Глава 3

Шайна Тарс

Я успела вернуться в лазарет до обхода, и меня даже никто не заметил, что было удивительно. Думаю, без вмешательства академии здесь не обошлось — иначе как объяснить, что все без исключения коридоры оказались абсолютно пустыми? Даже медсестра на посту отсутствовала, куда-то отлучившись.

Я юркнула под одеяло и застыла, ощущая, как щекам в очередной раз становится жарко, а сердце пытается сбежать из груди. Я понимала, что в дурацком ночном поведении не было моей вины, но всё равно чувствовала себя неловко. Хотя в итоге всё получилось так, как я и мечтать не смела. Серьёзно, я даже подумать не могла, что проведу с Нордом всю ночь, ещё и у него на коленях.

Я понимала, что его тянет ко мне не менее сильно, чем меня к нему, но не понимала, почему он отталкивает меня, ограничиваясь дружбой. Почему он так и не поцеловал меня сегодня? Почему его руки остались в рамках приличных прикосновений? Норд хотел иного, я знаю. Но отказывался — раз за разом. Что такого может таить в себе его прошлое, если он ведёт себя подобным образом? Что за страшные тайны? Чего он боится? Надо бы поговорить откровенно, всё выяснить, но беда в том, что я тоже боюсь. Боюсь этой правды…

— Доброе утро, болезные! — Дверь палаты распахнулась и на пороге возник дежурный врач. — Утренний обход. Просыпаемся, берём градусники.

С соседних кроватей послышались глухие стоны — это просыпались Дин и Дамир. Садились, тёрли глаза и удивлённо оглядывались, словно забыв, где они и как здесь оказались.

Температура и прочие физические параметры, которые нам скрупулёзно замерили в следующие несколько часов, оказались в норме, так что сразу после сытного лазаретного завтрака принесли нашу одежду, чистую и выглаженную, и отпустили в общежитие. Под присмотром врачей оставили только тех, кто попал под «сияние вора», их собирались держать здесь до вечера, несмотря на то, что все решительно возражали. Как же — выходной, хочется проводить его как-то более увлекательно, чем лежать на койке в лазарете, но у врачей на этот счёт было иное мнение.

В общежитие мы вернулись около десяти часов утра и почти сразу засели за домашние задания. Настроения для учёбы не было, мы то и дело срывались на обсуждение произошедшего накануне, гадая, какой шаг враги императора предпримут в следующий раз.

— Бал в честь дня открытия академии через неделю, — задумчиво протянула Дин, нервно крутя в руке карандаш. — Как думаете, может…

— Академия слишком защищена, — качнул головой Дамир. — Ты и сама это знаешь.

— Ничего совершенного не бывает, — возразила Дин, нахмурилась и закусила губу. — И вообще… Мама говорила…

От этого «мама говорила» мне вдруг стало тревожно.

— Что? — переспросила я, ощущая, как горло сдавливает от страха.

— Здесь всё завязано на ней, — сказала Дин негромко, оглядывая окружающее пространство. — Держится, как мясо на костях. Если… мамы не станет, то академия временно окажется недееспособна. Все ресурсы она потратит на сохранение связей между заклинаниями, а на внешнюю защиту сил уже не останется. Так мама говорила. Поэтому…

— Что значит — не станет? — уточнила я резко. — Это смерть или?..

— Смерть, — кивнула Дин, и мне окончательно поплохело. — Даже тяжёлое ранение — не то, не сработает. Только смерть. Но маму убить непросто…

Я нервно схватилась за медальон на шее, а Дамир нахмурился.

— Вот как. — Судя по выражению лица, он сейчас решал для себя что-то очень важное. — Что ж… Это гораздо проще, чем искать в академии нужного студента. Уничтожить всё здание вместе с ними — и проблема решена.

Я похолодела.

Уничтожить всё здание? Ради того, чтобы убить наследников? Безумие.

Но Дамир прав — это проще.

— Надо поговорить с дядей… — пробормотал друг, и я поинтересовалась:

— Думаешь, он этого не понимает? Эмирин наверняка сказала.

— Наверняка. Но всё же лучше поговорить.

.

Про встречу с магистром Дархом я в итоге чуть не забыла — сначала увлеклась разговором с Дин и Дамиром, а потом всё-таки погрузилась в домашние задания. Реферат по мировой истории, подготовка к лабораторной по зельям, тренировка щитов… В общем, к обеду я только приступила к упражнениям по метке проклятья и совсем забылась, увлекшись их выполнением, когда в дверь вдруг постучали.

Мы с Дамиром и Дин подняли головы, переглянулись, и тут я вспомнила, что обещала Дрейку совместный обед в городе. И сразу запаниковала. Я же не одета, не готова, да и вообще…

Хорошо, что я не вспомнила об этом раньше, иначе вообще не смогла бы ничем заниматься.

Дверь открылась, и в комнату заглянул магистр. Серьёзный и собранный, но бледноватый, в форменном плаще академии и блестящих до зеркальности сапогах. Мне даже невольно захотелось протереть свои ботинки — у меня они так не блестели, наверное, никогда.

— Добрый день, — произнёс Дрейк, оглядывая комнату. Не задержался ни на чём, кроме меня. — Шайна, идёшь?

Я нервно облизнула внезапно пересохшие от волнения губы, понимая, что я, во-первых, действительно хочу пойти с магистром, а во-вторых… есть тоже хочется. Утренняя еда давно переварилась, и теперь в животе аппетитно урчало.

— Да, иду. Сейчас… только переоденусь.

Дрейк обвёл меня удивлённым взглядом, видимо, считая, что я и так нормально выгляжу, но спорить не стал, вышел из комнаты. А я всё же поменяла простое тёмно-коричневое платье на более праздничное синее и, выслушав пожелания удачи от Дамира и Дин, выскочила в коридор.

