем вниз. Вера все еще в ступоре. Я и сам пока еще вживаюсь в роль настоящего отца двойняшек. Девочки с удовольствием сидят у меня на руках. Трогают пальчиками мою небритую рожу, будто я призрак или мираж. – Папочка, – протяжно говорит Маруся. – Наш папуля! Видишь, как мы сразу угадали, – озорно хихикает Ариша. – Вы просто умницы. Кота, надеюсь, вы тоже привезете сюда? – Котик с нами поедет, – отвечают, смеясь. Пока спускаемся вниз, Арина и Маруся засыпают за пару минут кучей вопросов. Девочки шустрые, живо на все реагируют. Их удивляет и наш новый большой дом и даже то, что в нем есть прислуга. Ясно, что малышки жили обычной простой жизнью. Откуда им знать, как это, когда готовит приходящая тетя, а не мама. – Вы же принцессы. А у принцесс должна быть прислуга, – объясняю им, легко прижимая к себе. Две пару рук обнимают меня за шею. Ощущения нереальные, ни с чем не сравнимые. Слово “папа” ласкает слух. Теперь у нас все будет иначе. Вера простится с загибающемся чужим бизнесом, девочки будут посещать нормальный сад и школу. В моей голове все более четко оформляется картинка нашего будущего с Верой. – Папочка, а что это там, на улице? – спрашивает Маруся. – Наш ужин привезли. Я же говорил, что у нас праздник. Домработница все бы не успела. Хлопают глазами, в восторге зовут Веру, чтобы та тоже посмотрела. – Мамочка, иди к нам! Там что-то привезли! – кричат малышки, спрыгивая с рук и пускаясь бегом по холлу. На улице в беседке около дома для нас организован настоящий пикник класса люкс. Девочки бегут к Вере, когда она спускается с лестницы. А я жду, рассматривая ее без стеснения. Вера улыбается дочкам, а они тянут ее за руки на улицу в беседку. Вид украшений и праздничного стола с огромным тортом посередине и на сдержанную Веру производит впечатление. – Мы принцессы! Наш папа король, а ты, мамочка, королева! – говорит Ариша, поправляя деловито светлые косы на голове. – Все очень красиво, я не ожидала. Когда ты всё успел? – смущенно выдыхает Вера, словно Золушка на балу, осматривается. – Вер, я хотел отметить ваш переезд. Еще вчера все спланировал, когда от вас уехал, – признаюсь. – Присаживайтесь к столу, давайте поужинаем. Я не ел с утра, точнее, со вчерашнего вечера. Малышки берут меня в плен. Усаживаются рядом со мной, тут же обнимают, и я их прижимаю к себе ответно. Вера, как хорошая мать, сразу переключает внимание на детей. Помогает девочкам с приборами, накладывает то, что хотят двойняшки в тарелку. А я – просто подушка для обнимашек, девочки ни на шаг от меня не отходят. Смеются, улыбаются, хитро поглядывая на нас с Верой. – Раз мы принцессы, значит, в садик ходить больше не нужно? – выдает Маруся, накалывая салат на вилку. – Папочка, разве не так? Мы же принцессы? – сощурив глазки говорит Ариша. – Ну, уж нет! Таких разговоров быть не должно, девочки! – строго выговаривает Вера. Глядит на меня так, что я должен сейчас подтвердить ее слова. Я знаю, что дети воспитаны в строгости, хоть и озорные, шустрые, но не избалованные дорогими игрушками и подарками. И насчет садика поблажек для них тоже не было. – Мама все правильно говорит, принцессы. В садик должны ходить даже королевские особы. Только садик у вас будет другой. Пока мы в Успенске, считаем, что у вас выходные. А вот когда вернемся в Москву – там вас ждет самый лучший детский сад. – Марат, девочки ходили в обычный садик, им будет, возможно, некомфортно в другом обществе, – смотрит на меня Вера. – Им нужно привыкать. Я своих детей скрывать не собираюсь и возить за тридевять земель в пригород в садик не стану, – твердо отвечаю ей. Накрываю Верину руку и сжимаю ее в своей. Девочки не видят напряжения между нами, хихикают над фразой “за тридевять земель”. Видимо, Вера часто читает им сказки, раз эта фраза так резонирует. Вижу, как Вера тщательно избегает мыслей о нас. Даже когда дочки, уже привыкнув ко мне, снова заводят разговор о нашей свадьбе. – Мы всегда хотели, чтобы у нас был папа, – выдает мне по-взрослому Маруся. – Наша мечта сбылась. А вот мамочка хотела, чтобы у нее был муж. А ты ее муж, или еще нет? – спрашивает меня Арина. – Пока нет, – отвечаю, снова бросая взгляд на мою бывшую помощницу. Пауза нарастает. – Девочки, я вижу, вы уже поели? Если так, то отправляйтесь в спальню, – пресекает все разговоры Вера. Девочки хмурятся, тут же берутся за вилки и качают светлыми головками, показывая, что еще не доели. Время летит незаметно, сумерки опускаются на провинциальный городок. На улице в беседке включаю подсветку. Большие белые фонарики светятся и добавляют романтики в сказочный вечер. Домработница подает нам десерты. Большой торт разрезает Вера, раздавая кусочки лакомства Арише и Марусе. Это вызывает двойной восторг у малышек.