Глава 22

Сам устраивается впереди, рядом с водителем, а я иду к дочкам назад.

– О чём хотела поговорить? – спрашивает через плечо.

– Это не для детских ушей.

И вообще нам лучше поговорить наедине. Решить, что будем делать дальше. Я понимаю, что Север никуда не денется, а только глубже заберётся в нашу семью.

Нужно расставить границы. Пункты.

И поговорить о его отце, который угрожал мне.

К счастью, мы едем не в гнетущей тишине. Двойняшки у меня болтливые – заткнёшь только едой. А её сейчас нет, вот они и тараторят без умолку.

Мы заезжаем в детское кафе неподалёку.

Зная своего мужа, я думала, что он привезёт нас в мега-шикарный ресторан, где я отдам все отпускные, которые сохранила, но нет. Празднично украшенное здание пошло в разрез с моими ожиданиями.

Оказавшись внутри, садимся за столик в углу. Девочки просятся к окнам, но в целях безопасности, наоборот, держимся от них подальше. Зато нас окружают со всех сторон подчинённые Соболева, что успокаивает меня.

Помогаю дочкам разобраться с заказом, огласив всё детское меню.

Долго ждать нас не заставляют. Или мне так кажется из-за разговорчивых малышек, время с которыми летит с невероятной скоростью.

Пока едим, я решаю обсудить тему, которую не хотела поднимать при Маше и Даше.

– Больше не смей забирать их откуда-либо без моего разрешения, – цежу тихо и недовольно, скрасив плохой день пирожным, после которого сейчас облизываю губы.

– А если заберу – пойдёшь в полицию? – никак не реагируя на запрет, решает посветить своим положением. Прочитав мои мысли, тут же поднимает руки вверх, будто сдаваясь: – Интересуюсь чисто из любопытства.

– Поздно, – стучу пальцами по столу. – Но нет. Ещё одна подобная выходка – и ты никогда их не увидишь.

– Уедешь? – выгибает бровь в вопросе. Да с таким лицом, будто говорю какой-то бред!

– Хуже. Настрою их против тебя.

Делать этого не собираюсь, но осадить заносчивого мужа не помешает.

– Грязно, – хмыкает.

– А не грязно воровать детей? – выдаю с претензией. Меня всё ещё душит эта ситуация! Страх не ушёл.

– Я не воровал их. Всего лишь хотел провести с ними время.

– Ещё раз повторяю – больше не смей так делать.

– У меня не было выбора. Ты ведёшь себя как дикобраз, выпускающий иголки.

Машенька неожиданно смеётся, услышав про дикобраза.

– А мне надо было тебе в ножки кланяться? После того, как ты…

– Ты опять за своё? – перебивает меня.

– А ты думаешь, я просто так взяла и всё забыла, когда ты подарил девочкам пару игрушек? – подаюсь вперёд и упираюсь локтями в стол. – Север, ты…

Так и хочется ткнуть его носом, как котёнка в дерьмо, ещё раз. Намекнуть на измену, которую он совершил. Но я невольно поглядываю на двойняшек, заинтересованных нашей беседой.

Ладно, не буду. Хоть они не поймут, но могут припомнить мои слова через пару лет.

– Неважно, – откидываюсь на спинку стула. – Давай договоримся так. Хочешь видеться – не больше раза в неделю. При мне. Все встречи согласовываются. И то, что у тебя есть дети – держится в строжайшем секрете. От всех, Соболев. От твоей жены, отца, матери. От всех.

– Благодаря тебе – от «невесты», – усмехается, сделав глоток кофе.

– Я же говорила, что сделала это не специально. Маша перепутала наши паспорта, пока я ходила с Дашей в туалет.

Север переводит взгляд с меня на дочку, уплетающую пиццу за обе щёки.

И неожиданно бывший, а точнее, настоящий муж опускает большую ладонь на её макушку.

– Так вот кто маленький разрушитель планов.

Малышка улыбается, жуя. Да говори ей что хочешь – она пока не проглотит всё, от еды не оторвётся. Но да, подставила эта детвора нас знатно.

Теперь мы получаем слишком много внимания от Соболевых.

И, кстати, о них…

– Твой отец виделся со мной, – выпаливаю прямо, заставляя Севера кинуть на меня вопросительный и пламенный взгляд. – Он знает, что мы снова женаты? – наклоняю голову, не дожидаясь его ответа.