— Мы же в город, да? — спросила я чуть нервно, останавливаясь возле магистра, который ждал меня у стены напротив двери в нашу комнату.

— Да, — кивнул Дрейк, но добавил: — Впрочем, если не хочешь, можем остаться в академии и просто погулять. Я понимаю, что после вчерашнего…

Думать о вчерашнем не хотелось.

— Нет, давайте всё-таки в город, — решилась я. В конце концов, Дамира рядом нет, и вряд ли кому-то нужна конкретно моя персона.

Шагать рядом с Дрейком к выходу из академии было неловко. Удивительно: я два раза в неделю несколько часов провожу с ним наедине, но это воспринимается исключительно учебным процессом, а сейчас мы шли отдыхать и узнавать друг друга лучше. Я понимала, что магистр делает это не ради меня, и даже не ради себя — ради Эмирин. А я? Я бы не смогла ответить на этот вопрос однозначно. Я шла в город и ради Дрейка, и ради Эмирин, и ради себя. Мне по-прежнему хотелось, чтобы он мной гордился.

Наверное, та десятилетняя девочка, наславшая проклятье на своего отца, которого никогда не видела, во мне до сих пор не умерла…

.

Накануне мы были в простом баре, дешёвом, хоть и приличном, а Дрейк привёл меня в дорогое кафе, оформленное как пряничный домик. Мне даже было немного страшно садиться на диван, напоминающий расписанную глазурью скамейку. Хорошо хоть столы были обычные деревянные, а меню — просто небольшая длинная книжечка с ценами.

— Я хотел отдать тебе подарок вчера, — произнёс Дрейк тихо, когда мы сели за стол напротив друг друга. На меня магистр при этом не смотрел, уставившись в меню, и мне чудилось, что ему тоже неловко. — Но после случившегося решил не беспокоить. Так что… вот.

И после этого «вот» на столе оказалась небольшая тёмно-красная коробочка. Бархатная, с вензелем известного в столице ювелирного дома. У меня сразу глаза на лоб полезли.

А Дрейк, не дожидаясь, пока я приду в себя и скажу что-нибудь в стиле «спасибо, но не стоило», открыл её, и глаза со лба переместились ещё выше.

— У тёмных эльфов есть традиция, — продолжал магистр так же тихо, — когда рождается мальчик, его отец дарит ему меч — тот, которым он будет когда-нибудь сражаться. Если рождается девочка — серьги, которые она когда-нибудь наденет на свою свадьбу.

У меня защипало не только в глазах, но и в сердце. Я смотрела на красивейшие серьги в форме капелек росы, застывших на тонких травинках, и чувствовала себя так, словно вот-вот разрыдаюсь.

Перед глазами плыл туман, но я всё равно ощутила, что Дрейк взял меня за руку.

— Шани… тебе не нравится?

Я вздохнула, пытаясь успокоиться, и от смущения пробурчала чуть недовольнее, чем следовало бы:

— Логика — не ваш конёк, магистр.

— Можешь называть меня по имени.

Я сглотнула и всё же подняла глаза. Они по-прежнему слезились, и Дрейка я видела мутно, но всё же видела. И смотрел он на меня очень серьёзно и так… ласково…

— Л-л-ладно…

— Так нравится или нет? — Он улыбнулся, и на его щеках возникли ямочки.

Только подумать. Ямочки. У тёмного эльфа.

— Нравится. Я… на бал в честь дня открытия академии могу надеть? Или только на свадьбу?

— Конечно. Я для этого и подарил, чтобы ты покрасовалась. А на свадьбу… захочешь, наденешь, но можно выбрать и что-нибудь другое. Никто тебя не неволит.

— Не факт, что я вообще выйду замуж… — проворчала я, и Дрейк улыбнулся шире.

— Обязательно выйдешь. А теперь давай-ка заглянем в меню и определимся уже, а то к нам скоро подавальщик подойдёт.

Дрейк убрал со стола коробочку с серьгами, и мы погрузились в изучение списка блюд.

Заведение явно специализировалась на сладостях — разнообразных пирожных, тортов и даже пряников здесь готовили огромное количество. Но они меня не интересовали, я хотела нормально пообедать, да и магистр тоже. Поэтому мы с ним заказали и суп, и салат, и второе, после чего я решительно заявила, что на десерт меня не хватит.

— Значит, придётся идти сюда ещё раз, — заявил Дрейк, отчего я на мгновение растерялась. — Чтобы попробовать их сладости, они вкусные.

Я не нашлась с ответом. Я вообще в эти пару часов часто «не находилась», не зная, как и о чём разговаривать с собственным куратором, к тому же, ещё и отцом. Это мешало даже больше, наверное. Обсуждать нашу жизнь с мамой… не хотелось — больно. Поэтому мы старались говорить на нейтральные темы — мировая история, политика, эльфийские традиции, прочитанные книги. Причём если бы не Дрейк, я бы терялась и смущалась гораздо сильнее — у меня не было опыта подобного общения. Он выбирал тему, задавал вопросы, и постепенно я раскрывалась, разговаривалась, забывая о неловкости.

— Кстати, — сказал магистр, когда я уже доедала горячее — запечённое в горшочке мясо, — я обещал тебе показать тот день, когда мы с Эмирин наделили академию голосом. Будешь смотреть?

— Да, — кивнула я сразу, вспыхнув от любопытства. — Конечно!

— Тогда давай руку.

Я отложила вилку и немедленно схватилась за протянутую магистром ладонь.

Впускать чужое сознание в своё умеют немногие маги. Это классическое применение магии Разума доступно только самым искусным — и в число этих профессионалов явно входил Дрейк, поскольку я, стоило мне взять магистра за руку и закрыть глаза, немедленно оказалась в другом помещении, которое моментально узнала. Несомненно, это была академия. Не такая, как сейчас, а гораздо… моложе, что ли. Не знаю, откуда взялось это ощущение, ведь подвальный полигон для занятий боевой магией, на котором мы очутились, выглядел точно так же, как сейчас — обычный пустой каменный подвал.

