44

***

Рональдин Аррано

Дин всегда нравилось в библиотеке. Она постоянно бегала сюда, пока была маленькой. Высокие книжные полки с приставными лестницами, длинные ряды шкафов — словно лабиринты, деревянные столы и стулья, мягкие зелёные ковры, и такого же оттенка тяжёлые шторы на окнах. А подоконники широкие — хоть ложись и спи.

Но Дин не спала. Просто садилась и смотрела в окно, прячась за шторами. И только мама всегда находила её.

Хранителя библиотеки — старого оборотня по имени Дженро, — боялись многие студенты. Его волосы, вечно всклокоченные, были какого-то серого цвета, а жёлтые глаза сверкали из-под кустистых бровей отнюдь не миролюбиво, стоило ему заметить какое-нибудь нарушение. Попробуй только вырви страницу из книги! Или не сдай что-нибудь вовремя! В гневе Дженро был суров и беспощаден.

Но только не к Дин. Её старик обожал. Завидев дочку ректора, оборотень расплывался в улыбке и был готов на всё, чтобы ей угодить. И Рональдин всегда этим бессовестно пользовалась.

Она на самом деле много знала. Гораздо больше, чем ей преподавала мама и прочие учителя. Жаль лишь, что в библиотеке академии было далеко не так много книг, как в императорской. А в императорскую Дин никто не пускал. Она вообще ни разу не была во дворце, хотя встречала и наследника, и его сестру.

— Нит, — позвала она принцессу, — а ты знаешь, из-за чего моя мама поссорилась с императором?

Данита в это время сидела на диване в так называемой «зоне комфорта» — небольшом уголке с мягкими креслами, диванчиками и маленькими столиками, — и листала толстенную «Классификацию боевых заклинаний», периодически смачивая пальцы слюной.

Система «выдачи» книг в Лианорской академии была, на взгляд Дин, простой и гениальной. Определишься с тем, что тебе нужно, подходишь к специальным стойкам, установленным по всему периметру библиотеки, кладёшь руки поверх стойки, громко и чётко говоришь название нужного тебе тома — и он появляется под твоими руками. Захочешь сдать — кладёшь книгу обратно на стойку, и она исчезает.

Сложность была только в процессе поиска нужной книги. И тут мог помочь только хранитель Дженро, из-за чего старый оборотень был у студентов нарасхват и на вес золота.

Была пятница, а в пятницу в библиотеке традиционно народу было меньше всего. Студенты часто использовали этот день для свиданий или походов в город. Поэтому девочкам и удалось сесть в «зоне комфорта» — обычно ее оккупировали пятикурсники.

Мирра, заслышав вопрос Дин, резко развернулась. До этого она стояла возле одной из книжных полок и задумчиво рассматривала её содержимое. Этот шкаф был посвящен пособиям по боевой магии для первого курса, и кое-какие из книг уже называли им преподаватели. Например, «Классификацию боевых заклинаний», которую листала принцесса.

Данита, на момент вопроса Рональдин решившая в очередной раз помочить кончики пальцев, странно причмокнула губами, будто подавилась собственными пальцами.

— С дядей Велдоном? — принцесса прищурилась. — Понятия не имею. Он никогда не рассказывал. Может быть, Дамиру поведал… дядя ему всегда рассказывал гораздо больше, чем мне.

— Жаль, — вздохнула Дин. — Интересно.

— Так ты у мамы спроси, — посоветовала принцесса. — Дядя в принципе скрытный, а уж по отношению ко мне и подавно.

Когда Данита говорила это, голос у неё был обиженный.

— Разве? — вдруг буркнула Мирра, но почти сразу мотнула головой и продолжила: — То есть, я хотела сказать, разве император не одинаково относится к наследникам?

— Нет, конечно, — фыркнула принцесса. — С чего ты это вообще взяла? Дамир — это Дамир, он у нас будущий носитель венца власти, а я просто его сестра. Многим вещам меня даже и не учили. Я, конечно, считаюсь наследной принцессой… Но на деле это простая формальность. Дядя Велдон костьми ляжет, но посадит на трон Дамира. Нет, я не считаю, что это плохо, — она покачала головой, — мне трон даром не нужен. Просто… чувствовать себя вторым сортом неприятно.

Данита поморщилась. Мирра, хмурясь, рассматривала лицо принцессы, словно силясь понять сказанное. А Дин лишь кивнула.

