35. Кошелек с деньгами

Дзинь!

Тарелка с хрустом разлетелась на миллион осколков.

Треськ!

Что-то бумажное, похоже, газета, уничтожалась в моих руках, которые резко превратились в шредер.

Хлюпая покрасневшим носом, я смотрела на беснующегося Стаса и думала обо всём подряд. О том, что я хочу жить спокойно. О том, что даже моя мама, которую я искренне не понимала и считала плохой, вдруг оказалась хорошим человеком, а вот мама Стаса — настоящей гадиной. О том, как сильно ошибаюсь я в людях. О том, что пора распрощаться с наивностью и доверчивостью.

Шмяк!

Маленькая диванная подушка с мягкого кухонного уголка улетела в коридор, чудом разминувшись со взбеленившимся Стасом. Плюхнулась на пол и стала мозолить глаза.

Я вдруг захотела закрыть дверь на кухню, лишь бы не видеть Стаса. Мама, словно взволнованная квочка, металась между нами и пыталась сгладить конфликт. Тихий семейный ужин превратился в бои без правил. Поняв, что я в состоянии атомной бомбы, Стас молчал. От этого становилось только хуже.

Он даже не пытался оправдаться!

Вспыхнув в очередной раз и, утерев слёзы, подошла к двери и хотела с размаху захлопнуть её, как вдруг Стас решил, что пора действовать. Сунул ногу, мешая мне сделать задуманное. Но меня это не остановило. Я хлопнула дверью и ощутимо ударила ею Стаса. Тот зашипел и рассерженно посмотрел на меня.

— Мила!

— Отвали! — сжав руки в кулаки, едва сдержалась от драки: весовая категория не та. — У-у-у!

Стас толкнул дверь плечом и ввалился в кухню, с оглушительным треском закрыл дверь и взбешенно посмотрел на меня.

— Отвалить? Ну уж нет! Не дождёшься!

— Иди к своей дорогой Асечке, султан недоделанный! Завёл себе гарем…

— Никакой гарем я не заводил! — Стас рубанул ладонью воздух и вспылил так, что в карих глазах загорелся настоящий дьявольский огонь. — Откуда у тебя такие идиотские мысли?

— А что тогда это было? Как понимать? — сделала шаг назад и сердито надулась. — Я только начала тебе верить…

— Что мешает поверить сейчас?

— Пузо! — изобразила огроменный живот. — Вот такое пузо Аси! Нет, оно, конечно, не такое большое… Но сомнений не вызывает.

— И ты, конечно, ей поверила? — Стас неузнаваемо переменился в лице. — Да?

— О! Знаешь, восьмой или какой там у неё месяц беременности — это весомый аргумент! Килограмм так на пятнадцать! Против него ничего не скажешь! А когда в довесок к нему идёт полмиллиона…

— Это важнее, чем моё слово?

Тихое возражение Стаса меня смутило. Я почувствовала в его голосе что-то едва уловимое. Обиду. Не та обычная, дешёвая и ничего не стоящая, а острая, с привкусом едкой горечи.

— Это звучит убедительно…

— Ты всё ещё помнишь ту историю с Францией, да?

— Стас, я всё помню! — поджав губы, расстроенно села на стул. Слёзы накатывали солёной волной. — И рада бы забыть, но…

— То есть ты мне не веришь, да? — Стас держался на расстоянии, а мне казалось, что он сейчас как пылающий факел. — И будешь припоминать мне это даже на моих похоронах?!

— Ты бросил меня одну…

— Я вернулся! И я не бросал тебя. Неужели ты ещё ничего не поняла, Мила? Не поняла, почему я вернулся, почему хочу быть с тобой? Это так сложно? — яростно воскликнув, он перепугал мою маму, которая принялась барабанить в дверь и умолять нас прекратить. — Правда не понимаешь?

— Опять сказки о любви? — попыталась сострить. — Они?

— Нет, Мила! Господи, да нет же! — Стас едва удержался от того, чтобы не снести намытую посуду с кухонного гарнитура. — Потому что у всех и вся только одна ценность: деньги, деньги, деньги. Эта хрустящая бумага, от которой все сходят с ума! Вот она религия нашего времени. И всё, поголовно, не видят меня, — Стас ткнул себя пальцем в грудь, — а видят кошелёк на ножках, банковский счёт. Я не сын, а выгодное вложение с процентами, я не жених, а хорошая партия с денежным довеском, я не друг, а кредитная карта. И ты привыкаешь к тому, что тобой пользуются. Даже начинаешь принимать это как должное…

Повисла неловкая тишина, которая насильно давила из меня слёзы. Я смотрела на Стаса и не верила своим глазам, не верила своим ушам!

— Я готов сделать любой тест, в любой клинике… ДНК и прочее: Ася беременна не от меня! И точка! Я не верю в непорочное зачатие, а беременность воздушно-капельным путём не передаётся.

Стас выдохнул, закрыл глаза и снова замолчал. Долго успокаивался и приходил в себя, а я хлюпала носом и чувствовала себя ужасно. Я такая доверчивая! И сейчас передо мной был сложный выбор, очень сложный.

— Ты… ты сказал правду?

— У меня не было ничего с Асей. Мила, ничего не было и быть не могло, если только Ася не стала чудо-женщиной и не смогла забеременеть от рукопожатия. И у всей этой мерзкой истории только одна цель — рассорить нас, окончательно. Мама поняла, что ты ради денег бороться не станешь. Скорее плюнешь и забудешь, А меня, заблудшего птенца, будут ждать с распростёртыми объятиями. Стоит только признать, что ребёнок Аси — мой, и дело в шляпе! — Стас уже успокоился, только голос ещё казался сердитым. — Только мама может губы не раскатывать. Рукава ей от жилетки, а не я! Хватит! И никуда я не уйду, Мила! Выгонишь — буду под дверью сидеть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нет, нет, нет! Не надо выгонять! — мама пищала из-за двери. — Мила, не глупи!

Я спрятала лицо в ладонях и старалась не выть в голос. И так чувствительностью отличалась, а беременность и вовсе сделала меня каким-то фонтанчиком — по любому поводу рыдать готова была.

Стас подошёл ко мне и присел на корточки. Я почувствовала его горячую ладонь на своей коленке. Стас шумно дышал и ждал, когда же я на него посмотрю. А меня от стыда трясло.

— Если у Аси такой большой срок, что в принципе невозможно, потому что год беременной она ходить не может, а за пару месяцев родить — что-то из области фантастики, то просто подождём. И сразу делать тест.

— Не надо тест… — я подала голос, всё ещё хлюпая носом.

— Почему не надо?

— Пусть заберут свои деньги и подавятся. Только ты не уходи… — резко обняла Стаса, уткнувшись лицом в его шею. — Пусть все забирают! И успокоятся, оставят нас в покое.

— И не уйду, Мила, ни за что! Где я такое сокровище ещё найду?

Рассмеявшись сквозь слёзы, с наслаждением вдохнула запах Стаса. Горячие руки дарили ласку, поглаживая по спине и плечам. Я держалась за Стаса, чувствуя себя полной дурой.

— Так уж сокровище?

— Самое настоящее, — Стас поцеловал меня в лоб. — И это сокровище я в обиду не дам! Раз мама вышла на тропу войны…

— Стас, ты что задумал?

— Ничего! Всего лишь отправлю тебя и маму на отдых. На ближайший месяц-полтора, подальше от всей этой суеты, — очередной поцелуй, но уже не в лоб, а в нос. — Возражения не принимаются!