— Ты уверена? — сказала вдруг… я голосом Дрейка, неожиданно осознав, что смотрю на происходящее его глазами. Логично, это ведь его воспоминания. Только немного неуютно.

— Я уже говорила тебе, что нет, — пожала плечами Эмирин, вышагивая вдоль стен и задумчиво их рассматривая. — Это первый подобный эксперимент в истории, как я могу быть уверена? В любом случае он безопасен, так что стоит попробовать.

— Но зачем академии голос вообще, в принципе? — недоумевал Дрейк. — Она и без него прекрасно справляется.

Профессор Аррано задумчиво провела ладонью по каменной кладке.

— Да, ты прав. Но голос даст Эссе возможность договариваться со студентами по мере необходимости, это важно. Прости за сравнение, но говорящий тюремщик намного лучше немого с точки зрения заключённых.

— Сравниваешь студентов с заключёнными? — засмеялся Дрейк, и я ощутила, как в груди завибрировало от смеха. — Эмил, ты неподражаема, как обычно.

Она усмехнулась и схватилась за мешочек, прикреплённый к поясу. Развязала тесёмку, вытащила наружу маленький ярко-алый камень. Кажется, это был рубин.

— Такой крошечный… Но хранит в себе звучание моего голоса. Всё же магия Разума — удивительная. Эсса сама будет выбирать, какие слова произносить, но голос останется моим. Осталось только соединить этот кристалл с сердцем нашего первоначального заклинания. Что ж… работаем, как обычно.

— Обычно ты пытаешься сдохнуть.

— Боюсь, и в этот раз я не изменю традиции, — хмыкнула Эмирин, засовывая рубин в узкую щель между камнями в стене. — Это неизбежно.

Профессор протянула ладонь ко рту, царапнула волчьими клыками ладонь, а затем поднесла её к стене и начала рисовать какие-то руны. Целую вязь из рун — одну за другой, одну за другой… Видно их было плохо, всё же кровь — не яркая художественная краска, но когда значки цеплялись друг за друга, они вспыхивали и несколько секунд ярко сияли, освещая сосредоточенное лицо Эмирин.

Она рисовала, рисовала и рисовала… так долго, что я потерялась во времени. Мне казалось, что это длится уже целую вечность, и я не понимала, откуда у Эмирин столько крови. Ей приходилось кусать ладонь каждый раз из-за регенерации оборотней, и через некоторое время она стала это делать резче и будто бы злее. Хотя я её понимала — то, что ранка спустя пару мгновений зарастает, действительно раздражает, особенно если нужно большое количество крови. А набрать заранее, видимо, нельзя — в артефакторике часто была необходима именно свежая кровь из раны, а не подготовленная заранее в пробирке.

В конечном итоге Эмирин разрисовала почти всю стену, тихо нашёптывая что-то, кажется, на древнем наречии оборотней. А когда закончила, весь рисунок вспыхнул уже целиком, осветив помещение так ярко, что у меня — точнее, у Дрейка, — заслезились глаза.

— Всё, — выдохнула женщина, оседая на пол, и магистр рванулся вперёд, подхватывая её на руки и устраивая у себя на коленях. — Только… проверить…

— Да погоди ты, ненормальная, — пробурчал он, и мне захотелось улыбнуться. — Досуха себя выжала, а туда же, проверять собралась. Погоди. — Дрейк положил ладонь на грудь Эмирин, и из-под его пальцев в её тело полилась чистая Тьма. — Сейчас я тебя немного полечу…

Профессор Аррано была бледна, но постепенно бледность уходила, цвет лица становился здоровым. Интересно… значит, Тьма Дрейка настолько хорошо может пополнять резерв Эмирин? Это бывает очень редко, обычно подобная совместимость — только у близких родственников.

— Всё, хватит, — сказала женщина через пару минут, поднимаясь, и Дрейк, недовольно фыркнув, пробурчал:

— Неугомонная.

Эмирин улыбнулась и громко сказала:

— Эсса, здравствуй!

Недолгое молчание… И наконец:

— Здравствуй.

Профессор с торжеством посмотрела на Дрейка, он хмыкнул и громко произнёс, чётко выговаривая слова:

— Эсса, расскажи, кто сейчас находится в аудитории номер… сто восемьдесят восемь?

— Там нет занятий, — качнула головой Эмирин и вытаращила глаза, когда академия ответила:

— Студентка Николь Трейм, группа АР-5-2, и студент Бен Левайси, группа БО-5-1. Целуются. И не только.

Тишина.

— Что-о-о? — протянула Эмирин и посмотрела наверх — словно могла видеть сквозь стены. — Ну-ка прекрати разврат! По разным углам их!

— Слушаюсь.

Дрейк хохотал, глядя на рассерженную Эмирин, и она в итоге шарахнула его каким-то заклинанием, из-за которого он подпрыгнул и начал чесать уши.

— Жестокая! Не дала молодёжи развлечься.

— Дар!.. — засмеялась она, но тут воспоминание закончилось и меня вернуло в реальный мир.

.

Пришла в себя я не сразу — поначалу кружилась голова и перед глазами всё плыло. Но Дрейк подсунул мне свою чашку, где ещё оставался чай, и я, недолго думая, сделала несколько глотков. Только потом поняла, что произошло, но решила ничего не говорить. Да, я раньше не пила из чужих чашек, но… всё когда-нибудь бывает в первый раз. И вовсе это не значит, что магистр постепенно перестаёт быть для меня чужим.

Сознание прояснилось, и я, изо всех сил пытаясь задавить в себе неловкость, пробормотала:

— Спасибо.

