Эпилог

Полгода спустя

Бероев позвал меня замуж практически сразу. Все как положено — он стал на одно колено, протянул кольцо, рядом были наши сыновья. Против этой тройной атаки у меня не оставалось ни единого шанса.

Саму свадьбу решили отпраздновать летом. Тимур был искренне уверен, что родители проигнорируют это событие, но они решили не просто приехать, а привезти всю семью, еще и друзей захватить.

Я слышала, как Ринат Лаврович бурчал сыну по телефону:

— Если у тебя нет денег, чтобы позвать всех, как положено, то мы с матерью можем оплатить.

— Хватит у меня денег, — проскрипел Тимур, — только у нас тут комары, репелленты берите с собой, — и повесил трубку. А я потом весь вечер его ромашковым чаем отпаивала:

— Ты просто не представляешь, какие они все…

— Тимур, — гладила я его ладонью по груди, — я с ними со всеми знакома.

— Да. Точно. Прости.

В первую нашу попытку я против них была одна, к тому же молодая, наивная. Им легко оказалось меня сожрать. Но в этот раз за мной стоит мой Тимур и жизненный опыт. Я этих московских снобов еще сумею удивить.

Праздновать решили в прекрасном месте, которое Тимур выкупил для элитного поселка. Строительство еще не началось, но нам хотелось провести торжество именно там, как будто это прекрасное начало — нашей жизни и нового дела Тимура. На берегу чистейшего озера, в окружении леса был натянут огромный белый шатер. Под ним разместили столы и все необходимое.

Долго думали о том, как рассадить гостей. Тимур настоял на том, что московских сажаем отдельно, справа, чтобы они своим чопорным унылым настроением не портили нашим местным гостям праздник.

Вышло эпично. Одна половина рассадки — в черном. Даже женщины, и те понадевали строгие черные коктейльные платья.

— Как будто на похороны приперлись. Тьфу, — скрипит зубами Тимур.

— Все хорошо, — я глажу его по плечу и улыбаюсь. — Мне кажется, у нас какой-то сбой. Беременна я, но настроение шалит у тебя.

— Хоть одно лишнее слово в твой адрес — и я этого родственника швыряю в такси и его сразу везут в аэропорт. — Тимур гладит мой живот.

— Хорошо, милый, — прикусываю губу. Улыбка у меня от уха до уха. Нравится мне такой Тимур, решительный и бескомпромиссный.

С другой стороны от московских расположился пестрый оазис. Местные не проигнорировали обозначенный дресс-код, в котором значилось «все, кроме черного».

Смотрели гости друг на друга как на людей с другой планеты. У столов с закусками вспыхивали маленькие стычки — местные задирались, московские огрызались.

— Хоть бы до драки не дошло, — морщится Тимур. — Не то чтобы я сильно переживал за то, что моим родственникам наваляют, но исков хотелось бы избежать. Сама понимаешь, ЧСВ тут у каждого размером с наш шатер.

— Будем надеяться, все обойдется.

Мы с Тимуром непринужденно гуляем по поляне вокруг шатра, здороваемся с гостями, принимаем поздравления. Мальчишки с кучей других детей носятся и играют в казаков-разбойников. Мишка, как обычно, заводила.

— Доченька, у вас тут как в сказке! — подходит ко мне восторженная мама и тепло обнимает. — И место такое шикарное, и еда вкусная, и муж будущий… — мама запинается, — хороший.

Пока их отношения не до конца потеплели, но я очень надеюсь, что после свадьбы и рождения дочери все смогут прошлое отпустить.

— Я буду очень стараться и стану лучшим, — Тимур обнимает и целует будущую тещу в щеку, — Присмотрите себе тоже тут участок. Аля покажет вам бумаги.

— Ой, ну ты что, Тимур! — отвечает мама растерянно. — У нас таких денег нет.

— Это будет мой подарок родственникам любимой жены, — лучезарно улыбается Тимур.

— А родному отцу подаришь? — Роман Лаврович вместе с Розой Викторовной подходят к нам. Прямо две грозовые тучи надвинулись на нашу уютную теплую компанию.

— А тебе, пап, только за деньги, — Тимур усмехается. — С двойной наценкой.

— Вот видишь, Роза, вырастил неблагодарного... А сколько мы денег в его образование вбухали? За границу учиться отправили. Бизнес семейный отдали.

Будущая свекровь слушает и только вздыхает. На меня смотрит с вселенской печалью в глазах. Но на меня это все больше не действует — заслуживать ее любовь мне уже без надобности.

Поэтому я широко улыбаюсь будущим свекру и свекрови и предлагаю прогуляться к озеру — может, хоть там свое мрачное настроение проветрят.

— В лес только не ходите, волки утащат, — шутит Тимур.