– Нет, – отрезает, так и застыв. – Что он хотел?

– Сказал, что если я приближусь к тебе, он сделает больно моим родным.

Говорю правду, зная, что Север не поверит.

Выслушает, но ничего не сделает. Как и в прошлом.

– Он знает о двойняшках. Но я не уверена, что в курсе, кто их настоящий отец. Поэтому я хочу развестись как можно скорее. Как только поменяю фамилию, перепишу акции на тебя – и всё. Мы уедем.

– Куда? – его взгляд становится жёстче.

– Пока не решила.

– Нет, – чеканит строго.

– Это не тебе решать. Я посвятила тебя в свои планы, а не просила одобрения.

Когда мы вообще так общались? Да никогда. В нашей семье всегда царила идиллия. Мы редко ссорились, хотя спорили часто. Но ни один разговор не звучал в таком тоне, как сейчас.

Да, мы оба изменились, и я - особенно. Стала сильнее, холоднее, неприступнее.

– И не тебе, – говорит в тон мне, но жёстче. – Раз уж мы заговорили на эту тему… Развода не будет, Влада.

Он меня сейчас испытывает, что ли?

Хочет увидеть меня в гневе? Или думает, что я буду держать себя в руках только потому, что на нас смотрят дети?

Да, буду. Но так просто я это не сжую.

– М-м-м, – мычу. – Пойдём по старой протоптанной дорожке, Север. Я знаю, что всё решается через суд.

– Не в этот раз, – подпирает подбородок рукой и равнодушно, словно я уже без выбора, смотрит мне в глаза. – У нас есть дети. И им нужны оба родителя. Поэтому на днях вы переедете ко мне.

Широко распахнув глаза от его слов, ответно прожигаю в нём дыру.

Он шутит, да?

– Север, ты меня не слышишь? Твой отец угрожал нашим детям… – пытаюсь до него достучаться.

– Он не тронет своих внучек.

Вот опять! Да плевал бывший свёкор на них с высокой колокольни! Потому что его раздражаю я! Девчонка без богатых родителей, без связей и какой-либо выгоды для него!

Одна мысль, что мы с Севером снова будем жить вместе, и перед глазами проносится тот день, когда я узнала о беременности и предательстве.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вновь переживаю те самые чувства. Они не такие острые, как тогда. Но всё равно вызывают страх. Не хочу опять быть преданной.

Кислорода резко начинает не хватать, а вокруг всё кружится. Встаю на ватных ногах и спешу к выходу из кафе. Мне нужен свежий воздух! Срочно! Иначе задохнусь.

Меня клонит в сторону, и я, потеряв координацию, упираюсь ладонью в соседний столик, за которым сидит охрана Соболева.

Один из мужчин пытается взять меня под локоть, поддержать, чтобы я не упала, но я отталкиваюсь и продолжаю бежать к выходу, к размазанной в глазах двери.

Лёгкие жжёт.

А в голове, картинка за картинкой, мелькает наша счастливая жизнь с Севером.

И вся она разбивается об осколки того вечера. Квартира, вино, блондинка…

Вылетаю на улицу, вцепляюсь руками в перила и тяжело дышу.

Нет-нет-нет, я не смогу. Не выдержу опять!

Веду ладонью по шее, будто на ней затянута верёвка.

Боже, я от нервов с ума сойду…

– С вами всё в порядке? – слышится рядом.

Поворачиваюсь – вижу парня. Тушит бычок и кидает его в урну.

– Сигарету одолжи, – сама не понимаю, что творю.

Он улыбается, даёт сигарету, спичечный коробок. И уходит, так и не дождавшись, пока я верну его обратно. Зато Соболев не заставляет себя долго ждать – выходит следом за мной, обеспокоенный моим побегом.

При виде сигареты в моих пальцах хмурится.

– Ты оставил девочек одних? – спрашиваю с ходу, вставляя фильтр в губы. И как можно ему вообще доверять детей?

– Отправил их играть с аниматором, – ледяной огонёк полыхает в его глазах. – Охрана присмотрит. Ты же не куришь.

– Начала, – выплёвываю, поджигая кончик скрутки. Тут же делаю затяжку и закашливаюсь.

Разъярённый Соболев выхватывает сигарету из моих пальцев, тушит и кидает в мусорный бак.

– Как же, научилась, – цедит с сарказмом. – Ты не умела, никогда не хотела учиться. Хрени не говори.