— Не за что, — кивнул Дрейк, вернул себе чашку и допил оставшийся чай, ничуть не смущаясь этой странной ситуации. — Легче?

— Да, — я кашлянула и поинтересовалась, пытаясь отвлечься: — А магистр Нерида как-то рассказывала нам, что вы с Эмирин поначалу враждовали. Правда?

— Истинная.

— Сложно представить…

Дрейк усмехнулся и посмотрел на меня с откровенным лукавством.

— Ой, кто бы говорил. Как всё начиналось у тебя с Коулом? Я вас опасался в одну пару ставить на полигоне, думал, вы друг друга придушите. А в итоге?

Щёки почему-то опалило жаром.

— А что в итоге? — тем не менее, я ощетинилась. Из природной вредности, наверное. Но она у меня явно наследственная. — Мы общаемся лучше, но…

— Шайна, — произнёс Дрейк неожиданно серьёзно, — Коул влюблён в тебя. А поскольку он тёмный эльф, такой же, как я, то могу сказать точно — так просто это не пройдёт.

Мне захотелось залезть под стол.

— М-м-м… — протянула я беспомощно, не зная, что на это сказать. Сердиться на Дрейка не получалось — я понимала, что он просто беспокоится за меня. Но как ещё реагировать на это… заявление? — Вы… к чему? Я делаю что-то не так?

— Пока нет, — качнул головой магистр. — Но можешь. Поэтому хочу тебя предостеречь: не давай ему шанса, пока не решишь, что тебе это действительно нужно. Тёмные эльфы любят сильно, и их любовь часто переходит в жгучую ненависть. Поэтому тысячу раз подумай, прежде чем что-либо обещать.

Я сглотнула и протянула:

— А он меня на бал в честь дня открытия академии пригласил… И…

— Это не страшно, — Дрейк ободряюще улыбнулся. — Это всего лишь бал, на него можно пойти и с другом. Я говорю об иных знаках внимания. Будь осторожна и со своими, и с его чувствами.

— Я постараюсь, — пообещала я тихо, подумав, что это был, пожалуй, наш первый разговор не как учителя и ученика, и даже не как друзей, а как… отца и дочери.

И в груди от этого осознания разливалось тёплое и приятное, но горькое чувство. Словно я вновь обретаю то, что давным-давно потеряла.

.

К Пауку Дрейк меня проводил, но я и не возражала по этому поводу — за прошедшие часы привыкла, что он рядом. Странно, меня обычно все раздражают, особенно тёмные эльфы, но он как-то… иначе ощущался. Не как чужеродный элемент, а как что-то своё и знакомое.

Про то, что я обещала Коулу помощь с Пауком и про его условия, магистр знал — Эмирин рассказала. Без подробностей, только очевидные факты. Поэтому он и не волновался за меня — не думал, что это может быть связано с заговором против императорской семьи. Хотя… может, и думал, но не показывал этого.

Мы расстались возле лавки Паука, при этом я пообещала Дрейку возвратиться в академию сразу, как наша встреча с артефактором закончится, и дать знать, что я вернулась — либо зайти к нему в кабинет, либо попросить саму академию передать эту информацию. И пока я переваривала тот факт, что академию можно попросить что-то передать «устно», Дрейк заявил:

— Надо тебе переговорник подарить. Нужное приспособление.

— Дорогое, — покачала головой я, но он только улыбнулся, и я не стала спорить. Мне в этот момент почудилось, будто я слышу его мысли. Мне казалось, Дрейк думает, что он пропустил более двух десятков моих праздников, и теперь обязан это компенсировать и мне, и себе. От подобных мыслей было маетно, поэтому я предпочла забить их поглубже в себя и больше не рассуждать. Пусть делает, что хочет. Главное, чтобы хотел…

Паук встретил меня сразу за порогом собственной лавки. Оглядел с ног до головы, будто я была не в повседневном платье, а в бальном, остановил взгляд в районе шеи… Тут же захотелось схватится за это место — там висел мамин амулет. И мне стало страшно, что Паук сможет его увидеть или ощутить. Глупо, ведь на подобное способны только те, чью кровь Триш брала для создания амулета, или их родственники. А Паук…

Я нахмурилась, но додумать не успела.

— Пойдём, — произнёс мужчина, развернулся и махнул рукой, поманив меня за собой.

Мы пришли в ту же комнату, в которой были и в прошлый раз. Паук усадил меня в кресло и начал давать то один, то другой амулет, проверяя их действие и записывая всё в старую тетрадь с кожаной обложкой. Но взгляд его при этом блуждал, и мне всё время казалось, что мыслями артефактор находится где-то в другом месте.

— Почему ты согласилась помогать этому эльфу? — поинтересовался он вдруг, проколов мне безымянный палец и размазав капельку крови по мутно-зелёному кристаллу, из-за чего тот на мгновение стал прозрачным, а затем вновь помутнел. Интересный эффект.

Я на мгновение помедлила, думая, как лучше будет ответить. В итоге решила не огрызаться в стиле «не ваше дело», а сказала правду:

— Он мой друг. Почему бы и не помочь? Тем более, что мне это совсем не сложно.

— Друг? — Паук усмехнулся, рассматривая кристалл. — С таким дурным характером?

— Вы тоже не сахарный, — возразила я решительно. — Однако у вас наверняка есть друзья.

Артефактор резко поднял голову и поглядел на меня внимательно и остро.

— Нет.

— Что — нет? — не поняла я.

— У меня нет друзей, — повторил с такой обезоруживающей невозмутимостью, что я растерялась. Как это — нет друзей? Даже у меня есть друзья.

— Почему? — поинтересовалась я с удивлением. — Должны же быть… близкие…

— Нет, — Паук пожал плечами, — не должны. Близкие делают нас уязвимыми, через них можно подобраться и больно ударить. Поэтому — нет.

