9. Мама?

Людка дрожащей рукой протягивала мне телефон, а оттуда… Да. Таких криков я давно не слышала. Будь возможность, Стас бы из мобильника руки протянул и тряхнул бы мою подругу так, что её, немного съехавшие набекрень мозги тут же встали на место. Зря Люда пыталась его усовестить.

Я шмыгнула носом и взяла трубку.

— Ты ничего не знаешь и не понимаешь!

— Стас? — я попыталась робко перебить поток ругани.

— Да как твой язык повернулся сказать такое? Тебе крупно повезло, что я сейчас вообще не в России!

— Стас…

— И вот когда…

— Стас! — громко рявкнула и подождала, пока воцарится тишина. — Стас, это я.

— Мила? Господи, прости меня, пожалуйста! Я не хотел на тебя кричать… Люда сказала правду? Мила?! Мила, ты слышишь меня? Мила!

Я слушала Стаса и понимала, что говорить с ним у меня нет никакого желания. Слёзы подкатывали и подкатывали. Придав твёрдости голосу, грубо ответила:

— Можешь не приезжать. Я тебя не жду!

Сбросила звонок и отдала телефон ошарашенной Людке. Утёрла слёзы и выдохнула. Люда отложила телефон в сторону. Походив по кухне из стороны в сторону, подошла к гарнитуру. Достала чашку, набрала воды и залпом выпила её. Косо посмотрела на меня и повторила странный обряд.

— Не думала, что ты так можешь.

— Как?

Я вспомнила, что на холодильнике лежала коробка конфет. С работы. Достала её, села на стул и принялась с остервенением маньяка разворачивать шуршащую фольгу и поедать шоколадные конфеты.

— Каф тах? — говоря с набитым ртом, смотрела на Людку исподлобья. Проглотила вязкий и вкусный шоколад. Облизнулась. — Как так?

— Что ты Сталин в юбке… Из-за этого Стас сбежал? Или я просто чего-то не поняла, раз у вас такая любовь… Или прошла любовь, завяли помидоры, и кеды жмут, и нам не по пути? — Людка нервно хохотнула и скрестила руки на груди.

— Ну тебя… — сунула сразу три конфеты в рот.

— Нет, так дело не пойдёт!

Невзирая на мои протесты, Люда конфисковала конфеты и усадила меня за стол подальше о них. Недовольно фыркнула и села рядом, ревностно охраняя почти бельгийский шоколад. Так было написано на коробке, но на заборе тоже пишут.

— Нормально рассказывай. И не нервничай.

— Как я могу не нервничать, если ты просишь, чтобы я рассказала? — жадно смотрела на оставшиеся конфеты.

— Так! Конфетка за вопрос. Договорились?

— Договорились… — смурно кивнула, понимая, что если продолжать в таком духе, то ни в одни штаны я не влезу. Хотя… Месяца через три — четыре это и так случится. — Спрашивай.

— Стас тебя поматросил и бросил?

— Нет. Не матросил и не бросал. Мы с ним почти три недели были вместе… Всё было замечательно. Он казался таким нежным, заботливым и весёлым. Мне никогда не было так хорошо!

Заметив, что я начинаю хлюпать носом, Люда кинула в меня конфетой. Я словила её ещё в воздухе. Хрустя орешком начинки, терпеливо ждала следующего вопроса.

— И когда он тебя… наградил таким? — Людка кивнула на мой живот. — Успел за две недели?

— Ну тебя! — доела конфету и выдохнула. — Не знаю когда. Неладное я почувствовала, когда Стаса и след простыл. Через месяц. И это очень странно, потому что… — покраснев, поджала губы и стыдливо продолжила: — Он был очень щепетильным в этом вопросе.

— Знаешь, в нашем мире сто процентов гарантии даёт только радикальный метод! — Людка рубанула рукой в воздухе, а я схватилась за шею. — Никогда этого не понимала: зачем боевыми стрелять в бронежилет, если логичнее стрелять холостыми?

Я не совсем понимала суть такой странной аналогии. Люда решила не усугублять моё состояние и молча протянула очередную конфету.

— Так, с вами всё понятно. В лотерее вы не выиграете. Или нет… Ну, это как посмотреть. Дальше что?

— Не знаю, всё было хорошо. Пока… Не знаю, на Стаса будто что-то нашло. Он так сильно переменился и… исчез. На звонки не отвечал, на сообщения тоже. Аккаунты в соцсетях удалил. Я подумала, что он наигрался, почувствовала себя дурой. Набитой.

Теперь Люда мне протянула аж две конфеты, видимо, чтобы я не сильно расстраивалась.

— Когда появилась задержка, я о беременности даже и не думала. Потом, всё же купила тест и…

Ещё одна конфета.

— Стасу я решила ничего не говорить. Мне хватило своей мамочки. Бессмысленно привязывать мужчину к себе ребёнком. Женского обаяния-то не всегда хватает, а тут такое!

Люда отдала мне всю коробку с конфетами. Но от одного взгляда на них мне стало дурно. Икнув и прижав руку ко рту, мотнула головой. Люда пожала плечами и принялась доедать оставшиеся конфеты.

— Что дальше-то делать? — расстроенно подпёрла голову рукой. — Я только навела порядок в своей жизни, как тут появился этот обаятельный… гад!

Мой телефон завибрировал и громко дзынькнул. Сообщение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Люда протянула его мне и принялась дожёвывать последнюю конфету с какой-то странной обречённостью.

— Спам какой-нибудь…

Но стоило открыть сообщение, как весь мир рухнул. Чем дольше я читала, тем сильнее вытягивалось моё лицо. Люда отрешённо смотрела в потолок и не видела моей ошарашенности, но когда заметила её, хрипло спросила:

— Стас?

— Да.

— Ну, что написал?

Я перевела дух, отскребла челюсть от пола и принялась читать:

— Мила, прости, я сейчас не в России. Нет времени всё объяснять, но прошу тебя: не делай глупостей. Ничего не предпринимай! Я вернусь, и мы поговорим о твоей беременности. Я взял билеты на двадцатое число, буду у тебя двадцать первого. Прошу, будь благоразумна.

— Мда…

— Нет, ну каков наглец! — я сжала телефон покраснела от злости. — Он за кого меня принимает?

— Это всё?

Телефон снова завибрировал. Я нехотя посмотрела на загоревшийся экран и обрадовалась, что сидела. В сообщениях было одно короткое слово: «Беременна?». Посмотрела на поле адресата. Случайно или нет, но Стас создал чат. Телефон снова завибрировал с тихой мелодией. Мне звонил неизвестный номер. Игнорируя возмущённую до глубины души Людку, я с сомнением ответила на звонок.

— Да?

— Добрый день! Вы Мила? — приятный женский голос.

— Да, Мила.

— Очень приятно. Я Виолетта Романовна, мама Стаса.