Глава 39

Вера Наш первый вечер в новом статусе семьи навсегда остается у меня в памяти. Перебирая листья салата в тарелке, смотрю на детей и Шагаева. Есть совсем не хочется, хотя ужин и старания Марата я оценила. Никогда бы е подумала, что мой босс может быть таким, каким вижу его сейчас. – Папочка, а включи еще синие фонарики. Вот же они! – командует Ариша, залезая на руки к отцу. Он выполняет любые их команды, радуется и веселится с девочками, даря им ту любовь, которую они хотели всегда получить от отца. – Мамочка, а ты почему такая грустная? – крадется ко мне с пустой тарелкой Маруся. Никогда не думала, что мы с Маратом, как примерные родители, будем проводить время с девочками. – Я просто засмотрелась на вас. Вы уже такие большие крошки у меня, – улыбаюсь. – У вас с папой, – подхватывает мою речь Ариша, поправляя меня. Она липнет к отцу, обнимает его крепкое плечо и помогает включить еще одну гирлянду. А наше местное ивент-агентство, как всегда, напортачило что-то и вместо синей гирлянды украсило беседку двумя белыми. – Тебе нравится, мама? – кричит Ариша. – Очень нравится, солнышко. Только вам с Марусей пора спать, – наклоняю голову. – Можно мы еще поиграем? Пожалуйста! Марат говорит двойняшкам, что нужно заходить в дом. Немного тянет холодом, а в ворота входит наш водитель Михаил. С ним два мужчины с чемоданами в урках и еще одна женщина. – Кто это? – спрашиваю Марата, подтягивая к себе плед с края скамейки. – Няня и два грузчика принесли ваши вещи, – отвечает Марат, оглядываясь. – Ура! Там же наши игрушки! – радуются и пищат от восторга малышки. Запыхавшийся Михаил, как настоящий медведь, идет к нашей беседке и тяжело выдыхает, поравнявшись с нами. – Марат Эминович, все привезли. Только там какая-то женщина пришла. Шум подняла. – Хозяйка? – спрашиваю его. – Нет, Вера Александровна. Матушка ваша, – выдыхает Миша. Меняюсь в лице моментально. Мама никогда не появлялась у меня на съемной квартире. А тут вдруг, ни с того ни с сего, решила нанести визит? – А что же вы ей сказали насчет вещей? – спрашиваю его, рукой привычно шарю рядом с собой в поисках телефона. Но он наверху. И, видимо, мама успела позвонить мне раз сто. Когда вызовы остались без ответа, она рванула ко мне домой. – Я сказал, что мы грузчики, перевозим ваши вещи на новое место. Она порывалась за нами поехать, узнать, где вы живете, но я ее быстро успокоил. – Спасибо, Миша. Я думаю, это брат ей сказал. Он видел, как мы все вместе уезжали из кафе, – говорю ему. Марат бросает на меня взгляд, искоса следит за растущей паникой в моих глазах. – Вера, ты взрослый человек, можешь перевезти детей куда захочешь. Тем более, теперь вы со мной. Не нужно бояться маму. У Шагаева особая неприязнь к моим родителям. Как я поняла из разговора с Маратом, он приезжал ко мне вовсе не один раз, как говорил мой покойный отец. И даже успел оставить для меня и моего ребенка деньги. Благородный поступок я не оценила, так как денег не видела и не знала. Мама просто мне ничего не сказала, скрыла от меня помощь отца моих детей. Может, если бы она сказала, как настойчив Марат, что он просил передать на словах для меня, то я растаяла, бы призналась ему. Потом в мыслях снова встает образ Лейлы… Нет. Все случилось так, как случилось. Не стоит ворошить прошлое. – Это наша няня? – вскидывают глаза малышки. – Она похожа на Мэри Поппинс! Настоящую, прямо как в сказке! Ариша и Маруся просятся подойти ближе к милой блондинке, которая стоит, выпрямившись, на дорожке возле дома. – Пойдем, Вера. Познакомишься с нашей няней. Девочкам нужно спать, а нам с тобой нужно поговорить. Мы не закончили, – низким спокойным голосом говорит Марат. Малышки окружают няню и берут ее в оборот сразу. Видно, что красивая женщина им понравилась, и напомнила героиню сказки. – Меня зовут Людмила Ивановна, – представляется няня. – Я – Маруся, а она – Ариша, – говорит моя малышка. – А как же вас различать? – улыбается няня, присаживаясь к ним. – Все просто. По бантикам, – смеется Арина. – Я – красивая, а Ариша – умная, – говорит ей в ответ Маруся. Наблюдая за тем, как девочки разговаривают с няней, и чувствую, как за моей спиной вырастает большая фигура. Марат подходит так близко, что невольно вздрагиваю. – Не переживай. Людмила профессионал. Няня с хорошим опытом. Ее привезли из столицы, и она будет путешествовать с нами, если понравится тебе и девочкам, – спокойно говорит Шагаев. – Хорошо, – киваю ему, принимая помощь впервые в жизни в таком объеме и количестве. Я привыкла все делать сама. Работала, успевала воспитывать малышек, а вот теперь пора, кажется, выдохнуть и расслабиться. Только синие магниты его глаз напротив меня заставляют мышцы становится стальными, натягиваться дугой все нервные окончания. Кажется, или я боюсь, что сейчас все уйдут и мы с Маратом останемся наедине. – Вера Александровна, мы с девочками уже познакомились и решили идти в детскую рассматривать новые игрушки. Вы как, с нами? – спрашивает няня. – Нет, я останусь здесь. Только пожелаю спокойной ночи моих принцессам, – глажу по светлым волосам моих крошек, которые бросаются теперь ко мне и обнимают. Няня уводит малышек, предварительно подождав пока Ариша и Маруся поцелуют Марата и меня. Водитель уходит в домик для гостей, а грузчики, доставив наши чемоданы и сумки, уезжают. – Пойдем, Вера, – говорит Марат и зовет меня в беседку. Тут уже все по-другому. Бутылка вина на столе, пара бокалов и закуски. Вечер для нас только начинается. – Присаживайся, я хочу выпить за тебя, Вера, – говорит Шагаев и тянет меня за руку к себе. Садится рядом на диван, заботливо укрывает мои ноги пледом. Поеживаюсь, когда он касается голых участков тела. Никак не могу приучиться себя к мысли, что он появился в моей жизни. Снова, так как я втайне и хотела. – Если только немного. Завтра мне нужно на работу, приедет хозяин ресторана. Говорю Шагаеву, так как алкоголь не пью и от пары глотков меня уносит. – Отлично, – выдает Марат. – Значит, как только мы отметим заключение сделки с аборигенами, я проставлюсь перед местными депутатами, то сразу сможем уехать. Я впервые разворачиваюсь к нему. Мой бывший босс протягивает мне бокал с рубиновым ароматным нектаром. Но я не спешу пить, слишком уж больную тему он задел. – Ты серьезно готов поехать в столицу и все предъявить Эмину? – упираюсь глазами в его профиль. Взгляд невольно падает на губы, растянутые в полуулыбке. – Мой отец ничего нам не сделает. Лишить меня наследства он не сможет. Многое уже давно оформлено на меня. Мой брат Дамир вообще отказался от отца, фамилию сменил, наплевав на его деньги. И прекрасно живет, – хмыкает Шагаев. Не думаю, что Марат смог бы вот так все бросить. У его брата свои причины не общаться с отцом, но и нашу жизнь Эмин смог сломать. – Хватит бояться, Вера. Оставь свои страхи в прошлом. И давай выпьем за наше будущее. С этими словами он поднимает свой бокал, легко бьет по моему бокалу, и звон отражается в гулкой тишине улицы. Сделав глоток, чувствую, как терпкая сладость разливается по горлу. Расширяет сосуды, а дальше включает то, чего я давно не испытывала. Мы с Маратом смотрим друг на друга и понимаем без слов. Думаем об одном. Много воды утекло. Он согласился жениться на Лейле, не разобравшись в моей измене ему с бывшим мужем. А я не рассказала Марату о детях. Счет между нами – один:один, и выигравших нет. Есть семь лет разлуки между нами и двое наших детей. Сегодняшний день все изменил в нашей жизни. Девочки обрели отца, мы многое выяснили и откровенно наговорили друг другу массу ерунды. – Ты прав, все давно в прошлом. Только я хочу сказать… – говорю ему. – Вера, – хрипло выдают его губы. – Не нужно оправдываться. Нас с тобой разлучили по факту. Плюс я виноват, что тебя отпустил, приревновал, как гребаный идиот! – Я о другом. Тех денег, что ты передавал, я не брала. Даже не знала. Подозреваю, что мама все отдавала моему брату. Макс и сегодня просил у меня мини-кредит. – Вот урод, разве можно тянуть деньги из сестры? – вспыхивает Марат. – Вера, у меня отдельное мнение о твоих недородственниках! И я не хочу впредь, чтобы кто-то из них лез в нашу жизнь. Тема