— А-а-а, — протянула я понимающе, — вы пережили что-то подобное?

Странный у нас какой-то разговор получается…

— Было дело. А ты? Разве нет?

Я поневоле вспомнила смерть самого близкого для меня человека и вздохнула. Да, наверное, когда у тебя нет тех, кого любишь, жить как-то проще — не за кого бояться, не над кем дрожать. Но подобная жизнь казалась мне неполноценной.

— И я. Но всё равно… я бы не хотела жить без друзей и родных. Ради чего тогда вообще жить?

Паук быстро отвернулся, словно ему вдруг расхотелось на меня смотреть. И ответил глухим и тихим голосом:

— Ради мести, например.

Я скривилась.

— Серьёзно? Вы же взрослый человек! Я мечтала отомстить, когда мне было десять лет, но сейчас понимаю — напрасно. Если бы я отпустила свою боль, было бы гораздо лучше. Тем более, что тот, кому я хотела отомстить, этого не заслуживал.

— Почему ты так решила?

— Узнала его лучше.

Паук вновь повернулся ко мне, по-прежнему сжимая в ладони мутный кристалл, и я, стремясь уйти от ставшего слишком странным разговора, спросила:

— А вот эта стекляшка вам зачем?

Несколько мгновений артефактор молчал, будто не понимал, о чём я спрашиваю. Да и взгляд у него тоже был мутным, как этот кристалл.

— Это не стекляшка, а берилл, — ответил в конце концов и как-то странно улыбнулся. Словно… с нежностью. — Забавно… один человек, которого я знал очень хорошо, тоже часто называл камни стекляшками. Несмотря на то, что был артефактором.

Я похолодела.

«Один человек»…

Так говорила моя мама!

Я уже открыла рот, чтобы спросить, кто из его знакомых так говорил, но почти сразу захлопнула. Норд ведь предупреждал… Но… неужели Паук знал мою маму? И как кого он мог её знать — как Триш или как Кару Джейл? Или это совпадение, и кто-то другой говорил «стекляшка» вместо «камень»?

— Что, Шайна? — произнёс Паук, наклонив голову набок и внимательно глядя на меня светло-голубыми льдистыми глазами. — Ты что-то хотела спросить?

— То, что я уже спрашивала, — буркнула, пересилив собственное любопытство. — Зачем вам… этот берилл?

— Попытаюсь на его основе сделать кровный силовой камень, а из такого камня — амулет для полукровок. Посмотрим, как сработает, и не только на тебе.

— Будете ещё кого-то мучить?

Паук усмехнулся.

— Разумеется.

***

Эмирин Аррано

— Как всё прошло? — поинтересовалась она у задумчивого Дрейка, что молча стоял за её спиной и наблюдал, как она медленно расчёсывает волосы. Взгляд его был полон не жадности или страсти, а спокойствия — и уже благодаря этому Эмирин понимала, каким станет ответ на её вопрос.

— Неплохо, — кивнул Дрейк, уселся на постель и продолжил, рассеянно потерев подбородок: — Знаешь… странное чувство. Я словно всегда знал Шайну, просто почему-то забыл, а теперь постепенно вспоминаю. Даже не думал, что такое бывает.

— Ты же маг Крови, Дар, — усмехнулась Эмирин. — Тебе ли недооценивать её зов? Шайна твоя дочь. И она, кстати, на тебя даже похожа.

— Ты права. На меня и на Триш, как ни странно. Тоже объяснишь это зовом крови?

— Нет. В данном случае — воспитанием. А ты вообще собираешься рассказывать девочке о женщине, которая её родила?

Дрейк нахмурился.

— Рассказывать? Что именно?

— Хотя бы то, что рассказал мне.

— Думаешь, ей будет приятно всё это?

— Нет. Несомненно, приятно не будет. Но она должна знать правду. Хотя бы для того, чтобы в ваших дальнейших отношениях не было лжи и её мыслей о том, что ты их бросил и предал.

— Слушай, — Дрейк вздохнул и покачал головой, — девочке и так нелегко, у неё угрызений совести по самую макушку. А ты ещё хочешь, чтобы я ей их добавил? Не думаю, что это поспособствует нашему сближению.

— Подумай ещё.

— Что? — не понял эльф, и Эмирин пояснила:

— Ты сказал: «Не думаю». Так подумай ещё.

Дрейк хмыкнул.

— А-а-а. Что ж, убеждать ты всегда умела, но… не сейчас. Возможно, чуть позже, когда наши отношения станут более… близкими. А сейчас пусть всё идёт, как идёт.

— Как хочешь. — Эмирин пожала плечами.

.

Это была первая ночь за последние два года, когда Дрейк не настаивал на близости, а просто уснул, обняв Эмирин сзади и уткнувшись носом ей в затылок. Облегчение, которое она при этом испытывала, было таким ярким, что на глазах даже выступили слёзы. Проклятие теряло силу, и Эмирин безумно хотелось поторопить его, чтобы она могла вернуться в Арронтар. Вернуться по-настоящему, а не только в мыслях.

Но этого момента всё же пока придётся подождать.

Глубоко вздохнув, Эмирин расслабилась и погрузилась в сон. Привычно пролетела сквозь пространство, заполненное огнями — маленькими звёздочками чужих сознаний — и проникла в сон Эдриана, не ощутив никакого сопротивления. И ей бы радоваться… но отчего-то было горько.

Он вновь сидел на поле, засаженном алыми маками, и смотрел вдаль за горизонт. Когда Эмирин опустилась рядом, даже не вздрогнул, не обернулся, и произнёс, не здороваясь:

— Ты когда-нибудь хотела отомстить, Эм?

Вопросу она не удивилась.

— Нет.

— Ах, ну да, — мужчина язвительно хмыкнул. — Я забыл, что ты всегда была идеальной.

