Глава 23

Что она имела в виду, когда сказала: «Не столкнулся с моей изменой лицом к лицу»? Всё потому, что не пережил предательство наяву? Не увидел в том ресторане их вместе? Не разбил её пацану рожу? Нет, я всё-таки разбил. Но позже.

И она ошибается, что я не прочувствовал это на себе. Каждое мгновение, каждая мысль о прошлом отдаётся болью в душе до сих пор.

Ошибаешься, Влада.

Запускаю пятерню в короткие волосы и провожаю девочек взглядом. Двойняшки оборачиваются, когда мама ведёт их к машине, хотят остаться ещё. Но против родительницы не попрёшь.

Упёртая.

Она будет и дальше сопротивляться.

Именно это мне в ней и понравилось тогда, в наше первое знакомство. Когда она молчала как рыба, несмотря на то что я нашёл виновника за пять минут.

Но своих не предала. Показала стойкость. Делала мне всё назло.

И сейчас… в этом плане ни капли не изменилась.

Улыбнувшись, оплачиваю счёт. Замечаю оставленную на столе купюру.

Дурочка – говорю же. Увидел бы бумажку раньше – догнал бы Владу и дал подзатыльник.

Ладно, потом всё равно верну.

А пока направляюсь к машине. Устраиваюсь на заднем сиденье. Только собираемся отъехать, как в салон запрыгивает мой помощник. Машет передо мной прозрачным пакетом, где лежат салфетки и стаканы, из которых пили двойняшки.

– Материал для теста взят, – сообщает мне. Будто я его просил.

– Неинтересно, – отворачиваюсь к окну, подпирая голову рукой.

Хотя я сделал бы его для того, чтобы точно знать, сообщать ли отцу новости о внуках. Он всё чаще говорит о них, хочет наследников, хотя раньше относился к этому скептически. Твердил Владе подождать и не торопиться, пока она не отучится, не поработает и не найдёт себя.

А в последнее время заныл.

И я бы обрадовал его в тот же день. Но меня остановили две вещи. Первая – отсутствие доказательств. Переживал за его слабое сердце, которое явно не выдержит, если я обрадую его внуками, а потом это окажется неправдой.

Решил дождаться результатов теста. А когда увидел двойняшек – все сомнения отпали.

Мои. Точно-точно.

Вторая причина – проклятая интуиция.

Почему-то мне показалось, что папа не обрадуется такому стечению обстоятельств. И то, что женился на Владе, я тоже пока решил скрыть. У него сейчас другая фаворитка – и это не моя бывшая супруга. Нервировать его ни к чему.

Но всё это сохранится в секрете ненадолго. Максимум – до завтрашнего дня.

Отца я не боюсь и слова Влады всерьёз не воспринимаю. Он не сделает родным внучкам больно. И вряд ли угрожал ей в открытую. Скорее, высказал свои опасения. Папа не хочет, чтобы бывшая снова делала мне больно своим появлением в моей жизни, а Влада восприняла это по-своему.

Но вообще, раздражает, что все лезут в мою жизнь.

То друг прилетит, начинает скакать вокруг, беспокоясь, как я чувствую себя после встречи с Владой. То отец вдруг решает поговорить с ней.

Об их разговоре я должен узнать из его уст.

Но не сегодня.

Еду домой в хорошем настроении после встречи с девочками.

Лапочки…

Именно такими я представлял наших детей.

Жутко рад, что у нас всё-таки получилось.

Огорчает, что я три с половиной года не присутствовал в их жизни. Но я всё наверстаю и исправлюсь.

Заехав на охраняемую территорию, выхожу из машины и устало плетусь домой.

Меня так даже полноценные рабочие дни не выматывали, как пара часов с малышками. Но они очень весёлые, озорные, и невольно отдаёшь им всю энергию.

Захожу домой, замечаю несостоявшуюся жену на диване. Закинув ногу на ногу, листает планшет. И, не глядя на меня, спрашивает:

– Ты рано.

– Ага. А ты что тут делаешь? – расслабляю галстук на шее. – Ты ведь собиралась улететь. Паспорт я тебе вернул.

Она вскидывает на меня вопросительный взгляд.

– Об этом я и хотела поговорить. Ты ведь решаешь вопрос с той девушкой? Когда она вернёт тебе акции? Сделает ли это? И когда мы поженимся? И вместе, наконец, появимся на людях? Многие уже спрашивают.

