Глава 1
Император Велдон
Когда дрожащая и плачущая Шайна вывалилась из портального зеркала, поначалу император даже немного испугался.
— Что случилось, хорошая моя?
Она почти упала в его объятия, прижалась к груди, вцепляясь в рубашку всеми пальцами так, что чуть не порвала её.
— Норд… Прости, я… Я не хотела плакать… Но… мне так плохо-о-о!
Шайна завыла, и он спросил уже жёстче, поднимая её подбородок, чтобы видеть лицо.
— Что случилось?
— Сон, — она всхлипнула. — Про… маму.
— Ясно.
Краткий вздох — и Велдон, подхватив Шайну на руки, понёс её к креслу. Поколебавшись, сел сам и устроил девушку у себя на коленях. Она покраснела, замерла, задышала чаще, и он, успокаивающе погладив её по волосам, попросил:
— Расскажи мне всё, Шани.
Глаза вновь наполнились слезами, нос зашмыгал. Впрочем, когда Велдон услышал краткий пересказ сна, понял — ничего удивительного. Любая на её месте рыдала бы. А она ещё сумела одеться и дойти до портального зеркала.
— Почему ты плачешь? — спросил он и не выдержал — легко коснулся щеки. — Жалеешь мать? Или что-то ещё?
— Жалею, — ответила Шайна тихо. — Она совершила много ошибок, но такая смерть… И Эдриан… Почему он убил её? И он ли это был? Я не поняла.
— Он, — кивнул Велдон, переместив ладонь на затылок девушки, и стал осторожно его поглаживать. — Это был Эдриан.
— Значит, он жив, — она поджала губы. — Не зря Коул ищет.
— И найдёт, я думаю, в скором времени. Хочешь отомстить?
— Нет.
— Это правильно. — Велдон, ощущая жар в груди, второй рукой коснулся губ девушки. И сказал скорее для себя, чем для Шайны: — Не нужно искушать судьбу…
Она застыла, кажется, боясь даже дышать. А император изучал её губы, аккуратно лаская их то одним пальцем, то другим.
— Поцелуй меня, — прошептала Шайна, чуть покраснев. — Ты же хочешь…
— Хочу, — он улыбнулся — и этим словам, и её смущению. — Очень хочу, Шани. Но не буду.
Она сердито выдохнула — и подалась вперёд, попытавшись сделать это сама, но потерпела неудачу. А Велдон, смеясь, прижал её к себе крепче, наклонился к шее и втянул носом воздух.
Сладкий запах невинности и юности. Прекрасный цветок… который срывать не ему.
Шайна замерла в его объятиях, не решаясь на большее. Другая на её месте елозила бы, соблазняя этими движениями, призывно облизывала бы губы, тёрлась грудью о грудь. А Шайна просто застыла, и только учащённое дыхание выдавало её волнение.
— Между прочим, формально уже суббота, — шепнул Велдон, не выдерживая и легко целуя девушку в шею. — Я могу поздравить тебя с днём рождения, моя радость. Ведь могу?
Она взволнованно выдохнула.
— Наверное… можешь.
— Хорошо.
Император медленно встал, осторожно ссадил Шайну обратно в кресло и негромко сказал:
— Подожди пару минут. Мне нужно кое-куда сходить.
— За подарком? — она улыбнулась.
— За ним, Шани.
Она кивнула, и Велдон перенесся в свой кабинет. Быстро достал из ящика стола то, что собирался подарить Шайне, и прыгнул обратно.
Она подняла голову и посмотрела на императора немного неуверенно, но во взгляде всё же было любопытство. И такое… детское, искреннее.
Велдон встал перед креслом, в котором сидела Шайна, на одно колено, взял её за руку и положил на ладонь небольшую сферу. Внутри этой сферы будто бы клубился белёсый туман.
— С днём рождения, Шани, — сказал император, с нежностью погладив пальцы девушки. — Эта сфера — артефакт. Эльфы называют такую вещицу «нейролейн» — дом в пространстве. Понимаешь, что это значит?
— Не очень, — призналась она, рассматривая сферу.
— Я покажу, — мягко улыбнулся Велдон, взял руки Шайны в свои, одновременно с этим касаясь сферы, и произнёс по-эльфийски: — Твой дом — мой дом. Впускаю и передаю новому хозяину.
Сфера засветилась — и этот свет поглотил их, втянул внутрь. Шайна успела только охнуть…
***
Шайна Тарс
О Дарида! Я никогда не видела ничего подобного!
Огромное озеро, и такое лазурно-синее, что непонятно — то ли озеро, то ли небо. И само небо — ясное, светлое, чистое, ни облачка. Но солнце не жжётся, наоборот, светит мягко, не обжигая кожу.