сама собой потухает. Марат смотрит на меня раздевающим, долгим взглядом. Мужские ладони ложатся на мое колено, разминают кожу, двигаясь четко вверх, по бедру. Голова кружится, когда делаю еще один глоток. Тело становится непривычно легким, невесомым, словно хочется летать. – Вера, – шепчет Марат низких голосом. – Я не соврал девочкам. Я любил тебя и люблю. Вздрагиваю, как будто ток пропустили под кожей. Плед соскальзывает с плеч. Я не думала, что он любил меня когда-то, а теперь, слыша его слова, так и вовсе хочется провалиться сквозь землю. – Я ничего не забыл, – бархатный тембр голоса проникает в мое сознание. Шагаев запускает руку мне под волосы. Тянет к себе, прижимаясь губами к моей раскаленной щеке. Разум дурманит от вина и от его запаха, который ощутила на себе, когда Марат целовал меня в спальне в старой квартире. С тех пор аромат въелся в нос и напоминает о нем, о его поцелуях и ласках. Живот сдавливает от пульсации, а волны теплого безумия неконтролируемо ударят в голову, поднимаясь снизу вверх. – Марат, – пытаюсь отстраниться от него. – Мы спешим… – Мы не спешим, Вера. Мы потеряли достаточно времени, я хочу все наверстать. Тяжелый браслет его часов холодом обжигает кожу на затылке. Марат тянет меня к себе, и последнее, что я вижу, отблески белых фонарей в его глазах. Закрываю веки и получаю сладкий, невыносимо жгучий поцелуй. Его ладони скользят вниз, по плечам, на грудь и по талии, ниже. Я чувствую, что желание закипает во мне с новой силой. – Пойдем в дом, – хрипит Шагаев, с силой поднимая меня с места. Я повинуюсь, не видя дороги, иду за ним. Марат двигается быстро, уверенно, будто это его собственный дом, родная крепость. В спальню на первом этаже входим тихо, беззвучно. – Девочки наверху, уже спят, наверное, – говорит Марат, приближаясь. Не включаем свет и в полной темноте я отчетливо вижу, как он смотрит на мои губы. Разум затмевает хмельной дурман. Он рядом, ждать я не хочу и не могу. Рывком тянет меня к себе, я почти падаю ему в руки. Мой стон растворяется на его губах, сливаясь в жарком поцелуе, я снова закрываю глаза. – Хочу тебя, – говорит Марат, снимая мою одежду мягкими, рваными движениями. На коже оживают его прикосновения, под нежными мужскими ладонями тело ноет и просит разрядки. – Скажи, что не забыла меня, – требует мой бывший босс. Задыхаюсь от поцелуев, не могу ему ответить. А Марат срывает остатки одежды, оставляя меня в белье и чулках. – Скажи, что любишь меня, Вера, – напирает огромной глыбой на меня. Расстегивает рубашку и скидывает на пол, обнажая мужской торс. Кладет мои пальцы на прорисованный пресс, точеную грудь, словно высеченную из камня. Касаюсь его, подрагиваю всем телом от настигающего возбуждения. Он рядом со мной, как бы не сопротивлялась, но Шагаев хочет сделать меня своей. Забытые чувства, безумие и любовь накрывают меня с головой, и я растворяюсь в его ласках. – Люблю, – отвечаю, стоит его губам отпустить мои губы на волю.... Марат Вера даже опомниться не успевает, как я на нее набрасываюсь. Хочу безумно так, что внутри все сводило от осознания: я любил эту женщину семь долгих лет. И люблю ее еще сильнее, зная, что она подарила мне двух прекрасных девочек. Родила моих детей, подарила наследниц. Сама прошла через испытания, и никто не знает, чего ей на самом деле это стоило. Вера дрожит в моих руках, стоит привести ее в нашу спальню. Ее комнату наверху попросил оформить первым номером, потому как знал, что со мной спать она не ляжет просто так. Даже сейчас она упирает свои ладони, смотрит на мои губы, но не решается отдаться страсти. Стягиваю резинку и вплетаю пальцы в водопад светлых волос, освобождая из тугого пучка. Скольжу по длинной шее, по черточкам ключиц, переходя на выступы груди, дразня и исследуя ее одновременно. Вера откидывает голову мне на плечи, томно вздыхает, ощущаю, как расслабляется каждая клеточка ее тела. – Вера, ты не изменилась, – шепчу, задыхаясь от запаха парфюмерной вуали от пшеничных волос, растрепавшихся по плечам. Резко разворачиваю к себе, хватаю губами мягкие полушария, сжимая