— Не всегда, — ответила Эмирин спокойно. — Но к мести это не имеет отношения.

Он мгновение молчал.

— Не хочешь узнать, кому я хочу отомстить?

— Это очевидно, — она пожала плечами. — Вот только тебе придётся выбирать.

— Выбирать? — Эдриан нахмурился и наконец повернулся к ней лицом. — Между чем?

— Между местью и помощью.

Морщины на лбу стали глубже.

— Велдону я помогать не стану.

— И не надо. Но ты ведь хочешь его убить, верно?

Теперь морщины исчезли, зато брови поползли вверх.

— Что?..

— Убить, — повторила Эмирин терпеливо. — Или всё же нет?

— Шутишь? — огрызнулся Эдриан. — Я бы его… собственными руками… с удовольствием!

— Понимаю.

— Ты? Не смеши! Как ты можешь понимать, если никогда и никого не ненавидела так, как я его? Если бы не он…

— Так убей, — перебила его Эмирин. — Убей. Что тебе мешает?

— Ты издеваешься надо мной? — едва не взревел мужчина.

— Нет.

— Тогда объясни толком, хватит этих намёков! Что я должен сделать?

— Ты не должен, — Эмирин мягко улыбнулась и взяла его за руку. Коснулась пальцами запястья — венка билась часто-часто, вторя заходящемуся от волнения сердцу. — Но ты можешь. Можешь сделать выбор. Слушай…

***

Дартхари Нарро

Вожак сидел на земле, скрестив ноги, и, прищурившись, смотрел на то, как неподалёку играют два волчонка, кусая друг друга за разные места. Молодняк частенько заигрывался, приходилось разнимать. Обычно этим занимались родители, но не в этом случае — волчата превосходили их в силе, поэтому, пока у них не выработался нормальный инстинкт подчинения, ими занимался Нарро. Хотя сейчас эти дети волновали его гораздо меньше, чем…

Темноэльфийская принцесса Минаэль. Для Вожака она была таким же ребёнком, как и эти двое играющих волчат, но сама девушка, разумеется, считала иначе. И изо всех сил пыталась привлечь внимание Нарро, пользуясь отсутствием Эмирин — при ней Минаэль постеснялась бы строить глазки. А дартхари просто не реагировал, но и не осаждал девушку, не видя в этом смысла — вряд ли она послушается, переживать только будет. Но сейчас, вспоминая Велдона, Нарро неожиданно подумал: может, зря? Может, лучше поговорить, объяснить всё откровенно? Эмирин не делала этого тогда, полагая, что мальчик сам разберётся со своими подростковыми чувствами, и они до сих пор расхлёбывают последствия этих чувств. Было бы всё иначе, если бы она поговорила с Велдоном?

Нарро вздохнул и открыл глаза, посмотрев прямо на Минаэль. Она сидела напротив него, тоже на земле, и пыталась принять более выгодную позу, чтобы платье подчёркивало грудь и осиную талию. Минаэль была воистину прекрасна — белая кожа, чёрные волосы, ярко-зелёные глаза, точёные черты лица и отличная фигура, на неё заглядывались даже оборотни. Хотя и без всякого чувственного интереса, просто как на чудесную и очень талантливо написанную картину. А Минаэль, несмотря на то, что изучала особенности рас, никак не могла понять: даже если бы Нарро был свободен, он не смог бы воспринять её как женщину, ведь эльфийка не была волчицей. Физическое влечение оборотни испытывали только к себе подобным. Минаэль знала это, безусловно. Но, влюбившись, игнорировала свои знания, вызывая у окружающих понимающую улыбку. Конечно, чувства принцессы заметили и другие оборотни в стае, но никто не принимал их всерьёз. Эльфийка тоже видела это и упрямилась сильнее. Кажется, у Минаэль из-за настойчивого игнорирования Нарро её попыток понравиться развились комплексы, и сегодня она решила подключить дополнительные средства для убеждения.

Дартхари принюхался и заметил, как принцесса закусила губу, глядя на него с волнением. Смешная… Хотя Нарро понимал, что тёмноэльфийские артефакторы очень постарались, создавая для Минаэль артефакт, имитирующий запах волчицы. И не просто волчицы — он был похож на запах Эмирин.

Волк Нарро волновался, но не так, как надеялась принцесса — он раздражённо фыркал, обнаружив обман и подмену. Он хотел Эмирин, он смертельно соскучился, поэтому злился, и из-за этой злости дартхари какое-то время не мог мыслить адекватно. Решил отвлечься, позанимавшись с молодняком — и получилось. Вот только Минаэль всё равно не дала ему побыть в одиночестве — пришла и села неподалёку, кидая призывные взгляды.

— Хватит. — Нарро хлопнул в ладоши, и волчата сразу перестали трепать друг друга. — Достаточно на сегодня. Идите.

Оба ребёнка вскочили на ноги — точнее, на лапы, — кивнули и убежали прочь. Не будь тут Минаэль, они бы перекинулись обратно в людей, но Вожак запрещал оборотням светить голыми телесами перед эльфийкой. Оборотни к наготе относились безразлично, но на остальные расы, особенно на церемонных эльфов, подобное не распространялось.

Как только волчата скрылись за ближайшими деревьями, принцесса медленно поднялась с земли, отряхнула платье. Кинула на дартхари настороженный взгляд, нерешительно пожевала нижнюю губу, но потом всё же пошла вперёд, покачивая бёдрами. И Нарро, глядя на эту походку, вдруг вспомнил, что говорила ему Эмирин о заклинании «подчинение Крови», над которым работали Триш и Риланд. Уникальное заклинание, позволяющее не только смотреть на происходящее чужими глазами, но и действовать от его лица. Почти магия Разума, только с ограничением — такое подчинение действовало лишь на родственников, и только после специального ритуала.