Она хорошо понимала, что это такое — быть вторым сортом. Хотя, конечно, если бы она сказала это отцу или матери, получила бы по уху.

Но доля истины в подобном утверждении была. Разве могла Рональдин сравниться с матерью? Она проигрывала ей во всём. Даже магии Разума ей досталось ничтожно мало, не то что родителям…

— Я спрашивала маму о причинах ссоры с императором. Давно спрашивала. Она ответила… сейчас вспомню… «Я — такой же вассал, как и остальные. Я должна была выполнить его приказ. Но я не захотела делать то, что он мне приказал».

— Дядя, наверное, был в ярости, — хмыкнула принцесса.

— Императором тогда был не Велдон, а его отец. И мама дважды отказалась что-то делать — сначала она нарушила приказ твоего дедушки, а потом дяди. Но что именно она не захотела делать, я не знаю.

Рональдин посмотрела на задумчивую Мирру — она морщила лоб и сжимала губы, — и улыбнулась, так забавно выглядела девушка.

Было ещё кое-что, чего Дин не стало говорить подругам. Просто потому что это было… слишком личное. Слишком мамино.

«Я даю время Велдону справиться со своими чувствами, волчонок. Помнишь, как Дрейк уехал из Арронтара, когда узнал про твою любовь? Я делаю то же самое…»

«И даже император неравнодушен к тебе, мама», — подумала тогда Дин, и почти сразу устыдилась собственных мыслей. Она понимала — упрёк несправедлив, ведь Эмирин никоим образом не могла отвечать за чужие чувства.

Но всё равно было горько. И немного стыдно. Потому что мама прекрасно знала об этих её мыслях… и никогда не упрекала Дин за них.

Впрочем, Эмирин вообще редко кого-либо упрекала…

Шайна явилась в библиотеку, когда они уже собирались идти на ужин. Выглядела она ужасно бледной, глаза нервно блестели, губы дёргались…

— Ничего себе, — удивлённо вскинула брови принцесса, увидев полуэльфийку. — Что с тобой такое творил Дрейк?

— Всё нормально, — буркнула Шайна, отводя взгляд. — Вы идёте ужинать?

— Идём, — хором ответили они и вскочили с диванов. Мирра сразу же подошла к Шайне, дотронулась до её плеча, но девушка не отреагировала, словно не почувствовала это прикосновение.

Рональдин хотелось спросить, что с ней такое, но она почему-то не хотела это делать при принцессе. И даже Мирра казалась лишней.

Ужин прошёл напряжённо. Говорил преимущественно Эван, иногда ему немного натянуто — но всё равно кокетливо — улыбалась Данита. Мирра увлечённо жевала свою еду, иногда косясь на застывшую Шайну, которая к ужину даже не притронулась. Дин тоже кусок в горло не лез.

И вроде бы ничего не случилось — а как-то тошно. Словно Шайна эмпат и её настроение действует на остальных. Но это, конечно, глупости. Тогда Эван тоже бы поддался, а он продолжал болтать как ни в чём не бывало.

Сразу после ужина он зазывал Дин прогуляться — «в город, до отбоя», — но она отказалась. В любой другой день согласилась бы, ведь ей нравился Эван, но не сегодня.

— А давай я с тобой прогуляюсь! — жизнерадостно предложила Данита, и третьекурсник, немного стушевавшись, согласился. Не посмел отказать принцессе.

И когда Нита с Эваном умчались из столовой, а вслед за ними засобирались и Мирра с Шайной, Дин вдруг хлопнула себя по лбу.

— Ой! Я же совсем забыла!..

***

Шайна Тарс

Когда я была маленькой, мама говорила мне, что взрослого человека от ребёнка отличает в первую очередь способность отвечать за свои поступки.

И я собиралась ответить. Не потому, что очень хотелось. Просто так было нужно. Иногда следует делать то, что нужно, а не то, что хочется.

Наверное, я стану для Дин врагом. Даже скорее всего. Может быть, придётся переехать в другую комнату… если академия позволит. И вполне может статься, что я лишусь не только Дин, но и Мирры. Дружбы с рыжей мне было жаль ничуть не меньше…

— Ой! Я же совсем забыла!..

Когда Дин сказала это, я уже собиралась уходить из столовой.

— Ректор просила привести тебя после занятий с Дрейком, Шани. — Рональдин улыбнулась мне. — Она может что-то сделать с головной болью из-за снов. Пойдём, я провожу тебя.