А вокруг озера — горы и лес. И под ногами зелёная сочная трава, по которой очень хотелось побегать босиком.
— Что это? — выдохнула я удивлённо. — Где мы?
— По правде говоря, нигде, — ответил Норд весело. — Этот артефакт — как… комната. Дом в пространстве, я же говорил. В реальности этого места не существует, его создаёт владелец сферы в тот миг, когда произносит фразу-ключ. Я тебе потом скажу эту фразу, запомнишь.
— Так ты вроде сказал…
— Нет. Это была фраза для передачи сферы новому владельцу. Нравится тебе здесь?
— Издеваешься? — я улыбнулась. — Очень нравится! А… как надолго?..
— Максимум на три часа. И не чаще, чем раз в три дня. Чаще не получится — сфере нужно будет перезарядиться. Но учти несколько особенностей. Во-первых, ты можешь взять с собой только одного спутника. Для этого тебе достаточно держать его за руку в момент перемещения. Во-вторых, пейзаж, который ты здесь увидишь, будет зависеть от твоих изначальных установок. Захочешь — попадёшь в проливной дождь или метель.
— А как?..
— Потом потренируешься. Магия Разума, ничего сложного. Просто представляй, каким должно быть это место — и всё. Ну и в-третьих… Так как это по сути — ничто, то и никакая магия здесь не действует.
Ого. Это было неожиданно.
— Это место для отдыха, — продолжал Норд. — Таким его создала Эмирин.
— Эмирин? — я удивилась. А потом вдруг смутилась, осознав: наверняка ведь не для меня создавала, а для кого-то другого… Для хранителя императорской библиотеки, наверное. А он берёт и эту сферу мне передаривает.
Норд, видимо, понял, о чём я подумала.
— Мне этот артефакт уже без надобности, Шани, — он улыбнулся и погладил меня по плечу. — А тебе пригодится, если ты вдруг захочешь побыть одна и о чём-то подумать. Думается здесь прекрасно. И кстати, в озере можно купаться.
— Но у меня ничего с собой нет, — протянула я, растерянно покосившись на озеро. Искупаться, конечно, хотелось.
— Я отвернусь. А когда ты перенесёшься в реальность, то никаких следов воды на одежде не останется.
— А со мной не хочешь? — предложила я, сама удивляясь своей смелости. Но хранитель, конечно, покачал головой.
— Я не железный, Шани. Что бы обо мне ни думали…
И действительно отвернулся.
Скинув с себя всю без исключения одежду, я полезла в воду. И как только коснулась её поверхности ступнёй, то едва не застонала от наслаждения, настолько она была приятной. Тёплая, но не до противности, мягкая и какая-то живая… Не верилось, что этого места не существует, настолько здесь всё было реальным.
Я ныряла и плескалась, наверное, минут пятнадцать. Всё это время Норд терпеливо стоял на берегу, отвернувшись, и ни разу его голова не дёрнулась в мою сторону. Он держал своё слово.
Как же я люблю его за это качество. Люблю… и в то же время не хочу, чтобы он и дальше держал слово. Но искушать я, наверное, совсем не умею…
Я вылезла из воды и так и пошла к Норду — мокрой и голой. Спина его напряглась, и я дотронулась до неё ладонью, провела по лопаткам и ниже, краснея и задыхаясь от своей смелости.
А потом обняла его и прижалась всем телом, вдыхая до боли родной запах.
Может, магии здесь и нет. Но всё остальное, в том числе и ты — есть.
— Шани…
Он перехватил мои руки, обернулся. И на одно мгновение, на одно краткое мгновение мне показалось — не выдержит. Поцелует и сделает своей. Здесь и сейчас.
— Хорошая моя… — прошептал он, взяв в ладони моё лицо. Я не двигалась — то ли от страха, то ли от волнения, — а Норд медленно изучал взглядом моё тело. — Что же ты делаешь, Шани, дурочка…
Сердце билось в груди, как сумасшедшее. А он всё медлил, всё ласкал пальцами волосы, щёки, губы, шею — но ниже не спускался ничем, кроме взгляда.
Казалось, что спустя вечность — на самом деле прошло не более минуты — он потянул меня вниз, на траву. Лёг сверху, и ладонь его спустилась с шеи сначала на грудь, очертив холмик и задержавшись на соске, а затем опустилась ещё ниже… и ещё…
Норд провёл рукой между моих ног, и я задрожала от мучительного томления, возникшего там, в том месте, откуда он не спешил убирать ладонь. Дышал он словно через силу, и глаза потемнели, даже почти почернели, обжигая меня не хуже огня.
