47. Свадьба

В парке пахло прелой листвой. Солнышко ярко светило, но не грело. Мы со Стасом сидели на скамейке и обнимались.

— Поверить не могу, что ты сказала «да», — Стас улыбнулся и выдохнул. — И что кольцо сохранила.

— Стас, я так давно тебя знаю… Даже слишком давно. И я хочу кое в чём признаться.

— В чём же?

— Я… всегда любила только тебя одного. Честно, правду говорю. Никогда не могла тебя забыть. И ни с кем больше не встречалась. Поэтому я так на тебя сердилась, так злилась. Понимаешь?

— Значит, сейчас осуществилась твоя голубая мечта? — Стас поцеловал меня в щеку. — Именно так?

— Станислав Минаев, не говори глупостей! Не ты был моим светом в окошке. И уж точно не голубой мечтой. Я… я мечтала о физмате. Вот моя голубая мечта! Быть инженером конструктором. Нет, дети, конечно, это прекрасно, и быть воспитателем тоже прекрасно! Но это не предел моих мечтаний.

— Так вернись. Можно же восстановиться.

— Шутишь? — изумлённо посмотрела на Стаса. — Какой универ на таком сроке? Да ещё и двумя карапузами. Как ты себе это представляешь?

— Примерно так… У тебя буду я, у тебя будет мама. Мы тебя поддержим и ты восстановишься. Ты же такая умница!

— Ты вот сейчас серьёзно?

— Ну… С твоими мозгами, с моей фамилией. Ты же, как-никак, теперь тоже Минаева.

Я подняла руку с тёплым стаканчиком какао, Стас ответил тем же, только у него был кофе. Мы шутливо стукнулись бумажными стаканчиками.

— Это звучит как проклятие какое-то. Что я теперь Минаева. Мы ведь… и с твоей мамой теперь родня. А вот таких родственничков и врагу не пожелаешь.

— Смешно слышать такое от тебя. Я свою маму как облупленную знаю, — Стас тихо рассмеялся. После того, как иск приняли, он расслабился и стал гораздо мягче и спокойнее. — Сегодня странный день. Очень странный. Я думал, что на моей свадьбе будет минимум триста человек. Лимузины, куча «очень крутых знакомых». И думал, что отец доживёт. Должно было быть шикарное торжество. С подарками, тортом, громкими словами. И невеста из какой-нибудь… подходящей семьи.

— А я ничего не думала. Честно. После того ужаса на сцене во время выпускного думала, что бобылём останусь. Нет, конечно, жаль, что я не в белом платье, а ты не в смокинге с бабочкой… Но мы решились на этот шаг. Эм, тут кто-то должен кричать «тили-тили-тесто жених и невеста».

— Но никто не будет, потому что у нас настоящая шпионская свадьба. Провернули по-тихому, как ниндзя.

— Нет, мне краповые береты больше по душе, — хихикнула и чуть не подавилась какао.

— Что? Горькое? — Стас повернулся ко мне лицом.

— Что горькое? — не поняв вопроса, растерянно моргала. — Какао?

— Говорю же, горькое…

А вот губы Стаса были сладкими. Как и поцелуй. Как карамелька. Наверное, вот он, вкус счастья и любви. Лёгкий, чуть терпкий, с нотками мягкой и тягучей карамели. Ещё он пахнет солнцем, свежим ветром. Осенью. Теплом любимого одеяла. И объятия Стаса были похожи на уютный домашний плед.

— Я тебя не зря сюда повёл.

— Да? А что тут такого? — жарко шепнула и поцеловала Стаса в нос. — Что? Неужели где-то спрятан свадебный торт? Фуршетный стол на триста персон? — фыркнула и рассмеялась. — Только не говори про рояль в кустах, прошу. К таким вывертам я не готова.

— Нет. Просто чёртово колесо ещё работает.

— Ни за что! — попыталась высвободиться из объятий Стаса. — Ты помнишь, что было в тот раз? Господи, я чуть не умерла, когда это дрянное колесо прокрутилось вместе с нами.

— Всё же закончилось хорошо.

— Не всё, — грустно ответила. — После того мы… между нами словно кошка пробежала.

— Но теперь кошек я не вижу, как и полных солонок, женщин с пустыми вёдрами. Пойдём. Этот день должен запомниться чем-то особенным.

