Глава 37

Стискиваю зубы с такой силой, что те начинают болеть.

– А, эта та самая обсуждаемая Соболева? – спрашивает мужчина у Милены. Она хлопает его по руке и ласково произносит:

– Да-да, я потом тебе расскажу.

– О том, что ты переспала с моим мужем? – вырывается из горла. А что? Она разрушила мой брак, я могу смело сделать это в ответ.

– Хм, – издаёт незнакомец, опуская взгляд на жену.

– Подожди меня в машине, – говорит ему елейным тоном. Мужчина кивает. И, словно послушная собачонка, уходит. Милена же скрещивает руки на груди и наклоняет голову набок.

– Да, очень интересно, – задумчиво тянет как ни в чём не бывало. – Как так вышло, что спустя столько лет вы снова вместе. Особенно после ТАКОГО.

– Не твоё дело, – отвечаю грубо. Любезничать с ней я не буду. Она уничтожила мою семью.

– Я в курсе, но интересно же. Любовь до гроба?

– Считай, что так.

– Не злись, – слабо улыбается она, словно ничего и не было. – Это всё уже в прошлом. Да и ты разве лучше? Разрушила брак Севера и Ангелины. Они были великолепной парой. Хотя, скажу честно, вы смотритесь гармоничнее.

– У нас другие обстоятельства, – чеканю каждое слово. Как же хочется подойти к ней и вмазать по её самонадеянному лицу! – Я ничего не разрушала.

– Может, у них была фикция, ты права. В политике это обычное дело.

– А ты что? – усмехаюсь. – Не смогла его удержать?

– Увы, – хмыкает. – Поняла, что нет смысла бегать за ним. Перегорела. Появились другие планы и интересы. Да и знаешь, женщина хочет быть любимой. А не половым ковриком, о который вытирают ноги. Соболев именно это всегда делал с другими женщинами. Кроме тебя… Тебя он любит.

В последних словах слышится горькая насмешка.

– Тебе что, совсем не стыдно? – взрываюсь. – Ты разрушила чужой брак и так легко отказалась от Соболева?

– Стыд в нашей жизни не приносит ничего хорошего, – поправляет дорогой мех. Разве ей не жарко? – Я не думаю о других. Только о себе.

– Заметно.

– Но я искренне рада, что у вас всё получилось. Честно, я была удивлена, услышав об этом. И многие тебя помнят, несмотря на то что ты держалась от этого мира подальше. Надеюсь, у вас всё получится.

Пригладив волосы, она направляется следом за своим мужчиной. Слежу за ней и держусь, чтобы не наговорить лишнего. Один чёрт, ей плевать.

– Ладно, – вдруг останавливается, поворачиваясь ко мне. Лезет в сумочку, находит сигарету, которую вставляет между губ. – Раз уж сегодня такой день, а вы снова вместе… не вижу смысла скрывать.

Что скрывать?

– Игорь Матвеевич вам бы точно не рассказал, – усмехается, упоминая моего свёкра. – А я теперь могу. Всё равно прошло уже много времени. Да и он мне никто.

– О чём ты? – спрашиваю с интересом. Хотя не стоит. Что бы ни сказала Милена, это может оказаться бредом.

Или она выдаст мне очевидное? Например, что свёкор хотел видеть невесткой Милену, а не меня?

– У нас с Севером ничего не было, – гремят её слова в полной тишине.

Горько усмехаюсь.

– Ты меня за дуру держишь? Я всё видела собственными глазами.

– Не дерзи. Либо слушай, либо я ухожу, – равнодушно отзывается, делая затяжку. Поджимаю губы. Её слова вызывают странную тяжесть внизу живота. Волнение, страх в ожидании того, что она скажет.

Но я не поверю так просто ни единому её слову.

Замолкаю, и она продолжает:

– Так-то лучше, – хмыкает, размахивая пальцами, сжимающими сигарету. – Если коротко… В то время я сохла по Соболеву. Сильно. Но он постоянно отталкивал меня, говорил о своей жене. О тебе. И меня это бесило. Что я не могла заполучить мужчину. Хотя делала это с любым.

Я всегда задавалась вопросом, как к Северу не клеились девушки с его-то внешностью? А оказывается, ещё как! Просто он молчал, чтобы не расстраивать меня.

– И однажды, когда Север позвонил мне, я думала, что сплю. Но на том конце провода оказался Игорь Матвеевич. Не буду скрывать, что он подлизывался к моему отцу и хотел, чтобы мы с Соболевым поженились. Крепкий и выгодный союз – что ещё нужно этим верхушкам?

Сердце стучит в ушах от её слов.

Мыслей никаких. Пытаюсь разложить информацию по полочкам.

