Глава 27
Аля
Тимура словно подменили. Он поставил телефон на беззвучный режим и все внимание начал уделять мне и сыновьям.
Это было так непривычно и в то же время так приятно! Я чувствовала, что мы для него не развлечение на пять минуточек между делами, а он действительно интересуется всем, что с нами происходит.
У меня в спальне организовалась целая оранжерея из цветов. Тимур не скупился на живые. А Арсений смастерил для меня букет из бумажных цветов — цветики-семицветики, чтобы загадывать желания, ромашки, васильки и даже розы. А с каким видом он его дарил — не передать!
Маленький, ранимый, с раненой душой ребенок, который растет без мамы. Тимур очень корректно у меня поинтересовался, не напрягает ли меня его сын. Все же его родила женщина, на которой он женился сразу после нашего расставания:
— Это была ненужная нам обоим свадьба, — вечером Тимур разжег для нас камин, и мы решили посидеть у него, когда сыновья наконец уснули в детской. — Я как полный идиот самоутверждался после твоего ухода. А Карина просто вышла за того, на кого указали родители. Я не горжусь собой, Аля. И понимаю, что с моей стороны очень эгоистично просить тебя не только простить меня, но и принять ребенка, который тебе, скорее всего, не….
— Стоп, — я прикладываю ладонь к его губам, — у тебя прекрасный сын. Я безумно злилась на тебя, но Арсений явно тут ни при чем.
— Он хочет, чтобы ты была его мамой, говорю как есть, — Тимур тяжело вздыхает. — Арсению шесть, и ему кажется, что все просто. Мише папа, ему мама. Но я, конечно, не могу настаивать. — Тимур сплетает наши руки в замок, смотрит на них задумчиво. — Я так жалею, что не стал искать тебя, Аля…
— А я жалею, что не сказала о беременности, — нервно усмехаюсь, — вдруг ты бы не стал злиться, вдруг ты бы стал больше бывать дома, когда узнал о малыше.
Тимур тянет меня к себе, и я затихаю у него на груди. У нас впереди очень длинный путь, но главное, у нас получается разговаривать и слышать друг друга, а это много значит.
Скрываться от окружающих стало совершенно бессмысленно. Сыновья поправились и вырвались гуляли на улицу. Мы с Тимуром вместе с ними. Он то за руку меня возьмет, то приобнимет, то украдкой поцелует в щеку. В ресторан нас всех водит и очень красиво ухаживает. Сплетни, конечно, расползлись, но никто не стал осуждать.
Мишка пока привыкает, присматривается. Отцом Тимура не зовет, но тот и не настаивает. Зато Арсения зовет братом, как и Арсений его. Тут у мальчишек полное совпадение и идиллия. Они очень разные, но дополняют друг друга и уравновешивают. И напропалую вьют из отца веревки.
Бероев с ними в снежки играет, и Lego собирает, и котенка к ветеринару свозил вместе с сыновьями. Он активно вживается в роль достойного отца. И я уже думала, что у нас все пройдет гладко, как «Серебряный Бор» навестил тот, кого здесь видеть никто не хотел.
К нам пожаловал сам Ринат Лаврович Бероев. Приехал он не один, а с несколькими машинами сопровождения. Вышел из машины неспешно, брезгливо осмотрелся по сторонам. Меня от выражения его лица тут же передернуло — вспомнилось, как когда-то он так же смотрел на меня.
Мы с мальчишками и Тимуром только вышли из ресторана на крыльцо и были как на ладони. Ринат Лаврович тут же врезался в нас своим острым взглядом. Губы сжались в тонкую линию. Взгляд пополз по мне, по нашим с Тимуром ладоням, сцепленным вместе, скользнул по Арсению и замер на Мишке. Вот тут челюсть у отца Тимура и упала на пол, так сказать.
— Привет, деда, — без энтузиазма бросает с порога Арсений. — Папа, он надолго? — уже тише спрашивает Тимура. — Можно он не будет жить с нами?
Ринат Лаврович в компании двух телохранителей быстрым шагом направляется к нам, замирает в паре метров, уперев руки в бока.
— Что здесь происходит? — гаркает командным тоном.
— Для начала неплохо бы поздороваться, — спокойно отвечает Тимур. Он задвинул меня с сыновьями себе за спину. — Все будет хорошо, — прошептал он мне на ухо. — Я все решу.
— Сын, я тебе еще раз спрашиваю! Что здесь происходит?! — продолжает распаляться Лаврович, видя, что никто тут напротив него в струнку не вытягивается, — что делает здесь эта… эта…
— Отец, сбавь тон. — В голосе Тимура появляется металл. — Идем в ресторан и там поговорим. Аля, я ненадолго.
— Мы на горке будем тебя ждать, пап, — выдыхает Арсений с облегчением оттого, что ему не нужно общаться с дедом, и берет меня за руку.
— Без этого злого деда, — морщится Мишка. Встречается взглядом с Бероевым-старшим, выдерживает его и хмыкает: — Пошли, мам, он мне не нравится. — Сын берет меня за вторую руку, и мальчишки тащат меня в сторону горки, словно на буксире.
— И мне тоже, — тянет Арсений, явно осмелев. — С ним вообще никогда не весело. Бубнит, бубнит, бубнит и бубнит про свои биржи. А мне неинтересно.
— Мне тоже неинтересно, — Мишка, равнодушно скользит взглядом по черным тонированным внедорожникам.
Я же не нахожу себе места. Отец Тимура всегда мог перетянуть сына на свою сторону, он пользовался у него непререкаемым авторитетом. Мне страшно, что и на этот раз Бероев выберет отца. И что тогда? Они с Арсением уедут, а мы с Мишкой останемся? Неужели такое возможно?