Глава 28

Подперев подбородок рукой, наблюдаю за Севером и двойняшками через окно кухни. Или правильнее сказать – через двери? Стены здесь стеклянные, в полный рост, и окон никаких не надо.

Вечерами меня смущает это помещение – когда горит свет, все как на ладони. Утешает только то, что кроме охраны никто и ничего не видит.

Зато днём можно спокойно сидеть на кухне, попивать чай и наслаждаться тишиной и спокойствием, пока Север с дочками гуляет на улице. А точнее – они сидят у пруда и кормят рыбок. Соболев им что-то рассказывает, а они внимательно слушают, иногда вставляя своё словечко, судя по открывающимся ротикам.

Когда вообще такое было? Чтобы я сидела и ничего не делала?

Обычно мой день был расписан по минутам: разбудить девочек, накормить их, отвезти в садик, а потом – бесконечная череда работы, домашних хлопот и, наконец, долгожданный сон. На выходных вместо заслуженного отдыха нас ожидала уборка. И вся моя жизнь была на бегу, без передышки.

Я уже и не жалею, что рассказала Северу о детях.

Ну, а что? Ищем плюсы во всём.

– Девочки – чудо, – внезапно раздается рядом голос Светланы. Она вытирает стол и вместе со мной смотрит на улицу.

– Ага, – не могу сдержать улыбки. При виде этих троих совсем не думаешь о проблемах, умиляясь ими.

Север сдержал своё слово – взял выходной и проводит время с детьми. Они не отходят от него ни на шаг, и в какой-то момент я понимаю, что даже ревную их.

Все эти годы они были только моими. А теперь приходится с кем-то делиться. Так и хочется схватить их в охапку и спрятать от всего мира.

Ревную? Да, и не только. Мне не хватает их внимания.

С грустными мыслями отвлекаюсь на вибрирующий телефон. Я поставила его на беззвучный режим, чтобы избежать назойливых звонков с работы, но сейчас он разрывает тишину.

Я вздрагиваю, взглянув на экран. Это не звонок из ЗАГСа, как я предполагала.

– Да, Юр? – произношу спокойно, несмотря на случившееся.

– Ну ты и с*ка, Влада, – с ненавистью цедит сквозь зубы. – Ты нормальная вообще? Сначала вся из себя такая добрая душа, отпустила мне грехи, а теперь твой любовник подослал людей, чтобы мне морду набить?

– Ты что несёшь, Юр? – недоумеваю, раздражаясь. Он выпил, что ли? Да нет, он не употребляет. Но вдруг сдвиг по фазе какой? Сорвался. Перепил и теперь выплёскивает всю злость на меня.

– Дурой не прикидывайся. Так и скажи, что отомстить решила. Подговорила того богатенького хмыря. Я от тебя такого не ожидал, коза.

Я выпрямляюсь на стуле, всё ещё ничего не понимая.

– Объясни нормально! – восклицаю, не стерпев. – Никого я никуда не посылала!

– Значит, козёл твой, – огрызается в трубку. – Десять минут назад ворвались какие-то отморозки. Давай квартиру мне громить. Ане вообще угрожали.

Чего?..

– В детской что-то искали. Если надо остальные вещи забрать, могла бы просто прийти, когда я на работе буду. А не таким способом. Дура, мать твою.

И отключается, оставляя меня в полном замешательстве.

Рука обессиленно опускается на стол, а пальцы еле сжимают телефон.

Меня не заботят оскорбления Юры. Нечего воспринимать их всерьёз, когда ты ни в чём не виновата.

Но сама ситуация вызывает скованность в грудной клетке. Её словно стискивает, и кости вот-вот лопнут под давлением.

В квартиру Юры ворвались. Угрожали его девушке.

Казалось бы, причём тут я… Но они были в комнате двойняшек. Искали их? Зачем? Кто?

Ответ возникает мгновенно. Я подскакиваю с места, оставляя недоумевающую Светлану, распахиваю стеклянную дверь кухни и выбегаю на улицу. Стремительно направляюсь к дочкам и Северу, сидящим на газоне. Затылок последнего вызывает во мне гнев.

Девочки и их отец ощущают моё приближение, слышат тяжёлое дыхание и оборачиваются. Смотрят с интересом, разглядывают руки – вдруг принесла вкусняшек.

– Куколки, Света подогрела вам молоко с печеньем. Идите в дом, – произношу я, пытаясь сделать голос мягче, но он звучит резко и настойчиво.

– Ню ма, – жалобно произносит Маша.

Север, подняв бровь, мгновенно понимает, что что-то не так. Знает, если я взвинченная, это неспроста.

– В дом, – требую я, уже теряя терпение. – Быстро!

Девочки, подпрыгнув, мчатся в кухню, и я не испытываю ни капли угрызений совести – иногда их капризы нужно пресекать. Да и сейчас не то время, чтобы церемониться.

Соболев встаёт с газона, отряхивая домашние штаны.

– Что произошло?

Хочу подлететь к нему, толкнуть в этот пруд. Но рыб жалко! И его! Ибо это не он приказал каким-то бандитам разворотить квартиру моего бывшего!

– Мне только что звонил Юра.

Лицо Соболева мгновенно меняется. В его глазах появляется холод, словно в них застыла зимняя стужа, несмотря на их темноту. Черты лица становятся резче, а челюсти сжимаются в жесткой линии.

– И? – выплёвывает он с презрением. – Признался тебе в большой любви, и теперь ты хочешь уехать?