– Попросил явиться по адресу, который мне назвал. Я приехала. Увидела Севера в отключке. Он спал настолько крепко, что с ним можно было делать всё, что захочешь. Благодаря его отцу. Не зря про него говорят, что он тот ещё скользкий тип. Опоил снотворным собственного сына и предложил мне окончательно заполучить его с помощью одной аферы.

Опоил? Афера?

Каждое слово вызывает всё больше недоумения.

– Я согласилась. Слишком желала. Тогда мы разыграли целый спектакль. За десять минут подстроили всё так, будто пьяный Соболев сам позвонил мне. Я приехала, мы выпили, а потом страстно любили друг друга несколько часов подряд на вашей кровати, – усмехается, вновь обхватив губами в тёмной помаде фильтр сигареты.

– Ложь, – выпаливаю в ответ на высказывания этого лживого рта. – Я видела его всего в твоей губной помаде. Даже… там.

Помню, как одеяло соскользнуло с его тела. И там, внизу живота, и на его паху… Всё красное. Всё! Я же не дура! Понимаю, что она ему делала!

Милена тихонько смеётся.

– Вот за это мне немного неловко. Хотя зрелище было… – она закусывает губу, – красивым. Что-что, а тебе повезло с мужем.

Она что, сейчас вспоминает то, что у него в штанах?

– Пока я оставляла следы помады на его коже, несколько раз чуть не сорвалась. Но развлекаться со спящим мужиком… не моё. Мне эмоции нравятся. Рычания, горящие взгляды. Соболев привлекал именно своим темпераментом, характером. А не безвольностью. Поэтому со своей миссией я справилась без домогательств. Можешь меня за это похвалить.

Слова застревают в горле.

Мне что, нужно сказать спасибо за то, что она не изнасиловала моего мужа?

– В любом случае, твой Север остался нетронутым. Это была лишь подготовка. Затем оставалось лечь рядом и ждать твоего появления. Игорь Матвеевич объяснил, что он сделал до этого. Подстроил твою измену, из-за чего Север и напился. И якобы изменил со мной. Тогда, увидев нас вместе, ты бы бросила его. Он бы стал свободен, чтобы я могла загасить его душевную боль. Всё шло по плану. Но не для меня. Соболев мало того, что не переключился на меня, он предпочёл вообще забыть о моём существовании. Даже когда я хотела поговорить с ним, утешить, его охрана не пускала меня на порог дома. Терпеть я этого долго не смогла. Встретила Мишу и ушла к нему. К человеку, который любит меня, а не вытирает об меня ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она рассказывает о своей нелёгкой судьбе. А всё, что у меня стучит в голове: «Не было»…

Измены не было!

– Почему я должна тебе верить? – хриплю, не веря, что нахожусь в реальности. Голова кружится от её признаний.

Она снова затронула меня за живое. Но в этот раз по-другому.

– Можешь и не верить. Твоё право. Я лишь говорю то, что вы никогда не узнали бы. Считай, сегодняшним появлением ты пробудила мою совесть. Может, сейчас я жалею, что сделала и пытаюсь искупить свою вину, – прыскает, выкидывая сигарету и потушив её носком туфли. – И раз уж вы простили друг друга за измены… это многого стоит.

Сердце бешено стучит в груди от сомнений и боли.

Милена говорит правду? Ей нет смысла лгать о подобном. Она не пытается разрушить наши отношения, а очерняет Соболева-старшего. Не прикрывается им, жалея о содеянном.

Всё это не может быть ложью.

Тогда… зачем она призналась? Неужели её и правда замучила совесть?

Получается, Север тогда не изменял мне…

– Ладно, я пойду, – закрыв сумочку, поглядывает на машину, в которую сел её муж. – Говорить об этом Северу или нет – твой выбор. Скорее всего, после этого он возненавидит отца. Но это уже не мои проблемы.

– А ты не боишься, что Игорь после этого захочет тебе отомстить? Только ты и он знали правду, – пытаюсь найти подвох. Может, всё подстроено специально?!

– Пусть попробует, – усмехается. – У моего отца больше власти. А теперь ещё и муж… не последний человек в этой стране. Меня есть кому защитить. Да и не думаю, что мне стоит бояться старика, который только и умеет, что плести интриги. Ладно, до встречи!

Махнув рукой мне напоследок, садится в машину.

А я продолжаю стоять на месте в оцепенении.

Всё сказанное ею абсолютно не укладывается в голове.

Может, это сон? Проекция? И она говорит то, что я хочу услышать?

Обхватив себя руками, пытаюсь прийти в чувство.

Нет, я знала, что мой свёкор – та ещё мразь, но… я и подумать не могла, что он способен на такое.

Насколько же сильно он ненавидит меня и своего сына, что сделал нас несчастливыми? Потратил годы, что девочки росли без отца. Лишил Севера детей.