Но проходили секунды — и ничего не происходило. А затем Норд, резко выдохнув, встал сам и помог подняться мне.
Щёки у меня пылали.
— Одевайся, Шани, — сказал хранитель мягко. — Нам пора.
— Три часа ещё не прошли, — возразила я, и он слабо улыбнулся.
— Не прошли. Но тебе нужно высыпаться, помнишь? Кстати, совсем забыл. После посещения сферы никогда не снится снов. Думаю, тебе это понравится.
— Да, — кивнула я, вздыхая и отыскивая взглядом одежду. — Это… существенно.
Хватит с меня снов. По крайней мере на сегодня.
***
Дрейк Дарх
То, что Эмирин была с Нарро, Дрейк понял ещё с утра. И ему для этого даже не был нужен прекрасный нюх оборотней. Просто она светилась.
Он не видел её такой уже два года — с тех пор, как они ушли из Арронтара. Вместе.
— Лучше бы я умер, — сказал Дрейк тогда, и она, размахнувшись, ударила его по губам, чуть не выпустив когти.
— Не смей так говор-р-р-рить! — прорычала зло, отчаянно. — Я не дам тебе умер-р-реть!
И действительно не дала.
Сегодня утром, когда Эмирин вернулась неизвестно откуда — счастливая, светящаяся, с улыбкой на лице, — Дрейк промолчал. Просто сжал зубы и постарался затолкать внутрь себя и злость, и ревность. Он не имеет на них права, не имеет!
Не имеет. Но все эти чувства всё равно беспокоили его, выжигали мысли, горячили кровь.
Во время занятий с Шайной стало чуть легче. В последние дни Дрейк замечал: общение с ней действует на метку проклятья в основном умиротворяюще.
Вот и сейчас, возвращаясь после урока в комнату Эмирин, магистр пребывал в спокойном, ровном настроении. До тех пор, пока не увидел её — улыбающуюся собственному отражению в зеркале и расчёсывающую гребнем длинные золотые волосы.
Метка яростно вспыхнула, и Дрейк зашипел:
— Что, потрахалась, да?
Улыбка моментально исчезла с лица женщины, и взгляд стал холодным, предупреждающим.
— Не смей разговаривать со мной в подобном тоне.
— Ты забываешься, Эмирин, — выплюнул он её полное имя, как оскорбление, — я не твой подданный.
— Это не даёт тебе право… — Она положила гребень и начала вставать с мягкого пуфа.
— Не даёт? — рявкнул Дрейк, делая шаг вперёд и прижимая Эмирин к туалетному столику. Наклонился над её прекрасным лицом, застывшим сейчас, словно маска, и почти крикнул в него: — У меня нет прав на тебя, да?! Все права — у него?! Тогда почему ты всё ещё со мной, а не с ним, Эмил?! Ты же видишь — проклятье разрушается, ему осталось несколько месяцев, не больше. Убирайся к нему! Сейчас же!
Она не успела ответить — Дрейк обхватил ладонями её лицо, и как только он это сделал, метка вспыхнула сильнее, кажется, помутив его разум…
— Шлюха! — закричал он и почти сразу дёрнулся — Эмирин дала ему пощёчину, но на сей раз выпустила когти. Дрейк чувствовал, как на щеке наливаются кровью три глубокие царапины. Но это всё равно не могло его остановить. — Ненавижу…
Он хотел посадить Эмирин на стол, задрать подол платья и сделать своей — хотя бы на этот вечер, хоть на миг! — но она не дала. Вновь ударила его по лицу, оттолкнула и зашипела:
— Нет! Это я тебя ненавижу! Ты даже не представляешь, как!!! Столько лет терпеть прикосновения, поцелуи, насилие! Ты думаешь, я счастлива?! Думаешь, мне хорошо?! Ненавижу!!
Дрейк закаменел, ощущая, как холодеет и прячется метка. Туман перед глазами рассеивался, и теперь магистр отчётливо видел всё — и стоящую перед ним женщину с лицом, полным отчаяния, и слёзы в её прекрасных глазах, и красные пятна на щеках, и горькие складки у губ. Руки Эмирин прижимала к груди, и он заметил, что когти у неё до сих пор выпущены, как всегда бывало в моменты сильнейшего волнения.
— Я сам себя ненавижу, — сказал он уже спокойно и прикрыл глаза. — Прости. За всё. Я… больше не приду.
Он резко развернулся, сделал несколько шагов по направлению к входной двери, но дойти до неё не успел.
Тонкие, но сильные руки обвили талию, горячее и гибкое тело прижалось сзади. Дрейк замер, а Эмирин шептала ему в спину:
— Нет. Ты не уйдёшь, Дар. Я не пущу.
