Глава 19. Сергей

– Пап, а пап, можно с тобой пойти на улицу? – ко мне подходит Святослав.

По лицу малыша видно, как сильно он спешил, стараясь меня нагнать, и как для него важно отправиться вместе на улицу.

Вот же блин…

– И я, – тут же подлетает Ярик.

Сыновья смотрят на меня чистыми, наивными глазами, а я совсем не знаю, как быть. За окном стремительно ухудшается погода, мороз крепчает.

– Вам мама что сказала? – интересуюсь у мальчиков.

Мне нужно четко дать понять, что я и Люда всегда на одной стороне. Манипулировать нами не выйдет.

– А мы у нее не спрашивали, – отвечают.

Еще лучше, блин.

– Надо спросить, – озвучиваю им свое решение.

Как бы ни хотелось взять с собой детей, но завывания за окном свидетельствует лишь о том, что вот-вот начнется метель. Лучше теплый дом не покидать бы.

– У-у-у, – разочарованно протягивают.

Но тем не менее послушно следуют за мной на кухню.

Переступаю порог небольшой, но вместе с тем просторной кухонной зоны и меня тут же откидывает назад в далекое детство.

– Люд, что ты такое печешь? – втягиваю носом божественный запах.

Он напоминает мне о теплом доме, санках и вкусных сосульках, о прилипшем к качелям языке и о катышках-ледышках из снега на валенках и рукавицах. А еще о гирлянде на елке, ароматом ели и красивых игрушках, что висят на ней.

– Рождественский кекс, – отвечает с загадочной улыбкой на губах. – Твоя мама нашла бабушкин рецепт и мы решили попробовать его сделать. У меня как раз были замоченные сухофрукты.

При упоминания наивкуснейшего угощения из моего детства рот наполняется слюной. Хочу! Вот прямо сейчас.

Никакие шеф-повара, никакие кондитерские и пекарни не сравнятся со вкусом и ароматом свежайшего бабушкиного угощения. Это ее фирменный и секретный рецепт.

– Долго еще будет готовиться? – интересуюсь. Мне нужно четко понимать, за сколько я должен переделать намеченные дела.

Барсукова смотрит на меня и планомерно качает головой. Мол, не дождешься.

– Попробовать не дам! Можешь даже не стараться! – заявляет упрямо и закрывает собой духовой шкаф.

Подхожу к ней, встаю напротив. Нависаю над Людой, безотрывно смотрю ей в глаза.

– Вот прям не дашь? – с вывозом задаю вопрос.

– Неа! – взгляд любимой пылает.

Ох, вот взять бы тебя прямо здесь и прямо сейчас!

Но вместо этого я заставляю себя думать о совершенно другом. Прочь гоню сладостные и столь приятные мысли.

У нас еще все впереди. Доберемся и до пожара внутри каждого из нас, разожжем сильнее, а потом потушим.

Люда понимает мои намерения без слов и поэтому выставляет руки перед собой. Упирается ладошками в мою грудь, не позволяя приблизиться ни на миллиметр.

– Стой, где стоишь, – говорит, пылая.

– А то, что? – откровенно издеваюсь над ней.

– Я тебя покусаю! – предупреждает, сгорая под моим пламенным взглядом.

Наши слова и наши движения имеют совсем не тот смысл, что видно со стороны. Мы с Людой общаемся на лишь понятном нам двоим языке и это завораживает.

Я словно загипнотизирован.

– Дай кусок, – прошу упрямицу. – Тебе не сложно ведь.

– Нет, – стоит на своем, чем только сильнее меня заводит.

– Думаешь, что я не смогу отодвинуть тебя? – спрашиваю, выгибая бровь.

Намеренно ее провоцирую, мне нравится огонь, что полыхает на глубине глаз. Я уже предвкушаю все, что дальше произойдет.

Сегодня будет поистине сказочная ночь. Теперь я в этом не сомневаюсь.