От потока вопросов закипает голова.

Но да, всё это нужно обсудить.

Падаю на диван, переношу корпус вперёд и наливаю в стакан воды из графина.

– Ничего не будет, мы не поженимся, – холодно информирую Ангелину.

– Как? – округляет глаза, собравшись на месте. – А как же… Мы ведь договаривались.

– Да, – коротко киваю. – Но, Гель, брак нужен был для дела. Оно выполнено. В любом случае моё остаётся при мне. Просто записано на другую женщину.

Остужаю её пылкий нрав.

Может, в глубине души она и ожидала, что наш брак хоть немного пропитан любовью и привязанностью, но это не так. Она по-прежнему мой друг.

И знала, на что шла.

– Но ведь как только ты разведёшься… тебе ведь всё равно нужна буду я. Чтобы переписать всё на меня, и… – ошарашенно лепечет она. Кажется, до неё всё ещё не доходит.

– Развода не будет, – поясняю чётко.

– Ты шутишь?

– Нет, Гель. На этом наше сотрудничество закончено. Спасибо, что решила помочь мне.

Конечно, она делала это и с выгодой для себя. Прочный брак, крепкие связи и ясное будущее.

А тут я. Со сменой планов.

Но они произошли не по моей вине.

Вспоминаю двойняшек – и опять хочу улыбнуться.

Вот же непоседы… Как-то отвлекли мать, подменив паспорта, а сами даже не поняли, что случилось.

И если вдуматься, весь этот хаос натворили две маленькие девочки…

– То есть твоя бывшая жена теперь помогает тебе со всем?

Если это так можно назвать. Скорее, мешает…

Но Геле говорю совсем другое.

– Да.

Она резко вскакивает с места.

– Ну и гад же ты, Соболев, – выпаливает, испепеляя меня взглядом. – Только о работе и думаешь. Но не о моих чувствах. Я тебя люблю, а ты…

В её голубых глазах застывают слёзы.

«Люблю». Громкое слово.

Я знал об этом, но всегда говорил ей, что ответных чувств не будет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я однолюб. И всегда любил и буду любить единственную женщину.

– Да пошёл ты, – выплёвывает она, хватая планшет. – Сегодня же соберу вещи и уеду!

Молча смотрю ей вслед. Этот дом я собирался оставить ей, а сам – переехать в другое место. Но если она так хочет – пусть. Тут очень красиво, особенно во дворе. Фонтаны, зелень, пруд с рыбками, качели. Девочкам понравится, когда они переедут ко мне.

А так и будет. Потому что упрямство Влады – вопрос времени. Да и терпение у меня не железное.

Но для начала нужно поговорить с отцом. Визит которого ожидаемо случается этим же вечером.

– И что это значит? – гремит папа с порога, пролетает через всю гостевую.

Медленно пью кофе, перелистаю планшет и просматриваю сегодняшние новости.

Доллар опять вырос. Задрал уже!

– И тебе привет, бать, – усмехаюсь, отложив технику в сторону. Поднимаю взгляд на суетящегося отца. Судя по всему, он не в духе. Салютую ему чашкой эспрессо. – Будешь? Попрошу Андрея сделать.

– Обойдусь, – поправляя пиджак, обходит кожаное чёрное кресло и падает в него, закинув ногу на ногу. Он весь на взводе, и я уже знаю, почему. – Я хочу поговорить. Почему ко мне прилетает Ангелина и заявляет, что ты – редкостный мудак?

– Это всё, что она сказала? – выгибаю бровь.

– Нет, ещё несла какую-то чушь про несостоявшийся брак и твою новую жену.

Не сомневался в тебе, Гель. Ты сделала всё, что я и подозревал.

– Я женился, – говорю ему прямо, спокойно, делая глоток кофе.

– Я в курсе, Север. Я был на твоей свадьбе, – со скепсисом воспринимает мои слова, потирая виски.

– Не на Ангелине.

– В смысле? – впервые вижу его таким обескураженным. – Вы развестись успели?

– Нет. Мы так и не расписались. Моя законная жена – Влада.

Под конец фразы он застывает. Не мигая, сверлит меня пустым взглядом, словно находясь не здесь. Переваривает информацию и, с трудом сделав это, наконец, моргает.