— Уйду, — он дёрнулся, но она держала крепко. Оборотень, куда ему против её физической силы…
— Нет.
Дрейк вздохнул, накрыл ладони Эмирин своими, погладил пальцы — и едва не задрожал, когда она ответила на это прикосновение.
— Прости меня, Дар. Я знаю, что в тебе говорит проклятье. Это не ты, а оно… Ты ни в чём не виноват. Прости, я… Я была не права.
— Права, — он усмехнулся. — В чём ты была не права, Эмил? В том, что терпишь мои прикосновения, поцелуи, близость со мной? Я знаю это. Лучше бы я умер, право слово…
— Нет.
Эмирин развернула его лицом к себе, обняла обеими руками, а потом поцеловала. Да так, что Дрейк застонал от удовольствия.
Она очень редко целовала его подобным образом. Жарко, страстно, прикусывая губы и слизывая выступившую кровь. Поцелуй королевы оборотней…
— Я люблю тебя, Дар. Да, не так, как ты хочешь, но люблю. И я терпела только боль. Но не тебя. Понимаешь?
Дрейк прижал Эмирин к себе ещё крепче, уткнулся носом в шею.
— Понимаю. Эмил, я всё понимаю…
— Но это не ты. Не ты причинял мне боль, Дар.
— Не я. Но это я… влюбился в тебя до безумия.
Эмирин вздохнула и погладила его по спине.
— Покажи мне это безумие, — сказала тихо и потянула Дрейка к постели.
Она была так отзывчива в эту ночь, что он действительно почти обезумел. Всё шептал ей на ухо признания, целовал и раз за разом делал своей.
И в один прекрасный момент он почувствовал, как метка вспыхнула, опалив его жаром так, что он зашипел — а потом уменьшилась почти втрое и похолодела.
Любое проклятье тяготеет к снятию. И его собственное признало, что проиграло.
Осталось совсем немного… И оно окончательно спадёт.
С Дрейком останется только боль. Боль от потери женщины, которая на самом деле никогда ему не принадлежала.
***
Наследный принц Дамир
Дамир проснулся первым, и какое-то время лежал, глядя на спящих девочек.
Рональдин отвернулась к стене, и лица её он не видел — только линию спины, талии и бёдер, а ещё золотые волосы, заплетённые в косу. Они будто бы светились…
Когда всё это закончится, он сможет жениться на Дин. Наверное, сможет. Если дядя не скажет: женись на человеческой женщине, которая способна будет подарить тебе наследника. Ведь у оборотня и человека не может быть детей.
Дамир поморщился. Думать о том, что дядя скажет подобное, не хотелось. А он скажет… наверняка скажет.
В этот момент Шайна громко вздохнула, отвлекая наследника от плохих мыслей, и он перевёл взгляд на неё. Даже приподнялся на локте, чтобы видеть лучше.
Какая же она милая и трогательная, когда спит. Днём Шайна всегда была немного напряжённой, а во сне её лицо расслаблялось, становясь почти детским. И Дамир очень хорошо понимал дядю. Понимал, но не оправдывал. Не мог себе представить, что будет с Шайной, когда она узнает правду.
Сейчас она чуть улыбалась, прижимая что-то к груди. Наследник не видел, что именно, хоть одеяло и было откинуто. Он пошевелился, пытаясь рассмотреть, что девушка держит в ладони — но кровать заскрипела, и Шайна открыла глаза.
— Доброе утро, — прошептал Дамир, привставая на постели. — С днём рождения, Шани.
Она потянулась.
— Спасибо, Мир. Как же здорово, когда не нужно вставать на занятия… Но вставать всё же надо. Я обещала матушке Розе, что зайду с утра, пока у них там… более-менее свободно.
Шайна села, и наследник наконец смог рассмотреть предмет, который она сжимала в ладони. Кажется, он видел такую штуку у дяди Велдона…
Со стороны Рональдин вдруг раздался невнятный стон, а следом она перевернулась на другой бок, лицом к ним, и пробормотала:
— Ранние пташки… — Открыла глаза, моргнула пару раз… и проснулась. Моментально. — Шани, что это у тебя?!
Голос Дин был полон восторга, и смотрела она на прозрачную сферу, которую держала в руке Шайна.
— Подарок, — ответила полуэльфийка с неловкостью. — Норд подарил на день рождения. Это…
— Это восхитительно! — выдохнула дочь ректора, вскакивая с постели. Подбежала к Шайне и умоляюще на неё посмотрела. — Можно?!