Хочется разрыдаться только от одной мысли, что всё было впустую.

Вся обида, вся ненависть… Всё зря!

Эти четыре года без любимого были прожиты напрасно.

А всё из-за человека, который не желал видеть нас вместе.

Должна ли я сказать об этом Северу? Или оставить всё, как есть?

Он ведь… сойдёт с ума от этой новости.

Если промолчу… всё будет нормально? Он знает, что я была ему верна. Теперь и я в курсе, что он не изменял мне. Любил только меня.

От этого на душе становится легче. Барьеры ломаются, хрупким крошечным стеклом осыпаются на землю.

Но будет ли справедливо?

Смогу ли сдержать эту тайну в себе?

Не знаю, чёрт возьми, не знаю.

Сцепив зубы и проглотив рвущиеся из груди рыдания, ещё несколько минут стою на улице, закутываясь в пиджак Севера. Прихожу в себя только тогда, когда первые капли дождя падают мне на лицо.

Быстро спохватившись, возвращаюсь на территорию, озираюсь в поисках мужа.

Я хочу домой. К своим малявкам. И в объятия Севера.

Дождь становится сильнее, и все гуляющие на улице спешат в особняк. В толпе пытаюсь высмотреть один крупный силуэт с широкими плечами, но никак не могу его найти.

А если он в машине?

Делаю шаг в сторону парковки, как на запястье появляется сильная хватка. Оборачиваюсь – встречаюсь с тёмными глазами любимого мужа. Самого верного.

Как же мне хочется сейчас прижаться к нему, обнять и повиснуть на шее!

Не изменял… Ничего не было…

Все те картинки, которые я представляла, как он любил Милену в нашей кровати, можно стереть из головы.

Можно же?

– Я тебя обыскалась, – шепчу.

Соболев слабо приподнимает уголки губ.

– А я тебя.

– Поехали домой? – прошу его в шуме.

Он коротко кивает, будто желая этого всей душой, как и я. Натягивает свой пиджак на меня так, чтобы закрыть макушку. А потом тянет за собой, спеша к машине. Не успеваю за ним на высоченных каблуках и постанываю:

– Север, стой, дай туфли сниму, – останавливаемся у беседки. Опираюсь о его руку, приподнимаю ножку и тут же ощущаю его крепкие ладони у себя на спине и под коленями.

Соболев подхватывает меня на руки и быстрым шагом направляется к машине.

– Мог бы и сам додуматься, идиот, – бурчит себе под нос.

А мне хочется улыбаться, глупо и беззаботно.

Вспоминаю, как мы гуляли с ним под дождём. Все бежали под козырьки, а мы, наоборот, на улицу. А потом заботливо друг друга отогревали дома.

Но тут же теплые воспоминания тухнут, когда в голову врезается тот злополучный вечер, образ которого сейчас трещит по швам.

Это всё ложь. Сцена.

И я в очередной раз убеждаюсь, что мы всего лишь марионетки одного кукловода.

Еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать. То, что слёзы можно скрывать в дождике – фигня. Красный нос и распухшие глаза никуда не денешь.

Оказавшись в машине, закутываюсь в пиджак Севера. И льну к нему, прислоняясь головой к крепкому плечу.

Жмурюсь, когда опять вспоминаю, что ненавидела его буквально ни за что.

А он ведь твердил, что не изменял. Чувствовал. Пытался убедить меня. Но как я могла поверить, когда всё обставили так убедительно?

Урод. Тот, кто это сделал. Всё просчитал. И подставу мою организовал, и явно учёл то, чтобы в момент получения информации Игорь был рядом с сыном. И весь такой хороший поддержал его в нужный момент. А на самом деле… На, сынок, получи!

Через час с гнетущими мыслями возвращаемся домой. И я, опустошенная до предела, бреду к своим девочкам в надежде, что они ещё не спят.

– Иди к себе, – шепчет Север в коридоре между нашими комнатами. – Света сказала, что они уснули. Я зайду, проверю, а ты иди.

Жаль, но ничего сделать не могу. Согласившись, захожу в свою спальню. Но не переодеваюсь и не бегу смывать косметику. Мне нет никакого дела, как я выгляжу сейчас.

Всё, чего мне хочется в данный момент – свернуться калачиком и тихонько заплакать.

Но вместо этого выхожу на балкон. Сажусь в плетёное кресло и, защищённая козырьком от дождя, смотрю на улицу и в какой-то мере наслаждаюсь плохой погодой.

Ощущение, что даже матушка-природа плачет, сожалея о том, что у нас произошло.

Обхватив себя руками и поджав колени, продолжаю мучить себя мыслями.

Я не знаю, что делать. Говорить об этом Северу или нет…

Надо. Я должна это сделать.

Но поверит ли он мне?