– Сережа! – за моей спиной раздается строгий голос матери. – Какой пример ты показываешь своим детям? – вспыхивает праведным гневом она и мы с Людой моментально оказываемся на внушительном расстоянии друг от друга. – Эх вы, – машет полотенцем на нас. – Взрослые люди, а ведете себя хлеще подростков!

– Мам, да не было ничего, – тут же принимаюсь оправдываться. Чувствую себя сопливым юнцом, которого впервые застукали за поцелуем с девчонкой.

– Ой, молодежь, – качает головой. – Так, внучки, давайте лучше оставим родителей, а сами пойдемте со мной, – забирает детей.

– А куда мы пойдем? – спрашивает Святослав. Ему всегда и все интересно.

– К дедушке на чердак, – показывает наверх. – Ему помощь нужна. Он там елку нашел, а игрушки никак не откопает.

– Здесь есть елка? – удивляюсь.

Я резко разворачиваюсь и с вопросом в глазах смотрю на мать.

– Конечно, есть, – фыркает. – И бабушкины игрушки тоже, – окончательно выбивает меня из колеи.

Да ладно? Она серьезно сейчас?!

Смотрю на нее во все глаза. Я просто в шоке.

– Сереж, ну а где нам с отцом все это хранить? – смеясь, задает весьма резонный вопрос. – Зачем все ютить в квартире, если у тебя вон какая огромная дача?

Просто выстрел в упор. Честное слово.

– Елена Степановна, я начинаю резать овощи в салаты? – Люда своим вопросом отвлекает меня. Постепенно отправляюсь от шока и прихожу в себя. – Те, что варились, уже готовы.

– Да, дорогая, – тут же отзывается матушка.

– Вы не против, если я сделаю домашний майонез? – не унимается Барсукова. – “Селедка под шубой” со сметаной не вкусная, а покупной майонез я мальчикам не даю. Он крайне вредный.

– Делай, конечно, – улыбаясь, соглашается она. – Если по продуктам что надо, ты только скажи. Мы Егора отправим в город на снегокате.

– Не надо меня никуда отправлять, – со второго этажа спускается мой отец. Его грузные тяжелые шаги чувствуются даже на кухне. – До Нового года всего ничего, а там буран. Я хочу встретить праздник в теплом доме, с внуками, – особенно выделяет последнее слово. – А не носиться по магазинам в поисках ненормальных, кто решил поработать в новогоднюю ночь. Дочка, накрывай стол из продуктов, что имеются. Ладно?

– Конечно, – соглашается Люда.

Замечаю, что Люде крайне приятно слышать в свой адрес теплые слова от моих родителей. Она прям расцвела здесь, в этом доме.

Смотрю на любимую женщину и в очередной раз думаю, какой же я был дурак, что отпустил ее тогда. Подобную ошибку больше не совершу. Ни за что!

– Мальчишки, внучкИ, идите скорее ко мне, – зовет сыновей мой отец. – Я такое нашел! Вам и не снилось.

Мальчишки переглядываются и, не сговариваясь, срываются с места.

– Опять наперегонки бегут, – обреченно выдыхает любимая.

– Ну и что? – пожимаю плечами. – Пусть соревнуются. Это всяко лучше, чем плакать и причитать.

– О, да, – беспрекословно со мной соглашается.

– Ну так что насчет кекса? – не успокаиваясь, снова подхожу к ней.

Матушка ушла вслед за мальчишками и мы на кухне остались совершенно одни. В голову лезут только самые пошлые мысли.

– Кекса не будет! – отрезает сурово. – Вот, держи, – сует мне в руки разделочную доску и нож.

– Нафига? – я искренне недоумеваю.

– Надеюсь, ты не разучился резать кубиками? – ухмыляясь, спрашивает. – Нам за сорок минут нужно сделать “крабовый”, “селедку под шубой” и “Оливье”. Того, что я привезла с собой на всех явно не хватит, – объявляет беспрекословно.

– Не разучился, – признаюсь. – Давай сюда овощи. Помогать буду.