— Только не урони, — сказала девушка строго, протягивая Дин свой подарок.
— Что ты, — с благоговением произнесла Рональдин, принимая сферу в ладони, — ни за что. Но даже если… О Дарида, Шани! Это моя мама делала…
— Да, — Шайна чуть покраснела. — Норд сказал. Наверное, кучу денег стоит…
— Ты что, — отмахнулась Дин, — кто же продаёт «нейролейн»! Его можно только подарить, искренне, от всего сердца. Поэтому он так ценится. Ну и, конечно, не каждый маг способен сделать. Я так смогу лет через двадцать только, и это в лучшем случае. Какое плетение… какая работа с пространством… — Рональдин вздохнула. — Мама мастер.
— Ты тоже будешь мастером, — сказала Шайна, поднимаясь. Погладила подругу по плечам и улыбнулась. — Ещё и превзойдёшь. Вот увидишь.
— Маму невозможно превзойти, — хмыкнула Дин. — Но можно стать хотя бы равной. Мир! Ты тоже вставай. Надо подарок отдать. Будем первыми! — Она хихикнула, отдавая Шайне сферу. — Ну, почти.
Подарок был давно запрятан у Дамира под кроватью, и наследник, попыхтев, достал оттуда большой и толстый томик «Золотой энциклопедии растений» — страшно дорогой, но очень полезной и нужной любому целителю книги. В библиотеке академии она была в единственном экземпляре, и читать её можно было только в зале — выносить запрещено.
У Шайны округлились глаза.
— Вот это да…
— Нравится?
— Шутите?! — взвизгнула она и полезла обниматься.
Кажется, Шайна впервые так бурно проявляла свои чувства. И Дамиру было безумно приятно, что они угодили с подарком.
Хм… Интересно, а что подарит Коул?..
***
Шайна Тарс
Я никогда не любила свой день рождения, но этот оказался лучше прочих. По крайней мере пока.
Я думала, никому не удастся переплюнуть Норда, но я ошиблась. Подарок Дин и Дамира был не хуже. «Энциклопедия растений»… Я их чуть не задушила от счастья. Теперь осталось только запечатать её — поставить клеймо хозяина (настолько дорогие книги всегда клеймятся) и научиться уменьшать, чтобы можно было брать книгу с собой при необходимости. Говорят, так делают многие целители.
Возле столовой, как раз когда мы собирались заходить внутрь, меня поймал под ручку Коул.
— Пошли, — сказал он, кивнув Миру и Дин, и сразу же потащил меня прочь от места для приёма пищи, совершенно не интересуясь, хочу я куда-либо идти или нет.
— А после завтрака нельзя? — это было единственным, что я спросила, понимая: сопротивление бесполезно.
— Нет, — отрезал эльф. — После завтрака ты найдёшь ещё какой-нибудь предлог улизнуть. Что я, тебя не знаю?
Коул, конечно, меня совсем не знал. Хотя это и не мешало ему судить обо мне в верном направлении.
По иронии судьбы он притащил меня в зал памяти. Притащил, поднял прямо с пола какую-то коробку — красивую, белого цвета, перевязанную серебряной ленточкой, — и протянул мне.
— Вот. С днём рождения, Шани.
Я почти растаяла, и тут он произнёс:
— И помни, что ты обещала!
Кхаррт… Я ему что-то обещала?!
— М-м-м… — протянула я, не решаясь дёрнуть за ленточку. Мало ли, что я там могла наобещать? Особенно если не помню об этом. — А что я тебе, извини, обещала?
Коул усмехнулся.
— Что примешь мой подарок, каким бы он ни был. При условии, что он не будет опасен для тебя.
— А-а-а!
Вспомнила. Ну, это ещё куда ни шло.
Ленточка была развязана и с тихим шелестом скользнула на пол. Следом я сняла крышку с коробки и… клянусь, я спокойно положила бы её на пол, если бы до дрожи не изумилась содержимым. Но я так удивилась, что и крышка тоже полетела вниз.
— Что… это? — выдохнула я, боясь дотронуться.
— Платье, — ответил Коул очень гордым голосом. — Это наш темноэльфийский материал, называется лиарис. В нём никогда не бывает жарко или холодно, а ещё он садится идеально по фигуре.
Кажется, у меня непроизвольно открылся рот.
— Это же… Коул, это же страшно дорого… Я…
— Шани! — отрезал он, почти всучивая мне коробку. — Ты обещала! Принять подарок, если он не будет опасен для тебя. Лиарис не опасен, в него нельзя влить никакую магию. И потом… — Эльф усмехнулся. — У тебя будет отличный повод пойти на бал.