– Много лет прошло. Мало ли что поменялось в моей жизни.

– От тебя с нашей первой встречи табаком не воняло. Курила бы – я бы почувствовал. Если хочешь успокоиться – делай это по-другому.

Раньше был один способ. Но он связан с Севером. Я обнимала его, а он меня. И его поглаживания всегда спасали.

А сейчас всё иначе… Я вижу его руки и вспоминаю ту ночь. И не получается остыть!

Господи, я думала, что всё давно забыто, рана зажила, а оказалось… Представляю, как муж заставит жить вместе и не отпустит – и она вновь кровоточит.

Мне страшно начинать всё с нуля. Страшно пережить боль опять.

Смотрю на это мужественное лицо и хочу его расцарапать.

Зачем ты это сделал, Север? Всё ведь могло сейчас быть по-другому!

Поднимаю руку в воздух, и сама не ведаю, что творю. А в следующую секунду ладонь вспыхивает от столкновения с его щекой.

– Это за то, что забрал девочек без моего ведома.

Его скулы напрягаются, очерчиваясь ещё сильнее.

В гневе Север ужасно красив. Порой это очаровывает настолько, что ты хочешь, чтобы он злился и полыхал вечно.

– Заслужил, – цедит сквозь зубы. – Ещё?

Поднимаю вторую ладонь – и летит ещё одна пощёчина.

– А это за то, что говоришь всякий бред.

Про жизнь вместе, про то, что развод не даст.

– Легче стало? – спрашивает спокойно.

Выдыхаю.

– Немного, – произношу уже ровнее, прикрыв глаза. Поворачиваюсь к перилам спиной и запрокидываю голову назад.

Вдох-выдох.

Что я делаю?

Неважно, он заслужил.

– Спасибо, – благодарю его за то, что привёл в чувства. Прошлый такой приступ привёл к тому, что я обрезала себе волосы. Ужасно жалею о том поступке.

Могла бы… повернула время вспять.

Более того, вообще вернулась бы пораньше, лишь бы измены Севера не произошло.

Тогда бы, возможно, спасла наш брак.

Или, наоборот, позже… Чтобы блондинка успела уйти.

А я, как слепая жена, продолжала бы любить его и ждать наших детей.

Неожиданно ощущаю жар мужского тела и близость.

Открываю глаза, вижу перед собой Севера. Его руки опускаются мне на талию, а я рефлекторно отвожу корпус назад, поняв, что он сократил дистанцию между нами до минимума.

– Ты что делаешь? – спрашиваю невозмутимо.

– Хочу поговорить, – в своей спокойной и уравновешенной, в отличие от моей, манере произносит.

– Мы не будем жить вместе, Север, – отвечаю ему в тон. Без наезда и прочего.

Устала. Сил не осталось.

– Будем. Девочкам нужен отец. А мне – вы.

«Вы».

Многие годы назад я с предвкушением ждала, как он поведёт себя, узнав о желанной беременности. Боялась, что с появлением детей он не будет уделять им должного внимания и любви.

А тут… его реакция на малышек превзошла все ожидания.

И он не хочет их забрать. Он предлагает жить вместе. Как нормальная семья…

А мы сможем?

– Нет, – мотаю головой, опустив взгляд. Вот так близко стоять друг к другу и смотреть в глаза – ужасно тяжело. Особенно тогда, когда по всему телу бегут мурашки от одного его касания через рубашку к моему телу. – Не забывай, что у тебя невеста там, и…

– Я говорил, что брак фиктивный. Любви между нами нет. Один разговор – и её нет в моей жизни.

Закусываю губу.

У меня совершенно не осталось аргументов. Те, что были – для него не проблема. Про Юру уже и молчу – после вчерашнего я мысленно попрощалась с ним.

– Я боюсь за дочек. С тобой они в опасности.

Мало ли кто на него покушение устроит! Север всё же важная шишка в стране!

А Игорь Матвеевич?.. Он – моё главное опасение. Но про него Соболев не желает и слушать.

– Я в силах их защитить. Прости, Влад, – резко поднимаю взгляд. Опять извинился? – Но я уже отпустил тебя раз, второй не смогу.

Опять дыхания не хватает.

Вдох-выдох.

Это звучит как маленькое признание о его не угасших чувствах.

Смотрим друг другу в глаза.

А я не знаю, что сказать.

Соболев не отступит. И всё случится так, как хочет Он.

Но я не желаю с этим мириться.