– Андрей, – хрипло зовёт дворецкого. Появляется подчинённый незамедлительно, кланяясь отцу, хотя я тысячу раз говорил этого не делать. – Виски. Неси бутылку.

Немного не такой реакции я ожидал, но да ладно.

– Тебе пить нельзя, – напоминаю ему.

– Нельзя! – орёт и внезапно бьёт рукой по подлокотнику кресла. Звук шлепка разлетается по всей комнате, вперемешку с криком: – Но сын заставляет! Ты сбрендил? Спятил? Мозги отшибло, как её увидел?!

– Да, – хмыкаю и пожимаю плечами. Не понимаю, почему у него такая негативная реакция. Есть причина? – Всё так и есть.

Ему даже нечего ответить.

– Нет, ты мне объясни, – не унимается, ёрзая на месте. – Как это произошло?

– Встретились. Поговорили. Поняли, что любим друг друга. Решили попробовать всё сначала.

Лгать не люблю, но знать все подробности он не должен.

– Она тебе изменила, сын! Какая любовь! – моментально взрывается. – Да если бы твоя мать хоть раз сходила налево, я бы её в жизни видеть не захотел!

Улыбаюсь.

– Я человек попроще.

Он должен был это понять, когда я влюбился в обычную своенравную девчонку.

– И она тебя простила? – продолжает недоумённо спрашивать.

– Не совсем, – не вру хотя бы здесь. – Но это вопрос времени.

– Зачем тебе это? Разве Геля не нужна была тебе как юридическое лицо? Ты в курсе, что все твои планы летят коту под хвост?

– Нет, всё замечательно, – обжигаюсь горячим напитком.

Чёрт, мне кажется, что бы сейчас ни сказал отец – умиротворение в моей душе никуда не денется.

Перед глазами пляшут мои девочки-двойняшки.

Прошёл один вечер, а я уже мечтаю увидеть дочек, пообщаться ещё немного. Узнать их получше. И Владу, которая за эти годы сильно изменилась и заматерела, став жёстче и категоричнее.

– Я тебя не узнаю, – мотает головой родитель. – Ты женился на предательнице-бывшей и светишься от счастья.

От его пренебрежения по отношению к Владе все мои хорошие чувства мигом испаряются. Я черствею, взгляд становится тяжелее, а кружка кофе с грохотом отправляется на стол.

– Я не хочу это обсуждать, – говорю прямо и строго. – Мой выбор ты должен принять. Владу я люблю. Она – меня. И мы будем вместе. Что касается юридической стороны – ничего не меняется. В бумагах только будет другое имя.

И если честно, меня сейчас это волнует меньше всего. Готов бросить работу, лишь бы встречаться почаще с двумя маленькими хулиганками, смех которых звонко отдаётся в ушах.

– Все мои акции на данный момент уже переписаны на неё.

Отец резко подпрыгивает с кресла.

Кстати, в этом я не виноват абсолютно. После свадьбы мне было не до документов. А вот почему друг ничего не заметил, да и юрист… Это уже их вина. Хотя последний и вовсе не знал, как зовут мою жену.

– Да ты спятил!

– Сядь, – говорю жёстко, и вся эта ситуация начинает меня раздражать. Батя реагирует так, будто я только что предал Родину. А потом вспоминаю, кто передо мной, и всё равно с нажимом продолжаю: – Пожалуйста.

Андрей как раз приносит виски. Ставит перед ним, наливая в стакан. И его отец осушает за секунду.

– Чем ты меня ещё обрадуешь?

– Всё, что я хотел сказать – уже сказал. Теперь хочу выслушать тебя.

– Я считаю, что ты делаешь ошибку. И прыгаешь на одни и те же грабли. Она обманет тебя! Второй раз! У неё ведь есть гражданский муж, дети?

– Откуда знаешь? – спрашиваю легко, откидываясь на спинку кресла.

– Думаешь, я не пробил её, как только увидел на свадьбе? Переживал, что эта змея снова вмешается в твою жизнь и всё испортит.

Жгучий ком злости разрывает грудную клетку.

– Правда? – спрашиваю с вызовом. – А не для того, чтобы встретиться с ней и угрожать её детям?

Моим, млять, детям.

Твоим внукам!

Хочется открыть ему правду. Заставить почувствовать вину. Воззвать к совести. Увидеть его недоумённое выражение лица. Но я терплю.