Только Эмирин мне сейчас и не хватает для полного счастья… Если Дин я могу смотреть в глаза, то ректору — нет.

— Пойдём, — я тем не менее кивнула, прекрасно понимая — объяснять что-то в данную секунду нет смысла. Но до Эмирин мы точно не дойдём…

— А я в комнату, — сказала Мирра. — Приму пока душ. Я же вам там не нужна, да?

Дин посмотрела на рыжую немного виновато.

— Да, Мир, извини. Но мы тебе всё расскажем!

Мирра рассмеялась, и мы вышли из столовой.

Дин ничего у меня не спрашивала, пока мы шли к ректору. А я ничего не говорила, собираясь с мыслями.

Где-то на середине пути, как раз когда мы проходили мимо зала памяти, я тихо сказала:

— Подожди, Дин!

Она, кажется, немного удивилась, но остановилась.

— Я хочу с тобой поговорить… до визита к ректору. Можем мы… зайти сюда?

— В зал памяти?

— Да.

— Конечно.

Она ободряюще улыбалась, а мне просто было плохо. Пожалуй, так плохо мне последний раз было в тот день, когда я узнала, что мамы больше нет.

А теперь я знаю, что, возможно, её не стало именно из-за меня…

В зале памяти никого не было. Я прекрасно понимала, что так и будет — сюда, как и в зал почёта, редко кто захаживал. Смысла не было. Поэтому… идеальное место, чтобы поговорить.

Я прошла через зал, решив расположиться рядом с портальным зеркалом. Почему-то так я чувствовала себя увереннее. Наверное, потому что Триш Лаира совершила поступок, который казался мне ещё ужаснее.

В окна заглядывал закат. Золотил стены, потолок и пол. Даже поверхность портального зеркала — и та была золотой. С кровавым отливом.

— Что случилось, Шани? Ты такая… напряжённая сегодня. Это из-за Дрейка? Он что-то сказал тебе?

Давай, Шайна… выдыхай. Это не так уж и сложно…

— Ничего. — Я обернулась к Дин. Она стояла возле окна, спиной к закату, и из-за яркого солнца, льющегося в зал, я почти не видела её глаз. — Он ничего не говорил мне. Точнее, говорил, но дело не в этом. Не в Дрейке. Во мне.

— Я запуталась. — Дин сделала шаг вперёд, но я остановила её, покачав головой.

— Нет… не надо. Стой там. Пока я буду рассказывать… Пожалуйста, стой там.

Мне казалось, воздух вокруг нас уплотнился. Впервые в жизни мне было настолько трудно дышать. В горле саднило, глаза болели, и сердце билось, как сумасшедшее.

— Это я. Я прокляла Дрейка.

Голос всё же не выдержал — сорвался.

Словно в пропасть полетел.

— Что? — Улыбка исчезла с лица Дин.

— Я прокляла Дрейка. Я — его дочь. Я прокляла его десять лет назад. Злилась, что он бросил женщину, которая меня родила. Я никогда его не видела. Прокляла по крови. Проклятьем смертельной одержимости.

Солнце ярко вспыхнуло, солнечный луч прочертил дорожку в воздухе прямо перед моим лицом, и я увидела кружащиеся там пылинки. Даже они, казалось, застыли, увязнув в напряжённости, повисшей между нами с Дин.

Она не двигалась. Просто смотрела. И сжимала кулаки.

Кап.

Что это?..

Я резко выдохнула. Дин сжимала кулаки, выпустив волчьи когти, и на пол капала её кровь.

— Ты шутишь? — спросила она холодным, совсем чужим голосом.

— Нет.

В следующую секунду я чуть не закричала, потому что лицо Рональдин вдруг исказилось, став похожим не на человеческое — на звериное, и рот она открыла, обнажая клыки. Зарычала и сделала нескольких стремительных шагов вперёд.

Рука с выпущенными когтями пролетела совсем близко от моего лица, со свистом разрезав только воздух.

— Тварь!

Я зажала лицо ладонями и опустила голову.

Мгновение, другое… Удаляющийся в сторону выхода цокот каблуков… И я осталась одна.

Да, это правильно. В конце концов я всегда оставалась одна. Сначала мама, потом Эрли, теперь… Дин. Но лучше уж так. Рональдин по крайней мере жива.

А вот жива ли я? Я не уверена в этом…