Эпилог

Злата

Если бы мне дали задание нарисовать счастье, то я выполнила бы его мгновенно и без сомнений. Потому что теперь четко знаю, какое оно…

Улыбнувшись, забираюсь в кресло с ногами, устраиваюсь удобнее, поджав к себе колени. Включаю планшет и запускаю начатый проект для института. Окинув взглядом кабинет Марка, который он сам предложил разделить со мной, погружаюсь в работу.

Наношу несколько линий, вывожу круги, но тут же стираю. Что-то не то. Время поджимает, а я все никак не могу закончить дипломный проект.

Начинаю злиться на себя бездарную, но вскидываю голову на скрип двери. В кабинете появляется Марк, взъерошенный и потрепанный после очередных вечерних процедур с рыжиками. Но при этом какой-то… сияющий и довольный.

– Уснули?

Кивает с улыбкой.

Скользит взглядом по моим голым ногам, жадно ласкает бедра, вынуждая одернуть край рубашки. Его рубашки.

Марк одержимый и странный, но ему нравится видеть меня в своей одежде. С себя готов сорвать последнее и отдать мне. Подозреваю, он намеренно халаты мои прячет и уносит из ванной. Вынуждает после душа кутаться в мягкий хлопок, хранящий его запах и тепло.

– Знаешь, я мечтал когда-то, что ты будешь вот так непринужденно работать в моем кабинете, – впервые признается мне. – Реальность превзошла все мои фантазии.

Забывшись, я делаю судорожный вдох. И глаза Марка тут же вспыхивают синими и зелеными огнями. А сам он порывисто подходит ближе.

– Даже не думай, – фырчу я и возвращаюсь к проекту. – Мне на этой неделе дипломную работу сдавать, а я не готова. Не отвлекай.

Присутствие Марка творит чудеса, и я начинаю активно водить стилусом по планшету. Рядом с мужем чувствую волну вдохновения. Она накатывает на меня, уносит за собой под толщу воды в море творчества. Не вынырну, пока не закончу! И точно получу высшую оценку за диплом.

Туманов впитывает мое настроение и осторожно, чтобы не мешать, отдаляется. Садится в кожаное кресло, придвигается к столу. Ноутбук важно открывает.

При этом продолжает поглядывать на меня, любоваться. Ощущаю его фантастический, любящий взгляд на себе, и он придает мне сил.

– Я давно тебе предлагал диплом купить, – спустя время выдает. – Даже к Очкасову-старшему готов лично подойти и за тебя просить. Уверен, он не откажет. Ему не до этого сейчас. Молодой дед занят детьми и внуком, – ухмыляется с сарказмом.

Декан был шокирован известием о том, что Ира забеременела от Максима. Он подобострастно общался с ней, пока она была женой Туманова. Но стоило ей остаться ни с чем, так сразу же разжаловал ее до неугодной невестки, которая недостойна его сына. Ко всему прочему, институт буквально взрывался от сплетен и слухов, которые долетали и до меня на заочке. Скандал в доме Очкасовых, судя по всему, был жуткий. Но в итоге, Максим настоял на своем, наверное, впервые в жизни – и женился на матери своего ребенка.

Спустя время Очкасов-старший по-прежнему не может принять выбор сына. И всецело погружен в домашние проблемы. Так что Марк прав: «нарисует» мне любую оценку, не задумываясь.

Но нет…

– Я сама доучусь, – огрызаюсь я. – Хочу доказать всем, что достойна возглавлять рекламное агентство в твоем холдинге. А не через постель должность получила, – выпаливаю чересчур резко и краснею. Опускаю голову, делая вид, что увлечена проектом.

– Глупая рыжуля, – привычно шепчет Марк и щелкает мышкой, открывая какие-то папки на ноутбуке. Реагирую спокойно, потому что мы часто работаем в его кабинете вместе. Да и в принципе почти не расстаемся. – Разве успешные контракты не являются доказательством твоего профессионализма? – посматривает на меня исподлобья.

– И все равно образование я сама получу, – не сдаюсь я и чувствую, что Марк наслаждается моим упрямством. – Мне-то и осталось совсем чуть-чуть. Последний рывок. А потом первое свободное лето, – тяну мечтательно.

Из-за академотпуска и заочки моя учеба затянулась. И я, честно говоря, устала быть «вечным студентом». Тратить силы и время на сухие, механические задания преподавателей, когда в холдинге важных дел полно.

– Родители в Италии в гости ждут, – не прерывает беседы Марк. – Я пообещал, что мы будем в конце лета, – бросает как бы невзначай.

Взгляд при этом устремлен в экран ноутбука, сосредоточен, а рука с мышкой напряжена. Туманов успевает заниматься делами, общаясь со мной.

Следую его примеру и окунаюсь с головой в проект. Наношу штрихи, совершенствуя сырую основу. Голос мужа подогревает меня, будоражит, наполняет энергией. Пальцы сжимают стилус, и вот он уже легко порхает по поверхности.

– Да, конечно, – соглашаюсь. – Альберт после той встречи слова плохого в мою сторону не сказал. А Валерия души не чает в рыжиках. Думаю, поездка в Италию нам не навредит, – размышляю вслух, все быстрее рисуя. – Но надо обсудить точную дату с бабулей. Она рыжиков к себе на природу зовет, – улыбаюсь невольно. И чувствую щемящую грусть.

Бабушка вернулась в родной городок, восстанавливает хозяйство, дом решила в порядок привести. С последним ей Марк помогает – нанял рабочих и оплатил материалы, хотя «старшая ведьма», как он ее любя называет, была против.

– А что по поводу твоей матери? – аккуратно проговаривает муж. – Если не ошибаюсь, она в том же городе.