Я не стала говорить, что не собираюсь на бал даже ради платья. Ещё не хватает спорить с Коулом всё утро! Особенно когда так хочется позавтракать.
— Спасибо, — выдохнула я. — Пойду, отнесу коробку…
— Зачем относить? — удивился Коул. — Академия, прошу доставить эту вещь в комнату Шайны Тарс.
Секундное молчание, затем спокойный голос, так поразивший меня в прошлый раз:
— Подтверждение Шайны Тарс.
— Подтверждаю, — поспешно сказала я, и коробка исчезла. Вместе с крышкой и ленточкой. — Вот это сервис…
И тут Коул испортил всё во второй раз.
— Ну, — он шагнул вперёд и начал наклоняться ко мне, — может, отблагодаришь меня… нормально?
— Нормально — это как? — фыркнула я, отступая назад. Шаг, другой… стена. Кхаррт! Ну не шарахать же его магией? А может, позвать на помощь академию?!
— Ты знаешь, — прошептал эльф, положил ладони мне на плечи и начал их поглаживать. — Знаешь, Шани… Ну, пожалуйста… Будь милосердна!
Я, нахмурившись, подпрыгнула и быстро чмокнула Коула в щёку. Он дёрнулся, кажется, пытаясь перевести поцелуй в нечто большее, но я уже нырнула ему под руку… и вынырнула за спиной.
— Вот. Я была милосердна, а теперь пойдём завтракать. Иначе я начну поедать местные артефакты. Вон то яблочко, например, очень симпатично выглядит.
— Это вечно красное яблоко, вообще-то, — буркнул Коул, поворачиваясь ко мне лицом. — Никогда не вянет. И ядовитое настолько, что только зубы запусти в него — сразу копыта отбросишь.
— «Копыта отбросишь», — передразнила я его. — Как ты разговариваешь, сияющий?
— Шани! Не «сияющий», а «сиятельный»! Это традиционное обращение к эльфам, ты же знаешь.
— Знаю. Но периодически забываю, — усмехнулась я, разворачиваясь и покидая зал памяти.
Платье наверняка замечательное — вечером надо будет померить — но не вышел бы мне боком такой подарок?..
.
В столовой у меня чуть испортилось настроение, когда другие однокурсники тоже начали поздравлять с днём рождения. Не люблю всеобщее внимание. Дамир и Дин понимающе улыбались, Коул хмыкал, а Данита просто сияла. Вот уж кто любит внимание. И на неё его обращали ещё больше, чем на меня.
Принцесса, кстати, тоже меня поздравила. Подарила красивый и тёплый платок на осень-зиму. Серый, с орнаментом из листочков — к глазам, как она сказала. И как я не сердилась на Даниту, не смогла остаться равнодушной.
Даже Эван отличился. Хотя я была для него не более чем подружкой бывшей — да уж, теперь окончательно бывшей — девушки и соседкой по обеденному столу. Третьекурсник подарил мне симпатичную деревянную заколку для волос, и тоже в виде листочка, как и орнамент на платке. Заколка явно была недорогой, но всё равно мне понравилась.
Но чем сильнее меня задаривали, тем больше мрачнел Коул. Он с явным неодобрением поглядывал и на платок принцессы, и на заколку Эвана, и на них самих. Да и Дамир тоже почему-то выглядел не особенно довольным, хотя и старался этого не показывать.
Я быстро затолкала в себя завтрак — чем быстрее поем, тем меньше меня будут поздравлять, — и выскочила из-за стола.
— Всё. Я побежала к матушке Розе.
— Не забудь! Встречаемся в пять возле бара «Коллапс», — тут же напомнила мне Данита, сурово сведя брови.
Я с трудом удержалась от того, чтобы не скривиться. До сих пор не понимаю, как они умудрились уговорить меня на это безобразие…
.
Только выйдя из столовой, я вдруг обнаружила, что за мной следом идёт Коул. С совершенно невозмутимым лицом. Будто так и надо.
— Я сейчас к матушке Розе, — сказала я осторожно, и он кивнул.
— Угу.
— Что значит «угу»? — нахмурилась я. — Я в бордель, ты не понял, что ли? Прям сейчас, не заходя в комнату, и пойду.
— Хорошо.
— Что значит «хорошо»?!
Я не выдержала и остановилась посреди коридора, сложив руки на груди.
— Только не говори, что ты со мной собираешься.
— А почему бы и нет, Шани?
И ухмыляется.
— Я тебя не приглашала!
— Так пригласи.
— Коул! — почти взвыла я. — Ну перестань!
— Это ты перестань, — фыркнула эта наглая сволочь. — Я тебя просто провожу, и всё. Тебе жалко, что ли?
