Глава 29. Сергей

Выхожу на улицу и делаю глубокий вдох. В груди пульсирует от плохо сдерживаемой ярости и я ничего не могу с этим поделать.

Присаживаюсь на корточки, беру пригоршню снега и растираю им лицо, пытаясь унять бушующий гнев. Я зол. Дико и непомерно.

Лицо горит, пальцы начинает щипать, но я не собираюсь отступать от своего. Успокоиться просто необходимо.

Сейчас решается наша дальнейшая жизнь с Людой и нужно срочно придумать, как выйти из сложившейся ситуации.

Понимаю, что наговорил лишнего и только сильнее обидел ее, но ведь Барсукова видела в каком я состоянии. Неужели не могла начать предъявлять свои претензии позже?

Я едва не похоронил в своих мыслях отца, не успел успокоиться и прийти хоть немного в себя, как Люда начала высказывать свои дурные мысли.

Капец просто!

Мама, конечно, тоже молодец. Нашла, когда признаваться в своей нелюбви к будущей невестке…

Она в прошлый раз приложила достаточно усилий, чтобы мы разошлись, но на этот раз я ей вмешаться в свои отношения с Людой не позволю.

Я люблю ее и буду бороться за нашу семью. Сейчас, когда у нас есть дети, иного пути я даже искать не собираюсь.

Только вот успокоиться надо. Пренепременно!

Понимаю, что веду себя как юнец. Действую на эмоциях и никак не могу послушать здравый смысл, который требует не принимать поспешных решений и разобраться в ситуации.

А ведь, действительно, надо.

Я взрослый мужик. Глава семьи! А веду себя, как глупая истеричная баба.

Не дело это.

От одной мысли, что мне придется отпустить Люду, в груди все горит. Душу рвет на части от боли, в горле образуется ком и я понимаю, что ни за что этого не допущу.

Открывается дверь и на порог выходит отец. Он хмуро косится на меня, но не спешит с выводами.

– Надеюсь, ты осознаешь, что поругался с матерью своих сыновей? – спрашивает с осторожностью.

–Да, – отвечаю коротко.

Вдаваться в подробности не собираюсь, незачем. Да и я больше чем уверен, он в курсе.

– Мы разберемся, не переживай, – добавляю чуть позже.

Отец смотрит на меня. Молчит. Хмурится.

– Серег, я, конечно, не люблю лезть не в свое дело, но и промолчать не могу, – начинает говорить, спустя некоторое время.

Он не сводит с меня пристальный взгляд, словно размышляет, продолжать или нет. А я же на глубине его глаз вижу непомерную вину за все произошедшее в доме несколько минут назад.

– Твоя мать распереживалась и на эмоциях наговорила Люде много лишнего, – сводит вместе брови. Он недоволен, но кроме как мимикой ничем себя не выдает. – Объясни как-то своей женщине, что она это все сказала не подумавши. Ладно?

Но я не отвечаю. Теперь наступает моя очередь промолчать.

Мне нужно понять, что конкретно произошло между Людой и мамой. Одно дело, если действительно одна на эмоциях что-то сказала, а другая не так восприняла эти слова. И совсем другое, если мама, не подумавши, вывалила на Люду все недовольство, которое копила годами. Ведь она так и не смогла смириться с отсутствием в моей жизни других женщин. Я не мог забыть Барсукову и не собирался этого скрывать.

Мне б разобраться…

– Пойми, если я с подобным разговором пойду к Люде, то сделаю еще хуже, – добавляет. – А ведь девчонка, действительно, любит тебя, сын.

– Надеюсь, – говорю с печалью в голосе. – Потому что я не собираюсь просто так от нее отказываться. Я буду бороться за Люду и даже если ты, мама и весь мир будет против нас, я не откажусь от своей женщины. Она мать моих детей. Единственная, кто способен сделать меня счастливым и вы либо принимаете нашу семью целиком и полностью, либо лишаетесь ее. Другого не дано.

Отец смотрит на меня и слегка улыбается.

– Наконец-то, ты до этого дозрел, – похлопывает по плечу. – Я уж и не рассчитывал, если честно. Думал, что и дальше будешь кота за причинное место тянуть.

– В смысле? – не понимаю. Что он имеет ввиду?

– Твоя Люда – хорошая, светлая девушка. И я не понимаю, почему Лена не разглядела этого всего в ней раньше, – произносит отец. – Сейчас ей придется это сделать и я непомерно рад, что мой сын готов бороться за свою любимую до конца.

– Ради семьи стоит драться до последнего, – озвучиваю сказанные им когда-то давно слова.

– Это точно, – ухмыляясь, соглашается со мной.

– Что мама хоть сказала-то? – пытливо спрашиваю.

Мне становится любопытно, что же такого между женщинами произошло.

– Ой, ты словно женщин не знаешь, – отмахивается отец. – Сами сначала ерунду скажут, затем домыслят и обидятся. А ревность поможет. Ты близко к сердцу-то не принимай.

– Но все же, – не отступаю от своего. – Я хочу понять, что произошло. И что в принципе напало на маму, раз она перестала свой язык держать за зубами.

– Серег, твоя мама переволновалась и наговорила лишнего, – примирительным тоном произносит отец. – Не нужно было воспринимать ее слова всерьез.

– Ты это Люде скажи, – горько ухмыляясь, качаю головой.

– Там мама с ней, – кивает в сторону дома. – Пытается объясниться.

От слов отца по позвоночнику выступает холодный пот.