Нет, я должен узнать историю их встречи из его уст.

– Кто тебе сказал такую чушь?

– Есть источник.

– Девчонка эта? – с презрением спрашивает отец. – Прости, Север, раньше у нас были с ней хорошие взаимоотношения, но после того, как мы месяц вытаскивали тебя из состояния овоща, я не буду относиться к ней нормально. И не могу удержаться, чтобы не называть всё своими именами. Ты серьёзно думаешь, что я стал бы ей угрожать? Зачем мне это?

– Предостеречь? – выгибаю бровь.

Не могла же Рапунцель мне солгать?

Могла. У неё была причина – убрать от меня подальше наших детей. Чтобы я не мозолил ей глаза, не мельтешил рядом.

Но отчего-то я не ощущаю подвоха в её словах. Влада никогда не лгала, да и сейчас бы не стала. А моё недоверие – лишь страх обжечься.

И почему-то сейчас, интуитивно, я на стороне жены.

– Мне шестьдесят два года, Север! Ты думаешь, у меня других дел нет?! – опять наливает виски и опрокидывает в себя.

Думал, реакция будет холоднее. Слишком он взвинченный.

– Есть, – соглашаюсь с ним. – Ладно, видимо, меня обманули.

Последними словами успокаиваю его, лишь бы он не перенервничал.

– Обманули, – кивает, нервно постукивая стопой по полу. – Разберись с этой мерзавкой, что клевещет о твоей семье.

– Осторожнее в выражениях, – вырывается само. – Я не сказал, кто именно информатор. И разбираться я ни с кем не собираюсь. А тебя, отец, прошу быть учтивее и уважительнее к моей новой бывшей жене. Хочешь ты этого или нет.

Опять возникает желание рассказать про детей. Поделиться радостью.

Но я прикусываю язык.

Такое странное чувство, будто открывать я этого не должен.

На сегодня ему хватит нервотрёпки.

– Ты дурак, – мотает головой в неверии.

– Это моя жизнь. И я сам порчу её, как хочу.

– Твоё право! – нервно встает с кресла. – Ничего! Люди не меняются, и ты увидишь, как она, снова будучи с тобой, продолжит крутить хвостом перед своим… Кто там? Коля?

Юра, но я не исправляю. Плевать вообще. Забыл о его существовании.

– Пусть. Обожгусь опять я, а не ты.

– Делай, как знаешь, – отмахивается и идёт на выход. – Ещё припомнишь мои слова!

Должен уже отпустить отца, чтобы не рисковать его здоровьем.

Но что-то внутри меня буквально кричит, чтобы я высказал следующее... Подозрение, опасение?

– Отец, – зову его. – Не хочу, чтобы это повлияло на наши отношения. Но если я узнаю, что ты сделал Владе или её семье больно… нам придётся говорить по-другому.

Мы неидеальные отец и сын. Часто ругались, но всегда мирились и решали слаженно все проблемы. Что в жизни, что в бизнесе.

Отец – моя опора. Мой советник по жизни, друг и родитель, желающий мне только лучшего.

Но я не могу знать, что у него в голове. И это напрягает.

– Один шаг в её сторону – и ты потеряешь сына.

Последнее – лишь угроза. Очень рисковая.

Отец поднимает руку, подносит её к сердцу. Плохо вижу со спины, но этот жест уже выучил.

Разряд волнения прошибает всё тело, и я чуть ли не зову Андрея, чтобы позвонить в скорую, но одёргиваю себя. Это жестоко, однако слова Влады не могу пропустить мимо ушей. Если папа и правда угрожал ей и двойняшкам… Нужно обрубить эти мысли на корню.

Даже если потребуется немного пострадать, увидев родного человека в таком состоянии.

– Не ожидал от тебя, – машет головой и говорит уже тише. – От родного сына топор в спину. Но я тебя услышал.

И продолжает шагать вперёд, к дверям, оставляя меня одного в гостиной.

Тяжело выдыхаю. Прикрыв глаза, стараюсь успокоиться.

С ним всё будет хорошо. Понервничает, придёт в себя. Завтра съездит в больничку, услышит, что всё в порядке.

Мне всего лишь нужно перетерпеть это чувство вины.

Зато несколько проблем решено. С Ангелиной и отцом.

Осталась одна, самая огромная и сложная.

Моя упрямая жена.