За все эти месяцы, пока Минаэль была рядом, Вожак ни разу не замечал, чтобы она вела себя необычно. Не было в её поведении никаких признаков того, что она находится под действием «подчинения», как подозревала Эмирин. Но Нарро было уже очень много лет, поэтому он знал: даже самые умные и опытные способны ошибаться. И не факт, что глазами Минаэль не смотрит тот, кого хочет победить император Велдон — просто он не проявляет себя.

Принцесса села рядом, прижалась бедром к бедру. Помялась немного, видимо, подбирая тему для разговора. А затем выпалила:

— Нарро… а ты хотел становиться Вожаком?

Дартхари удивился: он не ожидал такого вопроса. Впрочем, должна же Минаэль о чём-то говорить? Просто подобрала подходящую тему. Или не подходящую…

— Я должен был им стать. К желанию это не имело никакого отношения.

Принцесса глубоко вздохнула. Запах, который давал ей амулет, усилился, и Нарро захотелось уйти, но он пока сдерживался, понимая — то, что скажет Минаэль, может быть важно для Эмирин. Не зря же его жена подозревает, будто Вожаку хотят причинить вред, используя эльфийку и «подчинение Крови»? Хотя Нарро считал, что это маловероятно. Для того, чтобы уничтожить Велдона, не обязательно убивать дартхари оборотней.

— Я тоже не хочу. А дядя Риланд настаивает, что я должна стать Повелительницей, когда он решит отойти от дел. Не понимаю, почему не Коул, он же всё-таки его внук, а я племянница.

Нарро знал ответ на этот вопрос, но говорить всю правду Минаэль было самоубийственно.

— Думаю, тебе лучше спросить у Риланда. Он умеет обосновывать свои решения.

— Дядя сказал, что это его долг перед братом.

Долг… Вожак хорошо помнил старшего принца, который должен был занять престол, но в итоге отрёкся от него в пользу Риланда. Причём это отречение самим Риландом и организовалось, но совершенно бескровно. Он просто сделал всё, чтобы у брата не возникло желания управлять тёмными эльфами. Мягко и дипломатично капал на мозги долгие годы и в итоге добился своего. И все остались довольны — старший принц, подписав отречение, стал жить в своё удовольствие неподалёку от столицы, а младший принял на себя ответственность. Причём Нарро считал, что они оба были правы — Риланд на роль Повелителя подходил куда больше своего ведомого брата.

— Долг…

Вожак усмехнулся, вспомнив Триш. Да, он не сомневался — девочка наверняка сочла, что должна ему и Эмирин, и ей было смертельно стыдно смотреть им в глаза. Поэтому она и не вернулась. Конечно, Нарро понимал: было и ещё что-нибудь, магически связывающее язык — но, зная Риш, она должна была разрушить это через какое-то время. Однако не разрушила, используя как предлог для того, чтобы не возвращаться.

— Долг — странная вещь, особенно когда тот, кому ты якобы должен, ничего от тебя не требует. Твой отец, Минаэль, был бы рад, если бы ты отказалась от предложения Риланда. Но ты согласилась. Почему?

Нарро резко повернулся лицом к принцессе, ловя её взгляд — и наконец увидел в нём то, о чём говорила Эмирин. Блеск холодной, расчётливой стали.

Минаэль опустила глаза и пробормотала чуть изменившимся голосом:

— Не хотела разочаровывать дядю…

Да, история повторяется. Вот и Риш когда-то… не захотела разочаровывать Риланда. И что из этого получилось?

Нарро поднялся с земли и, потянувшись, разминая затёкшие мышцы, заметил:

— Амулет всё же сними, не позорься перед другими оборотнями. Не поймут, начнут хуже относиться, а тебе это не нужно.

Она промолчала. Настоящая Минаэль наверняка начала бы оправдываться, виниться — но увы, сейчас это была не она.

***

Шайна Тарс

Я в этот день ждала ночи с нетерпением, но и боязно было — всё же я ещё не до конца пережила свой позор и не совсем приличное поведение в прошлую ночь. Но желание увидеть Норда всё равно было сильнее любой неловкости. И, конечно, нам необходимо было продолжать поиски разгадки тайны моего амулета — мы до сих пор ни на шаг не приблизились к ответу на вопрос, что за ритуал проводила мама, когда прокляла императора и едва не убила Эмирин.

Поэтому я побежала в зал памяти сразу после отбоя. Дин и Дамир даже не сказали ничего, и я улыбнулась — привыкли уже…

Норда в библиотеке не было, зато была Хель. И на нашем столике стоял поднос с чаем, печеньем и… Я непроизвольно облизнулась, заметив красивое и словно сплетённое из веточек какого-то дерева блюдо, в котором лежали… свежеиспечённые крендели, покрытые шоколадной глазурью. Глазурь призывно блестела, и сами крендели распространяли вокруг такой дивный и аппетитный аромат, что я едва не подавилась слюной. Но брать ничего всё же не стала — пусть сначала придёт Норд.

Когда неподалёку послышался треск сработавшего амулета переноса, я одной рукой листала «Легенды Последней войны», а второй гладила Хель, которая тут же забралась ко мне на колени, как только я села в кресло.

Сердце стукнулось о рёбра, дыхание перехватило, но я всё же подняла голову и улыбнулась, увидев идущего ко мне Норда.

— Добрый вечер, Шани, — сказал хранитель библиотеки, улыбнувшись в ответ, но улыбка была усталой. И сам мужчина казался замученным — мне даже стыдно стало, что я не сдержалась и пришла сюда этим вечером. Сама-то я чувствовала себя отдохнувшей и бодрой, а он…

— Привет, — пробормотала, нервно потрепав Хель за ушами, — может, мне…

— А почему ты ничего не ела? — перебил меня Норд с обманчивой мягкостью — я сразу поняла, что он угадал моё намерение удалиться. — Я специально для тебя всё принес, думал, придётся задержаться дольше. Не нравится?