– Я всё равно тебя никогда не прощу.

– Я не изменял тебе, Рапунцель.

Старое прозвище острой болью отдаётся в груди.

А если подумать… Я так же ей и осталась. В мультфильме героиня тоже обрезала свои волосы, утратив всю силу. А я – часть себя.

– Я всё видела, – напоминаю ему.

Вихрем все картинки заполняют голову. Но я выкидываю каждую, как можно скорее, не зацикливаясь.

– Ничего не было, – опять говорит с нажимом.

– Чем докажешь?

– Чувствую, – выпаливает на полном серьёзе. – Знаю.

Я смеюсь, прикрывая глаза. Настолько сильно, что даже слезинка соскакивает с уголка, стекая по виску.

Север – умора!

Чувствует он!

Что же там за бездонная яма была у Милены, что после секса складывается ощущения, что ничего не было?

– Шутки – не твоё, командир, – невольно ловлю то самое прошлое настроение. Давно я с ним так не хохотала! Ностальгия накатывает, на секунду отгоняя всю мрачность этого вечера. – Но эта была шикарная.

И он её не оценил.

– Почему я могу простить тебе измену, а ты мне – нет? – вдруг звучит странный вопрос и меня буравит обжигающий внимательный взгляд карих глаз.

– Потому что, Север, я пережила твою измену. Видела её своими глазами. А ты так говоришь лишь потому, что не столкнулся с ней лицом к лицу, – выпаливаю на выдохе.

– Ошибаешься, – наклоняет голову к плечу. Впервые вижу непонимание и сталь в его глазах одновременно. – Ты…

– Ма, мам, – вдруг громко раздаётся сбоку.

Север делает шаг назад, выпускает меня из плена, только услышав малышек.

Заправив выбившуюся прядь волос за ухо, я пытаюсь очнуться от ступора. И переключаю всё внимание на выбежавших из кафе девочек. Маша держит в руках маленькую уточку, а Даша – большой леденец.

– Маи! – протягивают одновременно взявшиеся из ниоткуда подарки. – Тятя дал.

Вопросительно смотрю на Севера. Не балует ли он их игрушками?

– Аниматор, – невозмутимо поясняет, засунув руки в карманы брюк. – Я здесь не при чем.

– Поси, – хватает меня Маша за ладонь. – Игать.

Я поддаюсь, но ненадолго. Чувствую, что Соболев идёт за нами.

– Девочки, нам домой пора, – останавливаю обеих одной строгой фразой.

Они поворачиваются, вновь строят жалобные моськи, но я сейчас не в том состоянии, чтобы поддаваться. Устала и вымотана.

– Нет, мы едем домой, – отрезаю. Правда, я оставила машину у ЗАГСа, а до сада решила прогуляться пешком. И теперь придётся вызывать на такси, а это лишние траты.

– Не тю томой! – топает Маша ножкой.

– Я тосе, – печально добавляет Даша.

Я бы с радостью продлила их веселье на полчаса, но всё. Выдохлась. Руки опускаются. В последнюю неделю я только и делаю, что борюсь с воздухом. Трачу силы, энергию, а не получаю ничего.

Ус-та-ла.

Хочу приехать домой и упасть лицом в подушку.

Не думать о том, что моя жизнь сейчас кардинально перестраивается, меняясь далеко не в лучшую сторону.

– Потом сразу к бабушке, – посвящаю их в свои планы. Эту новость двойняшки воспринимают уже радостнее. И пока я вызываю такси, отказавшись от помощи Севера, они прощаются с отцом.

– А мы есё тьетимся? – спрашивает Машенька, встав на носочки. Будто если не сделает этого, он её не услышит с высоты своего роста.

– Конечно, встретимся, – улыбается, положив обе ладони на головы дочек. – Поиграем ещё.

Они что-то щебечут, пока я проверяю приложение. Увидев уведомление о подъезжающем такси, хватаю оба сокровища и увожу их из кафе.

Хватит на сегодня и им, и мне эмоций.

Садимся в такси, доезжаем до работы, чтобы забрать машину. Следующий пункт – квартира Юры.

Прошу девочек остаться в салоне автомобиля. Бабушки у подъезда охотно соглашаются присмотреть за ними, заигрывая и улыбаясь. А я поднимаюсь по лестнице в квартиру.

Вставляю ключ в замок, готовлюсь сделать два поворота, но получается только один.