— Да!
Я задохнулась от неожиданности: Коул вдруг оттеснил меня к стене, прижал всем телом к холодному камню, взял лицо в ладони и зашептал:
— Шани, ну перестань. Нравишься ты мне, понимаешь? Сильно. Позволь за тобой поухаживать. Вот Эван за Рональдин ухаживал, теперь за принцессой… А мне за тобой почему нельзя?
Я так растерялась, что сдуру брякнула:
— Я другого люблю.
Коул закаменел, почти как стена за моей спиной. И зачем сказала?.. У него само бы прошло через некоторое время, а так теперь будет… переживать.
— Кого? — наклонился ниже и практически зашипел мне в губы. — Кого ты любишь, Шайна?!
Я дёрнулась, пытаясь освободиться. И почему я не оборотень?! Вот Дин на моём месте отшвырнула бы этого озабоченного в противоположный конец коридора!
— Какая разница? Это не твоё дело вообще, Коул! Отойди от меня!
Удивительно, но он послушался. Отступил на два шага назад, сверкая тёмными глазами — сейчас они полнились злостью — и процедил:
— Я не собираюсь принуждать тебя. Просто позволь… проводить.
Я вздохнула. И что с ним делать?..
— Позволю, если обещаешь больше не хватать.
— Обещаю, — ответил Коул, склонив голову.
И почему я ему не верю?
.
На улице я хотела обернуть платок вокруг шеи — сегодня было уже довольно холодно, и ветер дул совсем осенний, да ещё и дождь собирался, — но Коул меня остановил.
— Не надо, — сказал тихо, практически отнимая платок. — И вообще не надевай его. И заколку эту… Никогда.
— Это ещё почему? — удивилась я, и эльф слегка поморщился.
— Вот ты вроде полуэльфийка, а ничего про нас не знаешь… А Данита… Хитрая. Эван, конечно, не в курсе…
— Ты о чём вообще? — спросила я растерянно. — Конечно, я о вас ничего не знаю! Я человек и жила с людьми. А что такое-то?
Коул поморщился сильнее.
— Это изображение… Листик… У тёмных эльфов есть традиция: когда эльфийка вырастает и из девочки становится девушкой, к её платью прикрепляют вот такой листочек. Обычно брошку. У нас это называют символом девственности и готовности кому-то её отдать.
Я кашлянула и почувствовала, что краснею.
— Сам же листок — графическое изображение листа растения, которое называется торлеаин — дословно «невеста». Оно цветёт только раз в жизни. У эльфов брошь-торлеаин — красивый символ, традиция, в нём нет ничего пошлого. Люди так вообще об этом ничего не знают толком — увидели где-то, понаделали платков и украшений…
Я промолчала, только глаза отвела. Мне было понятно и без Коула: Данита не могла не знать о том, что такое этот листочек, изображённый на платке и заколке. Она сделала это специально. Причём как изящно сделала! Мне даже упрекнуть её не в чем. Для эльфов подобное «украшение» — не оскорбление, а знак, что… девочка созрела. Для людей — всего лишь картинка. Я живу среди людей, я сама человек, никто не ткнёт в меня пальцем, даже эльф.
Но неужели Данита думала, что Коул мне не скажет? Хотя… да, наверное, думала. С учётом его интереса ко мне… Он ведь почти всегда рядом, и тут я с этим… листочком. Как он вообще работает?
— И что дальше? — поинтересовалась я, доставая из кармана тёплой вязаной кофты, которую я нацепила поверх платья, заколку Эвана. — Ну, надевает девушка эту ерунду. Как ей распоряжаются?
Коул усмехнулся.
— У нас эльфийка всегда сама решает, кому отдать свою девственность. И дарит брошку понравившемуся эльфу.
— Одному? Или у неё в карманах ещё штук пять этих брошек?
— Нет, Шани. Одному.
— А… в течение какого времени это должно случиться? Неделя, месяц, год?..
— Да какого угодно, — пожал плечами Коул. — Вот Мина, моя сестра, до сих пор никому свою торлеаин не отдала. Хотя… с учётом того, что она уже довольно давно находится в Арронтаре, я уже не могу быть в этом уверен.
— В смысле?
— Когда я видел Мину последний раз, она смотрела на дартхари Нарро, выпучив глаза и открыв рот. Так что…
Коул сделал многозначительную паузу.
— Да ну тебя, — я чуть ногой не топнула. — Можно подумать, дартхари будет…
— Шани, — эльф закатил глаза, — ты иногда бываешь до ужаса наивна. Будет, почему нет? С учётом того, что Эмирин от него ушла… Ему же надо как-то спускать пар.