— Мы поженились, разве это не особенное происшествие?

— Меня пугают такие слова, — Стас поморщился. — Событие, это событие.

— Событие — это вечер встречи. А вот всё дальнейшее — самая настоящая цепочка происшествий, Стас.

— Тогда пойдём за новыми ощущениями!

Стас встал со скамейки, выкинул пустые стаканчики в урну и помог мне встать. Вышло это с трудом, потому что я стала невероятно большой. Живот теперь действительно входил в комнату вперёд меня. И через два дня мне нужно будет вместе со своей тяжёлой ношей, в прямом и переносном смысле, сдаваться в больницу. Похоже, что я там буду лежать до самых родов. Не очень хотелось-то, но выхода нет, как и выбора.

Как и у женщины-регистратора в ЗАГСе. Стас выглядел убедительно, но ещё убедительней выглядела я с обменной картой подмышкой и животом, размером с раздутую тыкву. А уж мои охи-вздохи, повлажневшие глаза и дрожащий голос. Намёк на скорые роды стал вишенкой на торте. Кто бы знал, что всё может произойти так быстро. Наверное, изобрази я роды ещё в день обращения, нас бы тут же расписали. А так… два дня ожидания и кольца на пальцах, штамп в паспорте. Ну, да… Я ещё пока не Минаева. Минаевой через месяц стану, когда паспорт поменяют.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Колесо обозрения пугало меня своими размерами. Держась за руку Стаса и едва ли не перекатываясь, запрокинула голову и ещё раз ужаснулась. Гигантское просто!

Стас заплатил за билеты, и мы сели в первую же крытую кабинку. Внутри было прохладно и я поплотнее запахнула пальто, поправив теплую вязаную шаль на животе: на мне никакая верхняя одежда не сходилась, только первые две пуговицы. Дальше приходилось повязывать шею шарфом или шалью и кончиками прикрывать живот.

Железо немного поскрипывало. От ощущения высоты голова кругом шла. Вцепилась в руку Стаса и зажмурилась, но одним взглядом всё-таки поглядывала в окно.

Перед нами был город. Жёлтые кроны деревьев, высотки, шоссе с мелкими жуками машин, мелкие точки людей… Дух захватывало.

— Я не хочу вспоминать о том, что было. Вспоминать наши ссоры, вспоминать причины наших споров. И я так рад, что ты всё-таки со мной. Со мной, Мила. Тогда я хотел признаться тебе, признаться во всём. Но я был трусом, самым настоящем. И на выпускном ты просто застала меня врасплох. Ты умная, красивая и смелая, Мила! А я… — Стас вдруг встал на одно колено и полез в карман. — Я не хотел надевать его в ЗАГСе… — взял меня за руку и надел на безымянный палец ещё одно кольцо, к тому, красивым голубым камнем. Второе было обычным, чуть широким и плотным. — Вот теперь всё, как надо. Всё, как я когда-то мечтал… А ещё…

Стас вдруг сел рядом со мной и приоткрыл окошко, набрал воздуха, высунулся и вдруг как закричал:

— Я люблю Милу-у-у!

Зашикала на Стаса, краснея от смущения, стыда и удовольствия. Было жутко приятно и романтично. Остановить Стаса не вышло, тогда я решила присоединиться к нему:

— Я люблю Стаса-а-а!

Так мы и кричали с самой высокой точки колеса обозрения всему городу. Кричали и смеялись. И я больше не вспоминала о белом платье, о букете, о привычной всем свадьбе. Разве наша не лучше?

Порыв ветра растрепал волосы. Стас прижал меня к себе и крепко поцеловал. Я смотрела ему в глаза и улыбалась.

— Надеюсь, хоть роды будут обычными и я рожу в больнице. Потому что всё остальное у нас слишком необычное: встреча, примирение, предложение, свадьба…

— Я тоже надеюсь! Поэтому мы сегодня с тобой гуляем, завтра отдыхаем, а потом я тебя сдаю докторам. А пока… Что-то мне горько…

— Стас! — захохотала, когда он стал целовать меня в щеку и в шею. Было очень щекотно. — Сейчас будет очень сладко!

Мы пропустили ещё один круг, потому что выходить совсем не хотели: никогда поцелуи не были такими приятными и сладкими.