Глава 50

Марат События того дня страшными кадрами засели в моей памяти. Если бы мне кто-то сказал, что дойдет до перестрелки в доме моей матери и все это будет на глазах у моих детей, просто не поверил бы! Но реальность такова. Ничего человеческого в моем отце не осталось. Я думал, что в первый раз с Верой он обошелся жестко, но нет. Во второй раз он просто превзошел себя. Когда я вошел в дом то был готов, что меня сразу же вырубят. Но отец решил немного поговорить и договорился до того, что выдал его главный секрет. Моя бывшая жена спала еще с Эмином. Грязь и ложь всегда были между нами. В груди ничего не дрогнуло. Просто стало еще противнее, что светлый мир Веры и моих девочек пошатнулся от вторжения этих мразей. Когда охрана отца положила меня на пол, к его ногам, мне не оставалось ничего, как надеяться только на брата. Дамир меня не подвел. Я не знаю, как он жил и откуда все это взялось в нем… Для меня он не убийца, снайпер или хладнокровная машина возмездия, а просто мой старший брат. Но его навыки спасли меня и мою семью, ведь Вера, дети и мама – свидетели бесчинства Эмина. Когда смог подняться, я уже не чувствовал боли. Не обращал внимания, что разбито лицо и кровь хлещет. Я видел, что Вера лежит на полу. Сразу понял, что ей досталось. И захотел убить Эмина собственными руками. А когда прибежала мама и девочки так вообще накрыло! Как малышки плакали, увидев Веру на полу, я даже передать не могу. – Папочка, мама молчит, она умерла? – прошептала заплаканная Ариша. Самые страшные слова я слушал вперемешку с бубнежом девушки из скорой помощи. Потом уже Дамир приказал маме вызвать ментов, чтобы отморозков скрутили. – Сона… С… – хрипел отец, беспомощно валяясь на полу с поведенной рожей. – Мама, не трогай его! Пусть сдохнет! – кричу ей, глядя на безжизненное белое лицо Веры. – Марат, у него приступ. Он же сердечник, – говорит мама. Она всегда его любила. Всегда терпела и даже сейчас, кажется, ей было жалко бывшего мужа. – Нет у него сердца! – тяжело проговаривает Дамир. Он помогает Мише подняться, они вместе надевают наручники на пару ублюдков, которые с простреленными руками и ногами валяются на полу. Сука, зрелище не для слабонервных. Но даже этого для них мало. Бить женщину, пугать детей… – Мама, уведи девочек, я прошу! Не стой над ним! – не своим голосом я впервые ору на мать. – Вызови ему скорую, Марат. Не умрет же он, – говорит мама. Я не шевелю пальцем. Нет, потом. Миша говорит, что Веру ударил сначала один по лицу, потом и вовсе пихнул, и она улетела в стену. Видимо, ударилась головой. Пока мой водитель вызывал полицию и скорую для нашего папаши, я подошел к ним. Первый мордоворот с тату на шее лежал вниз лицом и только скалился, побледнев от боли. Я просто ударил его ногой в наглую рожу. Второй получил тоже самое. И мне было совершенно пофиг, что сейчас будет, когда приедут менты и начнется разбор полетов. Дамир помог маме, говорил с девчонками, а я уже встречал скорую. Сказать, что бригада из захолустного поселка охренела от той бойни, что произошла в мамином доме – не сказать ничего. – А маму отдадут нам? – плакала Ариша, обнимая сестру. – Конечно, отдадут. Она упала, ударилась, но она живая. Эй, ну, что вы, бандитки! Вы же такие шустрые, папа мне про вас много рассказывал, – смеется Дамир. Девочки успокаиваются, а он смотрит на меня. – Марат, мне нужно идти. Я недавно освободился и мне нельзя обратно. Я теперь не один, понимаешь? – Я все возьму на себя, все решу, а тебя здесь не было. Как ее зовут? – Кого? – Причину изменений? – с кривой улыбкой говорю, пока санитары перекладывают Веру на носилки. – Злата. Я тебя познакомлю. Давай, пока… **** Вера пришла в себя быстро. Уже на третий день я сидел у нее в больнице, пока девочки и моя мама находились у меня в доме под присмотром новой охраны. После случившегося с Мишей мне пришлось расстаться. Не потому, что я его решил слить, а потому, что охрана Эмина его прилично покромсала. Он попросил об увольнении, я не стал его удерживать. – Марат, кто всех убил? – спросил Вера, приподнимаясь на подушке. Я осматриваю ее, глажу по руке и по лицу. Едва касаюсь, так как мне больно смотреть на мою любимую. После падения пришлось наложить небольшой шов, плюс ее до сих пор качает от сотрясения. Вера бледная, на щеке огромный синяк от удара мужской ладони… Но она жива. – Это был мой брат. Он не убил никого, ублюдки живы, они в больнице. Когда ты придешь в себя, нужно будет встретиться с адвокатом. Их будут судить. – О, Марат! Давай оставим их! Я прошу тебя! Отец нас убьет! – Да ему самому бы выжить, – усмехнулся я. С Эмином случилось то, что чего он боялся, пожалуй, даже больше, чем банкротства. На старенькой скорой пациента класса премиум привезли в простую поселковую больничку. Я сунул свою визитку фельдшеру из бригады. Сказал честно: это мой отец, но я ничего для него делать не собираюсь. Попросил позвонить, если он умрет, чтобы забрать его тело из морга. Грубо, цинично, как привык Эмин Шагаев. Но прошло трое суток и Эмин был жив. Я не медик, в таких вопросах не силен. Мне похрен, что там и как. Но фельдшер из бригады позвонила и сказала, что у отца после приступа отнялась половина туловища. Предложила перевезти в более хорошую клинику, но я отказался. – Тогда мы будем лечить его по протоколу, а потом если у него сохранится частичная парализация, то его только в приемник. – Что-то вроде хосписа? – Да, – ответила участливая женщина. – Значит пусть будет так, – ответил ей. Я поступил жестоко, но по-другому никак. Если у любовницы хватит совести, то она найдет его и будет выхаживать. Но я сильно сомневаюсь, что госпожа Юнусова способна на такой подвиг. Я рассказываю все Вере, а она безразлично смотрит в белую стену палаты. – А если он умрет? – спрашивает она. – Мне его не жалко. Он не смел трогать моих детей и мою жену. Я уже простил его один раз за то, что выкинул тебя из моей квартиры. Второй раз такое не прощают. Вера пытается потянуться ко мне, а я ее обнимаю, едва касаясь, чтобы не навредить. От ее тепла сердце моментально успокаивается. Она здесь, рядом со мной. Пока это все, что мне надо.