Его слова отравляют, как яд. Злость внутри меня нарастает, и с каждым мгновением становится всё сложнее держать себя в руках.

Какая к чёрту любовь?!

Нашёл время включать ревнивца!

– Твой отец знает, что мы женаты?

– Причём здесь он? – с вызовом бросает.

– Ответь! – настаиваю, чувствуя, как моё терпение вот-вот лопнет.

– Знает.

Чёрт-чёрт-чёрт!

– А то, что мы живём вместе?

– Нет. Ближе к делу.

– Этот человек, – выдавливаю я сквозь зубы, – послал своих людей в квартиру Юры. Он угрожал ему. Его новой девушке. Они приняли её за меня и искали двойняшек. Твой отец пытался запугать меня!

Не выдерживаю и повышаю голос, почти срываясь на крик. Ладони не слушаются, и я готова что-нибудь сломать. Чем-то занять. Лишь бы погасить удушающие эмоции.

Я думала, что это были безобидные слова. Свёкор кинул пыль мне в глаза. Но всё гораздо серьёзнее – он и правда кого-то подослал к нам!

Только не учёл, что теперь мы живём с Севером. И вместо меня там оказалась новая девушка Юры, Анна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Да этот дед из ума выжил!

– Почему ты подозреваешь его? – спрашивает, скрестив руки на груди, словно защищаясь. Конечно! Именно это он и будет делать! Выгораживать своего отца!

– Он уже угрожал мне! – напоминаю ему. – И, узнав о нас, сразу побежал вправлять мне мозги! Но не смог!

Сощурившись, наклоняет голову и уточняет:

– А не враги ли это твоего дружка? Может, он получил по заслугам? Или тебе его жалко? Всё ещё любишь?

– Север, ты меня вообще слышишь?! – взрываюсь. Я ему о настоящей угрозе, а он о какой-то любви!

– Твои обвинения я услышал. Разберусь, – вдруг холодно чеканит. Каждое слово отскакивает от зубов, и даже это поднимает волну раздражения.

– А ты не мог сразу это сказать? Вместо ругани? Зачем нужно было упоминать о моих чувствах к Юре? Если ты не заметил, я сказала, что у него есть девушка! Кое в чём, Север, вы похожи. Вы оба оказались козлами! Он тоже мне изменил!

Сорвавшись, кричу во весь голос.

Столько лет держалась, копила всё в себе, а тут одно событие – и медленно горящий фитиль дошёл до пороха. Я взрываюсь.

– Если он изменил тебе, – выдает недовольно, – это не значит, что у тебя прошли к нему чувства. Влада, ты выдвинула мне условие – никаких женщин, пока мы живём как семья. Я его принял. У меня ответное – я не хочу видеть рядом со своими дочками чужих мужиков. И если я простил тебя один раз, то второй, извини, не выйдет!

Не знаю, что так задевает Соболева, но он повышает голос, а тон становится нетерпеливее.

Это тот самый Север, которого я встретила тогда в казармах. И полюбила. Живой, с эмоциями.

На секунду волна удовольствия пронизывает меня от макушки до пят. Но тут же пропадает.

– Простил один раз? – непонимающе спрашиваю, цепляясь за его фразу.

Мы как два упёртых барана стоим и спорим друг с другом. И кажется, Север начинает брать из ниоткуда обвинения.

– Рапунцель, только не делай вид, что ничего не было, – на секунду смягчается, но продолжает нести всякий бред. – Ты судишь меня за измену, но и сама в этом деле преуспела.

– Ты умом тронулся?! Явно да, раз теперь, оказывается, я изменила тебе, а не ты мне! Очнись, Соболев!

Сколько раз можно повторять то, что это я застукала его с любовницей? Я! Беременная, брошенная и сломленная!

– Я всё прекрасно знаю! – жестикулирует так, что пакет с кормом для рыб вылетает из его руки. – О твоём романе четыре года назад.

Что?..

– Какой, к чёрту, роман? – спрашиваю его, взглянув в родные глаза, которые сейчас смотрят на меня с горечью.

– Вот опять, – усмехаясь, прикрывает лоб ладонью и качает головой. – Тебе словно стёрли память. Ты даже об этом не вспоминаешь. Мук совести не испытываешь. Вошла в роль?

Продолжает говорить ерунду. А я слушаю. Пытаюсь разобраться. Но, думаю, уже спятила от нервов.

– Давай не будем, – вздыхает. – Я всё забыл. Те фотографии. Того мужика, который рассказал мне о вашей любви. О том, что ты мечтала о ребёнке от него. Плевать. Я всего лишь не хочу видеть тебя с другим второй раз, после того как мы дали друг другу обещания.

Я готова схватиться за голову.

– О каких фотографиях ты говоришь? О каком мужчине?

Мой пыл угасает.

Ощущение, что он говорит не со мной.

Север словно переводит дух. Он на грани. Вот-вот выйдет из-под контроля. Рванёт, как бочка, напичканная динамитом.

Достаёт телефон из кармана штанов. Молча делает несколько взмахов пальцем. Я в ожидании почти не дышу. Мыслей ноль. Даже эмоции затихли, выжидая.

Протягивает мне смартфон. На экране мелькает странная фотография.

Девушка, жутко похожая на меня, сидит в кафе с каким-то парнем.

– Листай, – слышу холодный приказ.

Послушно выполняю. Вижу другой кадр. Ещё раз убеждаюсь в том, что я сплю. И всё это происходит во сне. Или вовсе не со мной.

Потому что на следующей фотографии изображена я. В кафе. Целующаяся с незнакомым мужчиной.