Глава 29

– Бред какой-то, – говорю вслух, перелистывая кадры один за другим.

Я этого не помню. Точнее, уверена, что ничего подобного не происходило! Во-первых, я не знаю этого человека. Во-вторых, я бы не стала целовать кого-то другого, кроме своего мужа!

Я всегда считала отвратительным поступком, когда кто-то из супругов ходит налево и водит за нос свою половинку.

Я даже разводы таким людям ускоряю!

Измена – грязь. Она разрушила мою жизнь. И самой пойти на это? Никогда! Даже будучи юной, судя по длинным волосам на фотографии.

– Что это? – поднимаю взгляд на Севера.

Для чего он показывает мне её? Отличный фотошоп, ничего не скажешь. Я сама бы поверила. На ней действительно я, и эта мысль вызывает у меня дрожь. Всё так естественно, что на секунду я задумываюсь о раздвоении личности.

– Факт твоей измены, – обречённо кивает. В его голосе слышится холод, который заставляет меня внутренне сжаться. – Не узнаёшь?

– Да я впервые вижу этого человека! – пытаюсь защититься.

– А он тебя прекрасно знает, – ладони мужа сжимаются в кулаки. Мощные плечи расправляются, становясь ещё более внушительными от напряжения. – Я с ним виделся.

– Да я его даже не знаю!

– Правда? – его голос становится настойчивее. – Откуда тогда он узнал, что у нас не получалось завести ребёнка? Говорил, как ты, рыдая, винила меня в этом? Как собиралась забеременеть от него и уйти от меня?

– Я? Тебя? Винила? – приглушённо спрашиваю, ощущая, как нарастает гнев. Не верю в то, что слышу.

Невольно пихаю его в плечи, не ведая, что творю.

– Я? – переспрашиваю ещё раз с яростью. И подлетаю к нему, толкнув со всей силы, что у меня есть. Я не думала, что смогу хотя бы сдвинуть его с места. Мне просто хотелось его ударить.

Но Север делает шаг назад, наступая ногой в пруд. Мгновение, и он внезапно покачивается, а я, охваченная порывом, инстинктивно хватаю его за руку, надеясь удержать.

Я действительно хотела сделать это с мужчиной под сто килограмм?..

Теперь мы оба оказываемся в небольшом пруду с камнями, который не доходит нам и до колена. Север лежит в воде спиной, упираясь локтями в дно. А я, словно одержимая, сижу на нём, мечтая раздавить его. Уничтожить. За его слова, которые, как острые стрелы, вонзились в меня и пробили насквозь.

– Я никогда тебя не винила! – выкрикиваю ему в лицо. Плевать, в какой позе мы находимся. Плевать, что он своим тяжеленым телом наверняка придавил не одну рыбу. Плевать, что ему больно, как и моим коленям, утыкающимся в мелкие камешки. – И если бы я могла, я бы выдрала твой язык! Потому что я такого не говорила!

– Не мне, – спокойнее произносит, замерев. – Ему.

– Я никогда не встречалась с этим мужиком, – чеканю каждое слово. – Я вижу его впервые. Сейчас. На фотографии. Я не знаю, как его зовут, и не имею ни малейшего представления, что это за ресторан.

– Но он был в курсе всех наших проблем.

– Поздравляю его! – эмоционально выкрикиваю. – Но я здесь не при чём! Я любила только тебя! Хотела семью только с тобой! Но ты…

– Тот день, – перебивает меня, даже не пошевелившись. Его взгляд остается застывшим, полным злости. И всё равно, что мы лежим в пруду, оба мокрые. – Когда ты застала меня с Миленой. Где ты была в тот день?

Нормальный человек бы сказал, что прошло слишком много времени, чтобы помнить.

Но не я. Выучила наизусть. Когда каждую минуту на протяжении девяти месяцев вспоминала тот роковой день. Винила себя, что пришла раньше. Винила, что я – отвратительная жена, не сумевшая удержать мужа. Что дефектная. И не смогла сразу забеременеть.

Всё помню. От полезного завтрака до истерики, в которой рубила себе волосы, оплакивая их в тот момент.

