48. И снова здравствуйте!

М-м-м! Я почти забыла, как же «приятно» пахнет в больнице. Этот чудный аромат спирта, хлорки, лекарств и… тушёной капусты. Такое ощущение, что ничего не изменилось за всё это время. Я была здесь чуть ли не полгода назад, а такое ощущение, что вышла отсюда день назад. В коридор, поймать медсестру, и вернулась обратно. Только теперь я лежать буду на первом этаже, в дородовом отделении.

Закатилась в палату я благодушном настроении. Каким же было моё удивление, когда я увидела Вику!

— Привет! — радостно воскликнула и замерла на пороге.

Вика не сильно изменилась. Волосы только отрастила. А животик у неё такой маленький был и аккуратный, что с её комплекцией можно было подумать, что она просто поправилась.

— Мила! — радостно пробасив в ответ, Вика махнула мне и осталась лежать на кровати. — Прости, мне нельзя вставать.

Я махнула рукой и поставила вещи возле кровати: сумку, пару пакетов. Мама и Стас меня собрали так, будто я в космос улетала. Да ещё и дежурство назначили, кто и когда будет ходить и кормить меня. И бесполезно было говорить, что детки так выросли, что от моего желудка остался один напёрсток. Я даже стакан воды в три подхода пила, какая уж тут еда. И в весе перестала набирать.

— Вот уж не думала, что встречу тебя тут, — улыбнулась и подошла к Вике. Её кровать, как ни странно, снова была возле окна. Мистические совпадения! Я оперлась о подоконник и радостно продолжила: — Как твои дела? Всё хорошо?

— Всё просто замечательно! — Вика выглядела счастливой, пусть и измученной. — Продолжаем бороться. Это тебе повезло, а я в этой больничке почти прописалась. Отслойка плаценты и постоянная угроза выкидыша. Теперь вот и пессарий поставили, чтобы я точно доходила. Устала… Но мы с Максом боремся! — Вика положила руку на живот, и я увидела, что на её безымянном пальце блеснуло кольцо. — Всё у нас хорошо. А как твои дела? Свекровь также допекает?

— Ой, ну её! Я даже не обращаю внимания на неё. Забыла, как она выглядит. И не вспоминаю о ней. Стас постарался, что бы всё это прошло мимо меня. Знаешь… Это так странно, что всё вот так.

— Тоже замуж вышла? — Вика прохладной рукой взялась за мою ладонь. Хватка её была такой слабой, что я невольно нахмурилась. — Красивое. Смотришь и вспоминаешь о твоих глазах…

— Твой Макс тоже постарался, я смотрю, — сжала руку Вики в ответ.

— Да… Меня тогда буквально на пару дней отпустили, чтобы я в своей консультации показалась. Мы подали заявление, а через месяц нас расписали. И с мамой его я помирилась. Не такая уж она плохая оказалась. Так что… У меня теперь настоящая семья! — Вика радостно улыбнулась. — Лидия Михайловна ждёт внучку, пожалуй, больше, чем мы.

— Это же просто замечательно! А это что? — я кивком головы указала на пакет с нитками. — Развлекаешься?

— Когда семь месяцев лежишь, начинаешь постигать дзен. Я вот вязанием занялась. Вяжу пинетки, носочки, кофточки, штанишки. Кажется, даже увлеклась. Связала столько, что не сносим, — Вика протянула мне кулёк с такими милыми вещами, что улыбка снова появилась на моём лице. — Выбери себе что-нибудь. Возьми! Я всех задариваю. Добро должно возвращаться.

— Боже, Вика! Да о чём ты?

— О твоих пирогах и котлетах. И поддержке. Ты одна со мной тогда хорошо обходилась.

— Вика, не чуди!

— Бери! Вон, смотри, там пара пинеток. Жёлтые и белые. С помпонами. Бери! Ты, кстати, узнала, кто у вас будет?

— Нет, — мотнула головой и попыталась сдержать слёзы умиления. Пинетки были чудными. — Два ребёнка. Скупая информация.

— Ничего, зато какой сюрприз! Так ты берёшь пинетки или нет? — Вика угрожающе приподнялась на локтях.

— Беру, беру, а ты лежи. Спасибо! — прижала пинетки к животу и осмотрелась в палате: две кровати были кем-то заняты, но никого я не видела. — А другие где?

— В процедурку пошли, а потом на физио. Так что я одна тут кукую. Тем более скоро обед.

— Опять капуста?

— Слушай, я скоро в козу превращусь или в кролика… — Вика фыркнула. — Макс спасает.

— О! Я расскажу тебе такую историю про козла…

Первый день прошёл хорошо. Мы с Викой болтали, шутили и смеялись, хотя после вечерней капельницы она быстро уснула. Я же лежала на боку и хмуро пялилась в стену. Оказалось, что не всё так безоблачно и проблемы у меня очень даже серьёзные. Нет, конечно, в больнице всё будет в порядке. Тут я под наблюдением, только вот мы выбрали совсем другой роддом. И что теперь делать? Довезут меня туда? Или уже не бегать и рожать здесь? Что делать?

Мысли носились в голове так быстро, что даже дурно стало. Будто хомяк в колесе бегает без остановки и без выхода.

Уснуть не получалось. Я достала телефон, сунула наушники и включила музыку. перевернулась на другой бок. Свет луны и фонарей на улице ярко вычерчивали мои дурацкие тапки. Они и впрямь были дурацкие, потому что каждый врач обращал первым делом именно на мои ноги. Или всё дело в отёках? На них смотрели, а не на эти мохнатые кроличьи уши.

Громкий стон перекрыл музыку. Ничего не поняв, вынула один наушник. Точно, кто-то стонал. Я нахмурилась и села в кровати. Вика стонала. Перепугавшись не на шутку, я, даже не надевая тапки, пошлёпала к её кровати.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вика, что случилось?

— Ничего… — девушка вновь застонала и отвернулась от меня.

— Вика!

— Живот тянет. Сильно.

— Так чего медсестру не зовёшь?

— Мне вставать нельзя, — Вика жалобно прошептала.

— А в меня тапком кинуть нельзя? Что за глупости? Ты же в туалет ходишь…

— Мила, мне не встать, — Вика расплакалась.

— Так, лежи тут! И не молчи, чего — зови! А я к постовой медсестре.

Пришлось надеть тапки. Даже не надев халат, вынеслась в коридор в одной ночной рубашке. Словно Летучий Голландец плыла в темноте к единственному источнику света: кафедре, за которой сидела медсестра.

— Простите, там девушке плохо. Вике, говорит, что живот тянет.

— Что? — медсестра живо подскочила и побежала в сторону нашей палаты.

Я не могла так резво передвигаться. Поэтому дошлепала уже к финалу. Свет в палате включили, медсестра уже щупала и осматривала Вику. Я зашла под громкий рефрен: «Вика, ты рожаешь». Эта фраза застала меня врасплох, как и саму девушку. Она вдруг расплакалась в голос, а наши соседки по палате принялись её утешать.

— Мне… мне нельзя. Ещё рано!

— Ничего не рано, всё в порядке. Где твои вещи? — медсестра суетливо копошилась, пытаясь успокоить Вику.

— Ту-у-ут…

— Мила, возьми их! Только положи в пакет, с сумками не пускают, — медсестра обратилась ко мне, считая схватки Вики. — Так, Вика, успокойся. Сейчас я позвоню и тебе подготовят родзал. Мы приедем за тобой на каталке. Не переживай, дыши.

Я как пришибленная, пыталась не мешаться под ногами. Перекладывала вещи под всхлипывания Вики. За ней и впрямь приехали на каталке. Помогли лечь и вместе с сумкой с вещами увезли. Я растерянно смотрела то на дверь, то на пустую кровать Вики.

Свет позже выключили. Заснуть я не смогла, так и просидела на кровати, пытаясь то читать, то смотреть глупый фильм, то слушать музыку. Было так тошно, хотелось хоть с кем-нибудь поговорить. А нельзя.

Что, если и у меня так будет? Что тогда делать? Ох!

Через пару часов от печальных мыслей и из лёгкой дремы меня выдернуло чьё-то прикосновение. Кто-то дотронулся до моего плеча и сильно потряс.

— Мила, ложись спать…

Медсестра вернулась. Она присела на корточки и смотрела мне в лицо. В палате стало гораздо светлее.

— С Викой всё хорошо, у неё родилась девочка. Всё в полном порядке. И она, и ребёнок, не переживай. Вы ещё увидитесь. Тебя сейчас не пустят, но вот на выписку…

— Так быстро?

— Да, так быстро.

— А вы не обманываете?

Медсестра тихо рассмеялась:

— Через четыре дня её выпишут, и ты сама во всём убедишься.