— Растолстеть не хочу, — ответила я, на мгновение отведя глаза, когда мужчина опускался в кресло напротив. Внезапно стало жарко — я вспомнила, как спала у Норда на руках. И как проснулась в его объятиях…

— Это, конечно, серьёзная причина, — кивнул хранитель, усмехнувшись. — Но давай на сегодня сделаем исключение, потому что я голоден, но один есть не собираюсь.

— Тогда, быть может, тебе нужно нормально поужинать? — забеспокоилась я. — А не сладким…

— Скорее всего, хорошая моя. Но мне не хочется. — Норд устало потёр глаза и кивнул на блюдо с кренделями. — Бери, я сейчас налью нам чаю. Как прошли твои встречи с Пауком и Дрейком?

Я проводила взглядом его руку, потянувшуюся к заварочному чайнику — длинные сильные пальцы, кольцо-печатка Старшего лорда, тёмные волоски возле манжет. Матушка Роза как-то говорила, что характер особенно хорошо видно по рукам, но я так и не смогла понять, что она имеет в виду. Я могла сказать только одно — мне всегда было уютно и спокойно в объятиях Норда.

— Начать с Паука или с Дрейка?

Хранитель на мгновение задумался.

— Полагаю, с Паука. Твоего отца прибережём напоследок.

Услышав словосочетание «твоего отца», я непроизвольно вздрогнула. Мне иногда до сих пор было странно, что Дрейк… и он существует не где-то далеко, а здесь, рядом со мной. И хочет общаться. И помогает по учёбе. Как будто сбылась моя детская мечта, только теперь она отдавала горечью.

Я взяла крендель и чашку с чаем, сделала глоток, а затем откусила кусочек нежнейшего теста, покрытого такой же нежной и сказочно вкусной глазурью. Закатила глаза от удовольствия, а когда вновь открыла, увидела, что Норд смотрит на меня и улыбается, забыв и про свой крендель, и про чай.

— Ну… вкусно же, — буркнула я, смутившись. — И вообще не понимаю, как кто-то во дворце может сохранить фигуру, если повара так готовят. У императора же нет лишнего веса?

— Нет, — хранитель библиотеки засмеялся и всё-таки откусил от кренделя. — Так что там с Пауком?

— В целом ничего интересного. — Я быстро рассказала всё, что происходило на встрече с артефактором, и Норд, как всегда, слушал очень внимательно. А закончив, почему-то ляпнула, почти не подумав, что именно спрашиваю: — А Паук не может быть отцом Коула?

Норд в этот момент как раз делал глоток из своей чашки, и я заметила, как она чуть вздрогнула в его руках.

— Откуда такая версия? — поинтересовался мужчина, поставив чашку обратно на стол, и серьёзно посмотрел на меня. — Он что-то сказал или сделал, из-за чего ты…

— В целом нет, — я пожала плечами, вытирая руки салфеткой. Даже не заметила, как слопала весь крендель… — Просто вдруг подумалось. Он ведь тоже был талантливым артефактором, да? Ну и сегодня упомянул, что один его знакомый называл силовые камни «стекляшками» — так моя мама говорила. Это вполне может быть совпадением, конечно, но есть ещё кое-что… — Я запнулась, не зная, как донести до Норда свою мысль, которая казалась мне сущей нелепицей. — Коул…

Я замолчала на пару мгновений, и хранитель переспросил:

— Что — Коул?

Ему явно было интересно.

— Я назвала его по имени во время второй встречи с Пауком. Это имя — Коул — придумал его отец, он сам мне говорил. И вот Паук после этого начал вести себя странно — коснулся меня там, где находится амулет, а потом ещё попросил в следующий раз прийти без эльфа. Чем ему помешал Коул? Сегодня мы ничего необычного не делали. Поэтому тут однозначно что-то личное. Не обязательно то, что я предположила, но что-то должно быть.

— Да, — Норд мягко улыбнулся, глядя на меня с такой нежностью, что мне невольно стало жарко, и вновь вспомнилась прошлая ночь. — Что-то должно. Но лучше не говори никому всё то, что ты сейчас сказала мне, хорошо? Это опасно. А Паук… если он действительно отец Коула, со временем тот его найдёт. Но сокращать это время не нужно.

— Ладно, — я кивнула. — Я Коулу ничего не скажу, да и нечего говорить, это всё… так, размышления.

— Верно. А теперь давай про Дрейка. Как прошла встреча?

Удивительно — вроде бы тема про магистра была куда более приятной, однако говорить о Дрейке мне оказалось сложнее. Я постоянно сбивалась, путаясь в собственных мыслях и чувствах и не зная, что из этого стоит говорить Норду, а что лучше будет оставить при себе хотя бы сейчас. Чтобы понять, разобраться…

Я пока не могла определиться, что во мне сильнее — обида за прошлое или желание стать настоящими родственниками в будущем?

— Спроси его об этом, — сказал неожиданно Норд, когда я замолчала, закончив рассказывать про нас с Дрейком.

— О чём?

— О том, что тебя гложет, не даёт двигаться вперёд. Просто спроси, Шани. Я думаю, он ответит.

Я закусила губу. Ответит… Что он может ответить? Он бросил женщину, которая меня родила, когда узнал о её беременности. Она сама так сказала моей маме. Что тут ещё можно добавить?

— Я не уверена…

— Дверь в прошлое нужно закрыть, хорошая моя, иначе оттуда всё время будет сквозить, — Норд ободряюще улыбнулся мне, а затем кивнул на книги: — Полчаса пороемся в них, а затем всё же спать, договорились?

— Может, час?

— Нет. Сорок минут, так уж и быть.

Я фыркнула и потянулась за «Легендами».