Глава 02

Аля

— Мишка, вставай, — щекочу сладкую пяточку сына.

Он недоволен, дергает ногу под одеяло и укутывается сильнее.

— Мишута, вставай.

Разворачиваю одеяло и опять нахожу пяточку, опять щекочу.

— Мне на работу, — говорю чуть мягче.

— Сегодня каникулы… — доносится из-под одеяла ворчливо.

— Да, милые каникулы, — вздыхаю я. — Ну ты же сам видишь, какая ситуация. Маме каникул никто не выдал.

Я присаживаюсь на краешек детской кроватки, аккуратненько убираю одеяло и глажу сыночка по светлой голове. Самой хочется дать ему поспать подольше, но что поделать — работа.

— Я возьму тебя сегодня с собой. Проведешь время с другими детками, будешь гулять сколько захочешь.

Мишка недовольно откидывает одеяло и садится, складывая руки на груди.

— Без дневного сна, — ставит ультиматум.

— Мишута, дневной сон очень полезный. Ты когда спишь, тогда и растешь, — стараюсь быть как можно более убедительной, — мы с тобой это уже сто раз обсуждали. Я бы и сама с удовольствием ушла на дневной сон, но кто меня отпустит? — улыбаюсь.

— Ну конечно, — Мишка закатывает глаза — не верит. Затем решительно откидывает одеяло и шлепает в сторону ванной.

Мишута у меня очень самостоятельный: сам умывается, зубы чистит, одевается, бутерброды может сделать легко. При этом характер упрямый до безобразия — весь в отца.

Со вздохом поднимаюсь с детской кроватки и иду на кухню готовить завтрак. У нас традиционные омлет, тосты, полезные овощи.

Ощущаю неясное волнение. Чем ближе день рождения моего Мишуты, тем чаще я вспоминаю о его отце — таком же упрямом и своенравном мужчине.

Нет, я не собираюсь с ним встречаться или рассказывать ему о нашем сыне, но на меня накатывает легкая ностальгия по тому периоду, когда мы были вместе.

Три месяца я была безумно счастлива. Любила и была любима. Мне казалось, наше взаимное чувство настолько сильное, что его никому не разрушить. Сейчас даже думать смешно о собственной наивности.

Хотя в восемнадцать разве могло быть иначе?

Отмахиваюсь от воспоминаний и ставлю завтрак на стол. Мишута появляется на кухне уже одетым в теплые штанишки и курточку. Он с хмурым лицом садится за стол, всем своим видом показывая, что мой план на каникулы его не устраивает.

У Мишуты много друзей, и он с удовольствием провел бы каникулы во дворе. Но получилось так, как получилось — год закончился, все отчеты я сдала. Однако второй наш бухгалтер ушла в декрет, и текучку вести некому.

А с другой стороны, мне обещали очень неплохую премию. И я смогу потратить ее на мечту для моего Мишки. Он хочет заниматься хоккеем, а форма дорогая, и за тренера платить надо.

Как бы я ни пыталась храбриться и тянуть все самостоятельно, но нехватку денег иногда очень ощущаю.

— А может, ты меня у бабули Анфисы оставишь? — вдруг спрашивает сын, и в его глазах появляется надежда. — Ну пожалуйста, мам! Я буду вести себя очень-очень хорошо и даже буду кушать ее котлеты.

— Нет, малыш, — качаю головой решительно.

Анфису Андреевну мы используем только для крайних нужд. Она хоть и очень добрая и детей любит, но уже очень слаба в своем возрасте. Не хочу ее нагружать без особой необходимости. Мишка только обещает, что будет хорошим, а потом заскучает и потащит сговорчивую бабулю ползать с ним по горкам по всей округе вместе с остальной ребятней. Анфиса Андреевна потом сляжет, не дай бог, с простудой или ногами — они у нее больные.

— Уверена, ты сможешь найти себе новых друзей на базе отдыха, — проявляю твердость. — Я видела, там есть дети твоего возраста.

— Ну ладно, — киснет Максимка.

После завтрака вместе с сыном запрыгиваем в мою разваливающуюся на ходу машину и едем в «Сосновый бор».

Работу я свою обожаю. База отдыха находится прямо в лесу, кругом свежий воздух, птицы поют, жизнь течет неспешно. И коллектив у нас отличный — мы друг друга поддерживаем, вместе встречаем праздники. Хозяин даже расщедрился на бесплатные места в детском садике для сотрудников, оплатил питание и сладкие подарки. Последнее особенно понравится Мишуте, он обожает сладкое.

На половине дороги машина немного буксует.

— Черт, — медленный вдох и выдох. Только бы не застрять. Техника сюда добираться будет очень долго, а у меня печка бывает шалит. Приказываю себе остановиться и выйти из машины. Осмотреть, насколько сильно утонули колеса в снегу.

— Ну что там, мам? — Миша нетерпеливо опускает окошко.

— Сейчас поедем, — отвечаю ему. Забираюсь обратно в теплую машину и растираю замерзшие руки. Добавляю отопление.

— Это знак, — вдруг разводит руками Мишка.

— Какой знак? — улыбаясь, спрашиваю я.

— Что не нужно ехать! Вот, машина нам сама сказала. Надо остановиться и вернуться!

— Ну-ну…

Очень аккуратно сдаю назад, объезжая скользкий разъезженный участок. Было бы неплохо, чтобы службы хорошенько посыпали всю дорогу песком. У тех, кто здесь отдыхает, — сплошь внедорожники, а у персонала машины попроще.

— Понимаю, там новые дети, сон, но ты справишься. Ты же у меня молодец! Самый храбрый! — ободряюще треплю Мишку по светлым волосам и отворачиваюсь опять к дороге. Нужно быть внимательной с моей ласточкой престарелой.

Медленно крадусь вперед, пока не доезжаю до ворот. Только тут меня отпускает, и я могу расслабиться. Точно уже ничего не случится.

— Мама, стой! — вдруг кричит Мишка.