21. (Арти)Шок
Мама приготовила столько еды, что чтобы всё съесть у нас со Стасом ушло бы не меньше суток. Я со странной скорбью разглядывала тарелки и вдыхала приятные ароматы. Желудок отзывался заливистой трелью.
— Что сказал врач? — Стаса интересовала только я, а не еда.
— Ничего нового. Всё хорошо. Та горькая гадость под названием «артишок» помогла, — я просто умирала от голода, но барьер в голове не давал насладиться обедом. — Ещё диагноз поставили.
— Диагноз? — Стас напрягся. Впиваясь в меня колючим взглядом карих глаз, нахмурился и подпёр подбородок рукой. — Ты ешь давай. И рассказывай. Раз стихушничала и меня с собой не взяла.
Я отломила кусок хлеба и, уныло его пожёвывая, почувствовала укол совести. Стаса специально не позвала. В последнее время он нервничал, очень сильно. Из-за этого я перестала высыпаться. Потому что Стас вертелся как уж на сковородке.
Моя мама приняла все условия, которые мы на общем собрании вынесли ей к исполнению: нашла работу, не лезет в нашу жизнь, держится подальше от мужчин. Месяц испытательного срока она выдержала. Устроилась в ближайший супермаркет кассиром, ко мне не лезла. Я боялась, что она со Стасом не уживётся, передерутся, но вышло всё наоборот. Мама его от меня защищала и старалась меня успокоить, не всегда выходило, правда.
— А зачем тебя брать? Чтобы опять нашатырём тебя отнюхивать?
— Ты мне это всегда будешь припоминать? — Стас немного смутился.
— Ну, я думала, что ты меня поддерживать будешь. Хотя, толк от тебя был. Я отвлеклась от себя и детей, чтобы переключиться на тебя, — выдохнула и стала понемногу накладывать себе разной снеди. Мама даже мои любимые котлеты куриные с сыром приготовила. Ну как тут можно устоять? Но я тут же вспомнила, как выглядела в школе и с очередным тяжёлым вздохом отказалась от половины уже выбранного. — В общем, как сказал весёлый дядя-доктор наши дети из одной клеточки, но в общем домике. Есть у них стенка.
— Чего? — удивлению Стаса не было предела. — У тебя там что, коммуналка?
— Не-а, это называется… — я напряглась, вспоминая длинную фразу. — Монохориальная диамниотическая двойня. Но наши малыши решили немного повыпендриваться и… пол не сказали, не увидели.
— Это нормально?
— Что? — я взялась за вилку и недоумённо посмотрела на Стаса. — То, что дети попой к нам повернулись? Нормально.
— Нет… вот эта твоя хориальная иниотическая…
— Монохориальная диамниотическая, учи. Ну, есть факторы риска, но это нас ждёт дальше. Как там говорят, чем дальше в лес, тем толще партизаны?
Стас нервно взял котлету и принялся зажевывать стресс. У него прямо лицо вытянулось.
— Ты чего испереживался? Я спать из-за тебя не могу, тебя как скипидаром обмазали. Вертишься, вертишься…
— Я машину продал, — Стас задумчиво разминал уже здоровый палец.
— Что?! — тут уже я не выдержала. — Зачем?
— Она слишком много ест, — многозначительно мне ответил и доел котлету. — Буду брать дешевле и подержанную. Иначе вся моя зарплата уйдёт на прокорм.
— Ну-у… — я тоже взялась за котлету. — А мы что, бедствуем?
— Мила, моя мама — флюгер. Она тогда не для красного словца про деньги.
— М-м-м… — жевала котлету и чувствовала себя неловко. Мне казалось неправильным обсуждать деньги со Стасом.
— И она не только меня, но и тебя обделила. Думаешь, она платит за всё? Не-а. А Боливар двоих не увезёт, точнее, четверых — Стас взял ещё одну котлету и решил сменить тему. — А вкусные котлеты твоя мама делает. Теперь я понимаю в кого ты пошла.
Я покраснела.
— Ты аккуратнее с ними, а то в двери не пройдёшь. Со мной так уже было…
— Зря ты на себя наговариваешь, — Стас неожиданно стал подкладывать мне в тарелку варёной картошки, салата. Сверху ещё и котлету положил. — Ешь нормально и не выпендривайся. Ты мне здоровая нужна, добрая. Ты боишься потолстеть? Не выдумывай. Ешь!
— Тебе легко говорить…
— Мила! — Стас даже прикрикнул на меня. — Я тебя с ложки буду кормить, слышишь? Не хватало, чтобы ты в обмороки голодные падала!
— Ста… — я было открыла рот, но Стас ловко туда отправил кусок огурца.
— Вот! Тишина и порядок. Жуй-жуй, глотай. Двигай челюстями.
— Только попробуй мне сказать про «ешь за троих»! Укушу! — я всё ещё краснела. От смущения.
— Нет, не за троих. Ты за себя обед съешь хотя бы.
— Угу, — усиленно хрустела огурцом. — Стас, почему ты мне про деньги не сказал?
— А зачем? Чтобы ты переживала? Я сам в силах разобраться.
— Это неправильно.
— В тебе феминизм заговорил?
Я чуть вилку в Стаса не воткнула. Но он уже хорошо изучил меня, поэтому оперативно нейтрализовал холодное оружие помидором.
— Нет, здравый смысл. Я долго жила на одну скромную зарплату. И я знаю, как сложно эти деньги разделить и растянуть. Тебе не кажется, что вдвоём было бы легче? — я озвучила вполне разумную мысль.
- Папа всегда делал всё, чтобы мы не нуждались. Я, может, и болван, но этот месяц меня многому научил. Поэтому, Мила, просто не думай об этом, хорошо? Договорились?
— Но…
Стас взял меня за руку и заставил съесть злосчастный помидор.
— И больше ни слова о деньгах. Корми свою коммуналку.
Вилкой Стаса я не ударила и укусить не получилось, сдержалась. Мамины уроки не прошли даром. Не только для меня.