Стилус едва не вылетает из моей руки. Но я мгновенно привожу эмоции в порядок.

– Если изъявит желание внуков увидеть, то пусть, – пожимаю плечами. – Но я сомневаюсь… Бабуля обмолвилась, что у нее там опять новый… кхм… – закашливаюсь, пытаясь заменить грубое слово, которым она его привычно наградила, – …ухажер появился, так что мама немного «занята».

Мысли о ней больше не причиняют мне боль. Я простила мать, смирилась с тем, что она такая, как есть, и ее не исправить. Отпустила обиду. И полностью сконцентрировалась на СВОЕЙ семье. Это важнее, чем детские травмы.

Недолюбленная родителями, я теперь с лихвой получаю это от детей и мужа.

Они – мое вдохновение…

Делаю финальный штрих, ставлю точку – и закрываю проект. Завтра проверю на свежую голову. И Марку покажу. Может, найдет какие-то погрешности, подскажет, что исправить. Правда, я с ним буду спорить, как обычно.

Улыбнувшись, поднимаюсь с кресла. Томно потягиваюсь, становясь на носочки. И короткая рубашка задирается. Приглаживаю ее руками, пока Марк делает вид, что ничего не заметил. Хотя весь вечер глаз с меня не сводит.

Подхожу к мужу, чтобы поцеловать его и пожелать спокойной ночи. Но внезапно оказываюсь на столе. Сижу на самом краю и растерянно хлопаю ресницами, тщетно пытаясь осознать, как так вышло.

Марк устраивается между моих ног, не оставляя ни единого пути для отступления. Ерзаю попой по холодной деревянной поверхности, но бежать некуда.

– Любопытно, – его ладони гладят и сжимают мои бедра. – И почему мы за все это время еще ни разу в кабинете не…

Распахиваю рот, чтобы возмутиться, но меня тут же затыкают требовательным поцелуем. Крепкие, жаркие объятия не позволяют даже пошевелиться. Прекращаю упираться руками в мощные плечи, а вместо этого обвиваю Марка за шею. И обхватываю ногами его талию, давая зеленый сигнал.

Можно ли противостоять дикому зверю? Особенно если совершенно не хочется бороться…

***

Утром просыпаемся под громкие вопли рыжиков. С возрастом наши дети становятся невыносимыми. И постоянно пытаются привлечь к себе внимание. В основном, Марка.

Они на том этапе, когда им остро нужен отец. Ни шага без него ступить не могут. Но я не ревную. Наоборот, позволяю мужу испытать все тонкости родительства, как позитивные, так и… Те, что мы слышим прямо сейчас. Вместо «доброго утра».

– Отдай, Тема, – визжит Анечка. – Я папе расскажу!

– Нет, это я папе расскажу, – спорит рыжик. Не так звонко, но строго и убедительно.

Веду носом по шее полусонного Марка, выдыхаю шумно и горячо, мурлыкаю после бурной ночи. Хотя с этим диким мужчиной они все такие. Нехотя скидываю ногу с его жаркого тела, убираю руки и приподнимаюсь на локте.

– Ну, тут без вариантов, чья очередь их разнимать, – чмокаю Марка в щеку. Получаю короткий ответный поцелуй. Слышу тяжелый вздох. А следом – добрый смешок, когда топот детских ножек звучит за дверью.

– Папочка, у нас спор, – выучив новое слово, рыжики теперь все время его используют.

– Сейчас папа все решит, – хрипло выдает Марк.

Натягивает шорты, на ходу накидывает футболку – и распахивает дверь.

Наблюдаю, как он наклоняется к детям. Обнимает и щекочет их, заставляя рассмеяться и забыть о причине раздора. Незаметно бросает мне на кровать плюшевого Барбоскина, из-за которого и поругались рыжики. Марк же не принял ничью сторону, а решил избавиться от раздражителя. И переключить внимание детей.

Взяв на руки обоих, он с тяжелой, но драгоценной ношей направляется в детскую.

Взглядом провожаю их, ни капли не беспокоясь. Марк стал отцом-профессионалом. И я полностью ему доверяю.

Поэтому прячусь под одеяло, позволяя себе несколько секунд понежиться в постели. Тело и так ломит после безудержного мужа. А сознание плывет от бессонной ночи. Но в душе – уют и гармония.

Растекаюсь в блаженной улыбке, которая, кажется, стала моим постоянным спутником в браке с Тумановым. Мне вторит детский смех, что долетает уже снизу. Из кухни. Хихикнув, я покидаю кровать.

Мчусь к ним… В мой домашний рай.

Если бы мне дали задание нарисовать счастье, то на холсте бы появилась…

Наша семья.

________________________________________________

*История Адама Туманова – в книге "Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд"

– Мне нужен мой сын, – надменно произносит мужчина.

– Вы хотите нанять суррогатную мать? – пытаюсь быть вежливой, хотя он меня пугает. – Сделать ЭКО в нашей клинике?

– Шесть лет назад я сдал биоматериал в банк ЭКО. Насколько я знаю, его использовали для оплодотворения. Теперь вы должны найти моего ребенка, – небрежно бросает пачку купюр на стол.

– Нет, это конфиденциальная информация. Все проходит анонимно, – перебиваю его, не притрагиваясь к деньгам. – Да и невозможно найти малыша. Представьте, сколько женщин сделали у нас ЭКО в тот период!

«И я в том числе», – добавляю мысленно, вспоминая своих тройняшек…

– Всех клиенток проверим. Тест ДНК проведем, с матерью я сам вопрос решу, – невозмутимо бросает, а потом добавляет жестче: – Это мой единственный кровный наследник. Потому что теперь я… бесплоден.