их руками так, что Вера стонет. Жадно целую молочную кожу, одурманенный тем, что она снова рядом. Снова моя, и дальше будет то, что хотел повторить все эти годы. Одним движением поднимаю ее и несу на большую кровать. Кладу и наваливаюсь сверху, тяжело прижимая Веру к матрасу. Воображение рисует картинки из прошлого, точно такие же. Горячие, трепетные, будоражащие все, что замерло в груди после ее ухода. – Не бойся, я не оставлю вас. Забудь все, выключи голову, – хрипло говорю ей, не прекращая зрительный контакт. Ладонь прокладываю между постелью и талией Веры, заставляя ее выгнуться мне навстречу. Шум ее сбившегося дыхания, мелкая дрожь раскрытых бедер… Вера все чувствует, мой язык пробует ее губы, схватываю глухие стоны. Любимая хочет кричать, но все ее стоны уходят в поцелуи. Протяжное, жаркое дыхание ощущаю на моем плече. Не могу сдерживать, с горячим, влажным шлепком вдавливаю снова в кровать. Пользуясь замешательством, подтягиваю бедра к паху, а ноги закидываю себе на плечи. Двигаюсь, закрывая глаза от растущего кайфа. – Марат… – шепчет мое имя с придыханием и нежностью. Открываю глаза, чтобы видеть, как она заходится в экстазе, как дрожат Верины ресницы, вздымается грудь от моих нарастающих, глубоких толчков. Отрываюсь на минуту, переворачиваю ее на живот. Провожу по промежности так, что вздрагивает невольно. И с новой силой опускаюсь, сжимая хрупкую фигурку в ладонях бережно и страстно. – Марат, у меня нет никого, я не… не пью таблетки, – тихо стонет Вера. Ее слова как бальзам для меня. Нет мужчины. Его и не будет теперь, она полностью в моей власти. Осознание того, что мы с Верой – теперь семья, и ничего не мешает мне получить от любимой еще и наследника, рвет крышу окончательно. Я стал сентиментальным, мягким. Точнее, это Вера меня переделала, встреча с ней перевернула все и вдохнула жизнь в мою унылую реальность волка-одиночки. – Я хочу, чтобы у нас родился еще сын, – говорю ей, на минуту закрываю глаза от приближающегося экстаза. С диким, яростным толчком заставляю ее вскрикнуть. Обвиваю податливое тело, как змей, целую шею, стягивая светлые волосы на затылке. Огненные искры пронзают Веру, заставляя забыть обо всем и кричать громче, почти не сдерживаясь. Тугая, влажная плоть сжимает мой ствол пульсируя и плавясь. – Аааах… – последний протяжный всплеск эмоций краду губами с ее губ, и Вера затихает. Только сейчас замечаю, что за окном уже непроглядная ночь, россыпь звезд так красиво выглядит из широкого окна нашей спальни. – Ты все продумал, скажи честно? – шепчет Вера сбивчивым голосом, опустившись на мою грудь. Приятная усталость разбивает нас с ней, сначала заставив мышцы окаменеть, стать тяжелыми, а теперь одномоментно расслабиться. Хочется спать, но и говорить друг с другом. – Если только романтический декор беседки и спальни. А хотел я тебя давно, смог все сделать без дополнительной подготовки, – говорю ей с улыбкой. Вера задумчиво ловит несколько горящих свечей на столе и еще черт знает на что их поставила шустрая домработница. – Как ты это все объяснил, только? – убирая за ушко волосы, говорит моя Вера. – Просто. Сказал, что у меня светобоязнь, и спать я предпочитаю, как средневековый вампир, при свечах, – также с улыбкой выдаю ей ответ на вопрос. – Шагаев, оказывается, ты умеешь шутить? – смеется звонко. Вера спохватывается и упирается мне в грудь губами, останавливая смех. Будто боится потревожить наших непоседливых двойняшек. Но в доме очень хорошая звукоизоляция, а спальня находится далеко в стороне от детской. – Ты научила меня быть другим, – говорю ей, перебирая каскад ее волос. – Если ты забеременеешь после нашей ночи, я буду счастлив. Вера не верит мне, это читается в ее глазах. Она откидывается мне на грудь, ловко проводит дорожку пальчиками по моему прессу в сторону паха. Легкие волны поднимаются от низа к голове, стоит ей коснуться поросли жестких волос на животе. – Почему ты развелся с женой? – глядя мне в глаза своими голубыми топазами, спрашивает Вера. Перебирает завитки волос на моей голой груди и ждет ответа.