36. Брейк!

Дачный посёлок поражал своим размахом. Широкие улицы, невысокие дома, похожие один на другой. Куча зелени, цветов, непривычных запахов. Я не ожидала, что здесь будет так хорошо! Свежий воздух, вкусное молоко и творог, которые я готова была литрами и килограммами поглощать.

Дом Люды был стареньким и очень простым. Только свет, газовая плитка и тепло старой пузатой печки. Ни тебе интернета, ни телевизора. Сеть на мобильном ловила, хоть на этом спасибо! Все удобства были на улице. Если летний душ бодрил, то вот удобства в стиле «дырка в полу» меня изрядно пугали. Настолько, что при каждом походе в страшную деревянную будку я брала с собой маму. Слава богу, что она не считала блажью или дурью такие мои страхи.

Обпившись в очередной раз молока, я направилась в длинный забег мимо густых кустов смородины, раскидистых яблонь и малинника. Даже маму не успел позвать. Живот теперь ощутимо выпирал вперёд. А все летние сарафаны, хоть они и были совсем не облегающими, теперь липли ко мне второй кожей. Впрочем… Скоро за калитку сначала будет выходить мой живот, а потом уже я. Так и хотелось запеть: «Из-за острова на стрежень, на простор речной волны…»

— Мила? Мила!

Улепётывая по участку в сторону заветной будки, только придерживала живот и хранила молчание. Не до того сейчас.

Мама взяла отпуск, а ещё неделю за свой счёт, чтобы мы в деревне побыли как можно дольше. План Стаса удался! В такой дыре меня никто не искал. Местные считали нас очередными дачниками, а не местным до нас и дела не было.

Кажется, я начала привыкать к деревенскому быту…

Облегчённо вздыхая и смотря на солнце, я думала о том, что либо нужно пить меньше молока, либо ближе подтянуть туалет к дому. Мама шутила что-то насчёт очаровательного ночного горшка, но боюсь, что если я на него сяду, обратно не встану. А мои габариты пухли как на дрожжах. То и дело выставляла руки, чтобы не впилиться в косяк или острый угол.

— Мила! Господи, я тебя уже потеряла… — мама шла по узкой тропинке, обмахиваясь соломенной шляпой. — Послушай, у нас продукты кончились.

Лёгкий укол вины. На свежем воздухе мой зверский аппетит стал просто чудовищным! Я будто в лангольера превращалась. От того ещё страшнее, что разбухну, стану колобком… Хотя в свои вещи я ещё влезала, а вес прибавлялся плавно, без критических отметок. Наверное, всё дело в том, что я много двигалась. Например, занималась челночным бегом до туалета и обратно. Теперь вот подключим тяжёлую атлетику.

— Молоко?

— Нет, молоко нам вечером привезут. шесть литров, я уже договорилась. Нет хлеба и мяса. Тебе нужно кушать хорошо и правильно.

Так, теперь намёк на творог. Я разве что его в шарики не катала и так не закидывала в рот. Творожная маньячка! Творог, творог, творог… Даже слюнки потекли. И я знаю, что сегодня будет на ужин.

— Мам, я запеканку хочу. Творожную. Со сгущёнкой.

— Господи! — мама всплеснула руками. — Неужели ты этой гадости на работе не наелась?

— Ну почему гадость? Вкусная запеканка…

Наш разговор прервало урчание живота. Моего живота. У-у-у! Молоко покинуло организм и желудок напомнил о себе. А ещё эти толчки.

Бабочки? Порхание? Взмахи крылышками?

Три раза ха!

Во мне буйствовали два Майка Тайсона, а вместо груши у них были мои почки, желудок и мочевой пузырь. Дети активно стимулировали мою спортивную жизнь, потому что в челночных забегах в туалет не всегда было виновато молоко.

Очередной апперкот, и я, выпучив глаза, только и смогла, что вдохнуть горячего воздуха.

— Тебе плохо?

Качнула головой. Немного покраснела и вразвалочку побрела к дому.

— Ничего, сейчас они начнут расти и перестанут так сильно двигаться. У них пока полно места… Ты тоже буйной была.

— Да?

Я только смогла добрести до садовых качелей и осторожно сесть в них. Едва покачиваясь, размеренно дышала и молилась, чтобы мои боксёры расползлись по разным углам.

— О! Ты так пиналась, что я среди ночи просыпалась.

— А папа что?

Я затронула запретную тему, но не нарочно. Мы никогда не говорили об отце. А мама вечно путалась: то он умер, то не умер, то бросил, то сбежал… Правда всегда оказывалась зыбкой и непостоянной.

— Он не хотел тебя, Мила. Поэтому ушёл с чистой совестью. Я никогда не хотела, чтобы ты считала себя нежеланным ребёнком. Это жуткое чувство. Но я запуталась, потерялась… Столько времени упущено… — мама вздохнула и села рядом, взяв меня за руку. — И всё по моей вине. Я никудышная мать!

— Мам, зато теперь всё хорошо…

— Я… я так рада, что будут внуки. И мне так жаль, что я испытаю все те прекрасные чувства с ними, а не с тобой. Если бы можно было отмотать время назад… — очередной тяжёлый вздох. — А ты Стаса держись. Слышишь? Вы ещё молоды, спесь с вас не посбивали, вот и маетесь дурью. Наломаете дров, а потом будете, как я… Всегда нужно разговаривать. Обо всём. Каждый день. Каждый божий день. И не бояться. И это хорошо, что вы сейчас в той тесной квартирке.

— Это ещё почему? — я гладила живот в надежде, что это успокоит расшалившихся детей. если они такое устраивают в моём животе, то что будет, когда они родятся?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Бежать вам некуда. Мириться нужно, идти на уступки. Стас тоже хорош, но больше твоего соображает. А у тебя только гормоны да обиды в голове, оно и понятно. Только пообещай мне, что не будешь рубить сплеча. Хорошо? Не повторяй моих ошибок, дочка, не рушь всё, не успев толком ничего построить.

— Мам, да не собираюсь я от Стаса сбегать и рубить его в капусту тоже резона нет. Я чувствую себя бомбой. Меня начинили взрывчаткой и я готова рвануть в каждый момент. Мне кажется, что я скоро буду считать дни до родов.

— Ты даже до середины срока не дошла.

— Неделька осталась.

— Вот дойдёшь, там потом дни полетят со скоростью света. Советую тебе хорошенько запомнить свои ноги.

— Это ещё почему? — испуганно встрепенулась и посмотрела на улыбающуюся маму.

— Ты их позже не скоро увидишь… А теперь одевайся и пойдём. Надо до магазина прогуляться. Тем более, что завтра с утра Стас заскочит.

— Да? А почему мне ничего не сказал?

— Сюрприз, наверное, хочет сделать.

— Вот лучше без них! Я не переживу очередного чёрта из табакерки!

Хотела встать и пойти в дом, но поняла, что будет третий забег до деревянной будки. Дети решили организовать финальный раунд.