– Что ж ты сразу не сказал! – произношу громче, чем нужно, и впопыхах открываю дверь.

Залетаю в дом и со всех ног спешу в спальню. В голове ворох мыслей, одна хлеще другой. Подхожу к комнате и… застываю на пороге.

Женщины сидят на кровати и обнимаются.

Это совершенно и абсолютно не то, что я ожидал.

– Сережа, – мягко обращается ко мне мама. – Вам с Людой нужно поговорить. Я была слишком резка и неправильно выразилась, – виновато поджимает губы. – Надеюсь, вы оба простите меня.

– Все в порядке, – говорит Люда, кидая в мою сторону беглый взгляд. На глубине глаз плещется нежность. – Я не держу на вас зла. Спасибо, что поговорили со мной, – ласково улыбается и от этой улыбки тяжелый камень падает с плеч.

Как можно злиться, когда глаза твоей любимой женщины наполнены виной и нежностью? Она осознала, что была не права и это бесценно.

Да и я тоже хорош! На эмоциях столько наговорил… Ух просто.

Стыдно вспоминать.

– Мам, выйди, пожалуйста, – прошу женщину, подарившую жизнь. – Нам с Людой нужно поговорить, а тебя уже внуки заждались.

Она еще раз обнимает Люду, ласково гладит ее по руке, что-то шепчет на ухо и направляется к выходу.

– Будь нежнее с ней, сынок, – останавливаясь напротив, обращается ко мне. Выходит. Закрывает за собой дверь.

Мы с Людой остаемся одни.

– Можно? – киваю в сторону кровати.

– Конечно, – отвечает Люда, отодвигаясь чуть в сторону, чтобы мне хватило места. – Присаживайся.

Сажусь рядом, беру любимую за руку, она кладет голову мне на плечо. Вокруг нас царит умиротворение и это бесценно. Даже не хочется его разрушать словами.

Вот только поговорить надо. Без разговора по душам ничего не получится.

Все будет зря.

– Ну мы и дураки, – подвожу итог. – Чуть не разругались в пух и прах на пустом месте.

– И не говори, – ласково улыбаясь, смотрит на меня.

Злости нет. Раздражения тоже.

Сейчас нас обоих окутывает в яркий кокон чистая и непомерная любовь.

– Карпатов, ты порой бываешь такой придурок, что прям так и хочется покусать, – произносит, сдаваясь, и слегка ударяет меня кулачком по плечу.

– Я тоже тебя люблю, – отвечаю с ухмылкой. Ловлю кулачок, раскрываю и оставляю поцелуй на тыльной стороне ладони.

Люда ахает. Внутри меня в очередной раз что-то ломается и я понимаю, что мы едва не совершили чудовищную ошибку.

– Как хорошо, что мы нашли дорогу друг к другу сейчас, – произношу с надрывом.

Прижимаю Барсукову к себе. Выдыхаю.

Слов нет. Они излишни.

Сейчас есть только она и я, наше единство и это бесценно. Нам еще работать и работать над отношениями, но если мы будем держаться друг друга, то все обязательно получится.

Я верю в это.

Чуть отстраняюсь и заглядываю девушке в глаза.

– Люд, давай раз и навсегда договоримся, – прошу любимую женщину. – Никогда не принимать серьезных решений на эмоциях. Даже если очень обидно, даже если неприятно, и тебе кажется, что иного пути уже нет, никогда, – особенно выделяю последнее слово. – Слышишь, никогда не принимай решение за нас двоих!

– Угу, – кивает. Слезы стоят в глазах.

– Я очень тебя люблю, – признаюсь. Говорю искренне, но с надрывом. Уж слишком много эмоций в груди. – У нас растут замечательные дети. Так давай подарим нам всем счастье, – мягко улыбаюсь. Обнимаю Люду.

– Я тоже тебя люблю, – шепчет сквозь слезы. Сдается.

А я чувствую, как между нами ломается тщательно выстроенная Барсуковой стена, созданная из непонимания и обиды и вскармливаемая ей все эти годы.

Наконец-то Люда открылась передо мной.

– Сереж, прости меня, – произносит чуть позже. – Я не должна была поддаваться эмоциям. Столько лет прошло, а наступаю на одни и те же грабли, – вздыхает печально.

– Люд, поверь, я никогда не хотел намеренно причинить тебе боль и запомни это, пожалуйста раз и навсегда, – чуть ли не заклинаю.

– Запомнила, – улыбается и от этой улыбки сердце начинает чаще биться. – Прости, если я тебя обидела. Сам знаешь, что поддавшись эмоциям я сама не своя.

– Значит, будем с этим работать, – заключаю.

– Если честно, то подобная реакция у меня только на тебя, – признается, смущаясь. – Наверное, я до сих пор не могу понять, что ты нашел тогда во мне, ведь я ничем не выделяюсь, а вокруг тебя такие женщины…

– Не неси ерунды, – окончательно понимаю причину ее подобного поведения. – Ни одна из них никогда не сможет подарить мне то, что я испытываю рядом с тобой.

Делаю паузу. Мы с Людой безотрывно смотрим друг другу в глаза. Улыбаемся.

Она ласково касается моего лица. Проходит пальчиками по профилю, очерчивает подбородок и кладет раскрытую ладонь на щеку.

Кладу свою руку поверх.

– Никуда и никогда тебя не отпущу, – заявляю с жаром. – Выходи за меня. Пожалуйста.

Пауза. Люда улыбается.

– Ты согласна? – не свожу с нее взгляд.

– Да.