– Утром я поехала устраиваться на работу, – кадры вспышками появляются в голове. – Хоть ты и запрещал, желая, чтобы я занималась домом, мне хотелось тоже зарабатывать. Вкладывать в нашу семью. Да, денег у нас было много, благодаря тебе. Но ты ведь помнишь, что я не привыкла к такому. Там же, в офисе, мне стало плохо. Я думала, что это обычное недомогание. Но всё равно сделала тест, по привычке, и он показал две полоски.

Не отрывая от него взгляда, наблюдаю за сосредоточенными лицом. Пытаюсь уловить каждое изменение в его мимике.

– Я сразу решила ехать в клинику, – продолжаю я, стараясь сдержать дрожь в голосе. – Убедиться, что это была не ошибка. Помнишь, что у нас такое уже случалось?

Он точно помнит.

Тот момент, когда я увидела две долгожданные полоски. Когда на миг почувствовала себя мамой. А потом всё лопнуло, как воздушный шарик, когда доктор с безмятежным лицом произнесла роковые слова: «Никакой беременности нет, тест ошибся».

– Мне было очень страшно, – признаюсь я, глядя в его глаза. – Боялась, что врач снова произнесет тот же приговор: «Ошибка. Беременности нет». Поэтому я взяла с собой Веронику. Мы полдня просидели в очереди, и, наконец, я получила заветный кадр нашего малыша.

Улыбка сама собой появляется на моем лице, когда я вспоминаю, как на первом УЗИ была уверена, что ожидаю лишь одного ребенка. А потом… двойня. Это было неописуемое счастье, которое захватило меня с головой.

– Вернувшись домой, я увидела… тебя. – Последнее слово звучит так горько, что на сердце становится тяжело, хочется утонуть в этом самом пруду. Жаль, что он мелководный.

– Мне прислали фотографии в тот день, – наконец произносит хоть что-то.

– Кто?

– Знакомый.

Я уверена, что все это неспроста… И даже подозреваю, кто мог всё это подстроить.

Север… Поверишь ли ты когда-нибудь, что твой отец не желает тебе счастья? Он лишил тебя его на целых четыре года. Ты мог бы провести это время с дочками, в которых ты сейчас души не чаешь.

Я прикрываю глаза и выдыхаю.

Наклоняюсь к Северу, наши лбы соприкасаются, и в этот момент я чувствую, как под ладонью стучит его сердце — ритмично и сильно.

— Север, — произношу с нежностью в голосе, — пожалуйста, послушай меня и поверь. Я этого не делала. Я хотела ребёнка именно от тебя. Если бы я любила того человека, зачем бы я оставила детей от нелюбимого?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я чувствую, как его дыхание становится всё более прерывистым.

Господи, если подумать об этом… Север всё это время жил с мыслью, что я первая предала его? И он отомстил мне с Миленой?

— Ты ведь уже удостоверился, что они от тебя?

Стук его сердца становится быстрее, предсказывая ответ.

— Помощник сделал тест. У меня не было сомнений, — отвечает он, и я слышу в его голосе уверенность.

– Почему не было? Даже после того, как увидел меня с другим мужчиной и говорил с ним?

Последнее для меня – загадка.

Хотя… Я убеждена, что во всём замешан его отец. Игорь Матвеевич мог провернуть подобное. Лишь бы меня не было рядом с ними. Замызганной девчонки из бедной семьи.

— Не знаю. Чувствовал, и всё.

Я непроизвольно улыбаюсь.

Но тут же улыбка меркнет, когда в душе появляется огромная дыра.

Он думал, что я ему изменяю. И всё равно простил, когда я жила с ненавистью на душе все эти годы.

Не смогла простить… А он сделал это.

Прикрываю глаза. Жмурюсь. И пытаюсь не разрыдаться.

– Я не делала этого, – срывается с губ. – Я люблю только тебя. И ни за что бы…

Чувствую, как стучит его сердце. Как напряжено его тело. Как теплое дыхание щекочет мои губы.

«Нельзя», – говорю себе.

Но делаю всё по-другому.

Резко хочется исчезнуть с этой земли, стать пылью.

От мысли, что мы не виноваты.

Мы – всего лишь актёры на сцене режиссёра без души.

И если бы не он… всё было бы нормально.

Мы были бы счастливы. Вчетвером. Нормальной и дружной семьёй.