Мне стало мерзко, даже захотелось сплюнуть. Я отчего-то была уверена, что дартхари не станет изменять жене. Да, Эмирин сейчас живёт с Дрейком, но не по своей же воле!
По моей…
Платок со злости улетел в урну, туда же я хотела запульнуть и заколку, но вовремя остановилась. Пусть будет. Заколка — не платок… а Норд наверняка знает, что такое торлеаин. Хранитель библиотеки не может этого не знать, как и принцесса.
И всё-таки Данита… Сучка, как сказала бы матушка Роза.
Да, кстати о матушке Розе. Надо поспешить.
.
Возле борделя я вновь попыталась избавиться от Коула, но мне это не удалось. Он заявил, что хочет пойти со мной, и выглядел при этом настолько решительно, что я решила сэкономить себе нервы и не сопротивляться.
А в борделе нас оглушило. Девочки и сама матушка Роза кричали, топали ногами и хлопали в ладоши. И я, увидев всё это, не смогла удержаться от улыбки.
Несмотря на то, что я никогда не считала это место своим домом, мне было здесь хорошо.
— С днём рожденья, Шани!!!
Меня обнимали, расцеловывали, хлопали по спине, никак не давая пройти к матушке Розе. Но когда я всё же сделала это и повисла на ней, смеясь, то услышала чуть дрожащий от радости шёпот:
— С праздником, моя хорошая.
Вздрогнула, вспомнив Норда, и обняла матушку крепче.
— Я тебе после окончания застолья подарок отдам, — продолжала она, чмокая меня в щёку. — А пока — милости просим на кухню!
— А мы поместимся? — удивилась я. Всё же обычно мой день рождения проходил гораздо тише и менее масштабно. Но я тогда жила в борделе постоянно, а теперь наведывалась только раз в неделю, и то не всегда. Девочки соскучились.
— Поместимся, — кивнула матушка Роза, покосившись на Коула, который стоял за моей спиной. — Правда, на гостей я не рассчитывала…
— Я тоже, — хмыкнула я, но не стала пояснять, что этот эльф сам напросился.
А несколькими минутами позже мы уже располагались за нашим кухонным столом, который отодвинули от стены специально, чтобы все поместились, и всё равно приходилось сидеть чуть ли не на головах друг у друга. Но в остальном было так хорошо! Даже у Коула с лица исчезло скептическое выражение, поселившееся там с момента нашего прихода в матушкино заведение, и ужасно меня бесившее.
Не представляю, как мы с ним будем есть потом ещё и в этом баре «Коллапс» — стол матушка Роза накрыла такой, что удержаться было невозможно.
Через пару часов, после ароматного чая и трёх вкуснейших тортов — меня, конечно, попросили попробовать каждый, — матушка всех разогнала, и мы с ней стали мыть посуду. Руками, не магией. Не любит она магию, а я с удовольствием мою посуду водой.
Коул в это время отошёл в туалет, и матушка тихо спросила:
— Нравится он тебе, Шани?
Я даже вздрогнула.
— Кто?
— Да эльф этот.
— Я…
Я запнулась и покосилась на дверь: не стоит ли там Коул, не слушает ли? Нет, он ещё не вернулся. И продолжила:
— Он неплохой, матушка, но я другого люблю. Очень.
Она ничуть не удивилась, уточнила только:
— Студент?
— Нет.
— Неужели преподаватель?
— Нет, — мне стало неловко. — Понимаете… я его не в академии встретила. Он старше. Его зовут Норд.
Матушка Роза покачнулась и выпустила из рук тарелку, которую в этот момент вытирала полотенцем.
— Как? — выдохнула она, хватаясь всеми пальцами за столешницу.
— Норд, — повторила я с удивлением. — А что? Вы его знаете?
Она выпрямилась, провела ладонью по лбу.
— Да… Нет. Нет, Шани. Я знала человека, которого так звали, но… Нет, это не может быть он. О Дарида…
Матушка Роза отошла к столу и села — даже плюхнулась — на один из стульев. Ещё раз провела ладонью по лбу, затем по щекам…
— Ну… — я занервничала. — Он же не преступник? Да?
Она слабо улыбнулась.
— Нет, не преступник.
— Ну вот, — я положила недомытую тарелку, подошла к матушке и обняла её. — И не надо переживать. Норд хороший, я знаю. По крайней мере мой Норд. А… ваш?
— И мой, — сказала она тихо, погладив меня по рукам. — Шани, девочка моя… Ох, что же теперь будет…
Я промолчала. Что будет? Не знаю.
Но одно я знала точно: я останусь с Нордом, кем бы он в итоге ни оказался.