Юра уже вернулся домой?

Открыв дверь, тихонько захожу внутрь. В глаза с порога бросается знакомая обувь – эти босоножки в цветочек я уже видела. Когда приходила его коллега.

Из коридора открывается отличный обзор на гостиную, точнее, на нашу с Юрой спальню. И там, на диване, я своими глазами вижу брюнетку, без стеснения оседлавшую моего парня и прыгающую на нём, как на большом мяче.

Что я сейчас ощущаю? Пустоту? Обиду? Как будто на части разрывает, как тогда, с Севером?

Нет. Ничего подобного.

Равнодушие? Смирение?

Этого и стоило ожидать. Но не в моём репертуаре устраивать сцены. Сама ведь во всём виновата.

Прикрыв глаза, под женские стоны прохожу в комнату девочек. Хорошо, что не взяла их с собой, а то точно получили бы детскую травму.

Быстро хватаю все сложенные ранее вещи. Благо, мы собирались на море, так что сейчас не надо тратить время на поиски чемодана. Беру с собой самое необходимое и планирую заехать завтра, чтобы увезти всё остальное.

Выхожу в коридор, надеюсь улизнуть незамеченной. Но тут же слышу удивлённый и нервный голос:

– Влада?

Не оборачиваюсь.

Шуршание простыней, копошение, топот ног по полу.

– Влад, это не то, что ты подумала! – кричит Юра, через несколько секунд оказываясь в коридоре.

Невольно улыбаюсь.

Обожаю эту фразу. Избитое клише.

– Нет, мы занялись сексом, но…

Оборачиваюсь, всё ещё не убирая приподнятые уголки губ.

– Всё нормально, Юр, – говорю спокойно, не ощущая и капли беспокойства. Эмоций не осталось – Север высосал их до дна. – Я не злюсь.

– Не уходи, пожалуйста, – хватает меня за руку. – Извини, я не хотел, сорвался! Мне секс нужен! Внимание! А ты всё время только двойняшкам уделяешь!

– Ты меня остановил затем, чтобы обвинить во всех проблемах? – всё ещё не раздражена.

– Нет, – растерянно шепчет.

Не такой реакции он ожидал, явно не такой.

Да и я от себя…

Но, оказывается, второй раз видеть предательство не так уж больно.

Наверное, я смирилась ещё в прошлый раз, когда мы вернулись домой после неудачного выезда из города. Я не глупая, всё и так поняла. Собиралась съехать к бабушке в однушку, но что-то постоянно удерживало меня.

А теперь… Ничего нет.

Я не простила первую измену, не собираюсь прощать и вторую.

– Но я к тому, что… ты мне очень нравишься, Влада. И девочки классные, но, милая, я здоровый мужик и, конечно, мне тоже нужно…

– Ты прав, – перебиваю его, пытаясь высвободить руку. – Нет, Юр, правда, всё нормально. Я сама всё понимаю. Давно мучилась по этому поводу. Даже хорошо, что я застала вас здесь.

Иногда меня посещали угрызения совести. Я корила себя за то, что использую парня. Вина мелькала на горизонте, особенно ночами, когда я уходила в себя и не понимала, почему живу с человеком, которого не люблю.

Нет, у меня были к нему чувства. Но не такие, как к Северу. Я даже не знаю, как объяснить... Всё радикально отличалось. Я не летела домой, окрылённая, лишь бы увидеться с Лаврентьевым, обнять его. Но хотелось приготовить ему что-нибудь вкусное, чтобы порадовать. Как друга.

И порой я говорила себе перестать мучать парня, раз не могу быть нормальной девушкой. Но… страх за будущее всегда был сильнее. Я боялась остаться с девочками одна.

А теперь… Всё это неважно.

– Я заеду завтра, заберу оставшиеся вещи, хорошо? – продолжаю так же ровно. У меня нет желания закатывать истерику.

– Хорошо… – всё, что он может сказать.

Выхожу из квартиры, спускаюсь во двор. У подъезда бабушки оживлённо рассказывают что-то двойняшкам, а они поддакивают им из машины с опущенными стёклами.

Загружаю вещи в багажник, хлопаю им и сажусь за руль.

– Ну что, поедем? – спрашиваю дочек, застёгивая ремень.

Они одновременно кивают.

По пути звоню бабушке, говорю, что мы будем через два часа. И при встрече сообщу радостную для неё новость – что мы переезжаем временно к ней…