Бероев-старший закатывает глаза — юмор сына ему поперек горла.

— Деда! — В Лавровича врезается Арсений — весь запыхавшийся, с красными щечками и спутанными волосами.

— Привет, внук, — Лаврович строго глядит сверху вниз. — Как дела? Как учеба?

— Лето, деда, нет учебы! — Арсений довольно улыбается и вытаскивает из кармана сложенный листик бумаги, протягивает бабушке, — Это тебе, ба. Я решил, что буду художником.

— Кем? — Бероев-старший прижимает ладонь к груди в районе сердца.

— Художником! — повторяет Аксений громче, чтобы бабушка с дедушкой точно знали, что не ослышались. Бероевы-старшие переглядываются.

— Тимур, — хрипит Ринат Лаврович.

— Мне папа разрешил, — сразу ставит жирную точку в разговоре Арсений. За полгода он научился стойкости у Мишки и теперь легко отражает нападки деда.

— Первый художник в семье. Круто же, будем все вместе гордиться, — с явным наслаждением подтверждает Тимур.

— Арс! Ну что ты застрял? — к нам подбегает Мишка. Рубашка из штанов вылезла, галстук где-то потерян, в руках рогатка. — Пошли по голубям стрелять, там их штук десять. Я уже собрал банду!

— По голубям не надо, — подзываю сына и аккуратно поправляю на нем одежду. Забираю у него рогатку. — Идите лучше перекусите, вы же с утра ничего не ели. — Голуби нам нужны живыми, нам еще их выпускать.

— Ну ладно, — сын расстроен. Вздыхает и переводит взгляд на деда, кривится. — Привет, дед.

— Привет, внук, — Лаврович складывает руки на груди. — А ты кем решил стать? Тоже художником? Или, может, танцором?

— Нет, — Мишка засовывает руки в карманы, задирает подбородок, — я буду бизнесменом, как папа!

— Неплохо, — дед уже заинтересованно гладит бороду пальцами. — Я тебе завод из Lego привез.

— Из Lego? — Миша разочарованно разводит руками. — А настоящий подарить нельзя было? Что ты зажал, а?

— Маловат еще для настоящего. Как вырастешь — вот тогда и приходи, поговорим про завод.

— Ладно, — Мишка пожимает плечами. Хватает брата и тащит того к голубям.

Дед после встречи с Мишкой как-то даже оживился. Впервые с момента приезда улыбается.

— Я ему Мишку не отдам, — шепчу я Тимуру на ухо.

— Не переживай, — усмехается Тимур. — С Мишиным характером он деда в бараний рог скрутит. Лет через десять — так точно.

— А там кто? — Бероев-старший кивает на мой еще плоский живот.

— Девочка, — отвечаю, накрывая малышку ладонью.

— Тоже неплохо, — Лаврович призадумывается.

Я уже вижу, как у него в его голове шестеренки крутятся. Прикидывает уже, как мою крошечку куда-нибудь пристроить получше для блага семьи. Я эти браки договорные знаю. Но нет — до нее они не доберутся!

Совсем скоро к нам подходит организатор свадьбы и напоминает о церемонии. Тимур спешит к арке, а меня берет под руку отец. Мама поправляет платье и фату, вручает красивый букет. Мишка с Арсением вызываются нести шлейф длинной фаты.

— Ты только не наступи на нее, — учит Арсений брата.

— А ты не дергай, — шепчет Мишка в ответ.

Оба серьезные и собранные. Маму же замуж за папу выдают.

Я медленно дышу, держу ладонь на животе, успокаиваюсь. У нас с Тимуром все очень хорошо, и свадьба эта — красивая формальность. Но я тем не менее безумно волнуюсь.

— Все будет нормально, доча, — папа подбадривает меня и под музыку ведет под руку прямо к Тимуру, передает ему мою ладонь. — Береги ее и люби, — дает напутствие.

Тимур взволнованно кивает:

— Обещаю.

Сжимает мои ладони в своих. Мы произносим клятвы, целуемся за букетом. Мишка с Арсением осыпают нас лепестками роз.

Тимур подхватывает меня на руки и несет по дорожке. Гости поднимаются и хлопают, бросают в нас рис и розовые лепестки.

Мы кружимся с Тимуром в танце, с его губ не сходит сияющая довольная улыбка. Я знаю: за эти полгода он ни разу не пожалел о том, что переехал сюда из Москвы. Он стал совершенно другим — более расслабленным, счастливым. Перестал гнаться за деньгами и престижем. Очень много времени проводит с сыновьями. И ждет дочь, чтобы носить ее на руках, так же, как и маму.

— Люблю тебя, жена, — целует меня нежно у всех на глазах.

— И я тебя, муж.