От боли грудную клетку рвёт в клочья. И я делаю то, чего хочу. Медленно, словно боясь, что мужчина подо мной испарится, наклоняюсь к нему. И горько, с обидой за нас, дотрагиваюсь до любимых губ.

Что творю? Не знаю. И думать не хочу.

Север отвечает, поднимает свою руку и опускает мне на затылок. Вдавливает, целуя яростнее, ненасытнее, жадно. Будто ещё секунда – и у него меня отберут.

Тепло от приятных ощущений разливается по всему телу, но я вспоминаю, где мы, в какой ситуации и что девочки могут увидеть нас.

Отпрянув, спешу слезть с Соболева.

– Вставай, на камнях лежать больно, – меняю тему и протягиваю ему руку. Север, словно отмерев от шока, усмехается, отводит мою ладонь и сам подскакивает на месте, да так бодро, будто ему восемнадцать. Приземляется на обе ноги, осматривает себя, промокшего с ног до головы.

Взгляд скользит на меня, на шорты и футболку, покрытые в некоторых местах пятнами воды.

Мне нечего стесняться.

С этим человеком у меня двое детей. Так что просвечивающего лифчика не стоит пугаться и тут же прикрываться от смущения.

– Переоденься, а то заболеешь, – озвучиваю свои мысли и быстро отворачиваюсь, направляясь в дом.

Светлана наверняка всё видела… Ладно, плевать. Надеюсь, не будет задавать глупых вопросов. А если девочки спросят, скажу, что мы подрались и так делать плохо.

Залетаю домой и понимаю, как мне повезло – все сидят в столовой, где окна выходят на другую сторону.

– Ма! – зовёт меня Машенька, болтая ножками и запуская печеньку в рот. – Татись нямать.

– И па тови, – просит Дашенька.

– Сейчас подойдём, – раздаётся голос Севера сверху, как раскат грома. Вскинув взгляд, вижу его за своей спиной. Подошёл так бесшумно, что я ничего и не заметила. – Только переоденемся. Подождёте?

Они кивают, а я ощущаю на своём запястье мужскую ладонь. Север тянет меня за собой, вызывая вопросы.

– Ты чего? – кидаю удивлённо ему в спину. Но не оборачивается, ведёт меня по тёмному коридору, в сторону наших спален. И стоит нам дойти до них, как он тут же дёргает меня за руку, припечатывает в стене.

Пульс ускоряется, лёгкие сдавливает в тисках.

Север, прижавшись ко мне, вдруг наклоняется. И всё так же неожиданно для меня… целует. Страстно, быстро, будто в прошлый раз он не напился.

А я отвечаю. Ничего не могу с собой поделать. Тело откликается, а разум отключается. Действую на инстинктах, желая отдаться своему мужу.

Я готова превратить этот миг в вечность…

Он резко останавливается, обхватывает моё лицо ладонями. Поднимает к себе, заставляя посмотреть в карие, пылающие огнём глаза. И, кажется, я вот-вот в них сгорю.

– Прости, – доносится от него хрипло. – Я всё разузнаю. И проверю.

Неужели он мне поверил?..

Это так приятно, что хочется поцеловать его снова.

Но я сдерживаюсь, в глубине души терзая себя.

Сказать ему, чтобы в первую очередь проверил своего отца? Или не портить наши внезапно потеплевшие отношения?

Не буду. Он и сам должен понимать, на кого упали мои подозрения.

Я не хочу всё рушить.

Мне только стало легче дышать.

Нет, я не простила ему измену. Никогда не прощу.

Но одна мысль, что он пытался вернуть меня, предавшую его… смягчает. Вызывает доверие. И заставляет задуматься о том, как сильно он меня ценил в прошлом.

– Хорошо, – облизываю пересохшие губы. Опускаю ладонь на его торс. – Надо поторопиться, девочки ждут.

Он кивает. Отходит от меня. А я сразу отвожу взгляд и с бешено колотящимся сердцем иду к себе в комнату. Прислоняюсь спиной к двери, запускаю ладонь в волосы.

Я не понимаю, что произошло.

Всё получилось так внезапно, спонтанно, что разум с чувствами не дружат. В голове полный диссонанс. И бьющая по мозгам фраза, которая до сих пор вгоняет меня в ступор и стыд.

Я что, сказала Северу, что люблю его?